Вадим Панов 
Наложницы ненависти

Тайный город – 6

Aldebaran http://www.aldebaran.com.ru/lib.shtml
«Наложницы ненависти»: Эксмо; Москва; 2006
ISBN  5-699-14422-8
Аннотация

Усеченная пирамида в центре кровавой площади содрогнулась. Тот, кто уже много десятилетий был заключен в стеклянном саркофаге, рвался на свободу. Но площадь — древняя зона контакта с Преисподней — была перекрыта могущественными обитателями Тайного Города. Последние представители давно исчезнувших цивилизаций здесь, в центре Москвы, в бою с иерархами ада спасали не только себя, но и нынешнее человечество от Великого Господина, воплотившего в себе всю ненависть этого мира…

Вадим Панов
Наложницы ненависти

Пролог

Вокруг черных ониксовых стен древнего замка Кадаф, двадцать башен которого гордо устремлялись ввысь на крутом берегу священного Сеид-озера, полыхали зарницы. Не далекие, красивые, навевающие мысли о приближении освежающего дождя, но близкие, злые, несущие с собой смерть и ужас.
Зарницы магии огня.
«Кольца саламандры», окружающие и медленно стягивающие смертельную петлю, «Дыхание дракона», жестоким потоком выжигающее целые шеренги солдат, «Эльфийские стрелы», молниями пробивающие самые прочные латы. Для большинства иерархов Кадаф магия огня была не очень страшна, но птицы Лэнга, Тощие Всадники… Великие Дома выкашивали их с методичным упорством, целенаправленно приближаясь к священному Сеид-озеру, к ониксовому замку Кадаф, к сердцу Гипербореи.
— Мы нанесли удар во фланг и прижали Дочерей Журавля к Серебряным скалам, — Гуля тихонько засмеялась. — Эти сучки визжали так, что даже у меня заложило уши. Три десятка положили.
Она была самой крепкой из всех наложниц Великого Господина, самой широкоплечей, самой мускулистой. Ее массивную грудь закрывал серый панцирь, руки защищали наплечники и грубые стальные перчатки, а ноги — пластинчатая юбка до колен. Свой шамшир, изогнутую кривую саблю, Гуля бережно приставила к стене, а сама, грузно присев на золоченое кресло, большими глотками поглощала налитое в кубок вино.
— А что было потом? — небрежно поинтересовалась Тасмит.
Вторая наложница томно изогнулась на хрупкой кушетке, вертя в руках небольшое зеркальце.
— Когда потом?
— После того, как ты героически положила тридцать белобрысых колдуний?
Гуля вздохнула:
— Мы прозевали выпад командоров войны. Пришлось отступить.
— Удрать.
— Заткнись!
Тасмит зло расхохоталась:
— Ты проводишь слишком много времени с Тощими Всадниками. Они сделали тебя тупой!
— Я же сказала: заткнись!
Гуля явно злилась. Сильный, хороший воин, она знала, что проигрывает в уме и коварстве двум другим наложницам, но это же не повод, чтобы насмехаться над ней! А они насмехаются!
«Особенно эта сука Тасмит. Великий Господин, да хранит нас его ненависть, всегда говорил, что ценит свою Гулю не меньше, чем остальных наложниц. А они насмехаются!»
Гуля погладила бритую голову, привычно провела подушечками пальцев по черной подписи Азаг-Тота, вытатуированной на правой стороне, и бросила быстрый ненавидящий взгляд на товарку.
«Ишь, прихорашивается! Ведет себя так; будто Великие Дома не рвутся к стенам замка Кадаф».
Тасмит действительно была спокойна, даже расслаблена. Белое, с тонкой золотой вышивкой платье подчеркивало высокую грудь и приятный оттенок бархатистой смуглой кожи. Обнаженные руки элегантны, крепкие мускулы не выпирают, стройные ножки, выглядывающие из разрезов юбки, соблазнительны, шея точеная, тонкий прямой нос чуть длинноват, но такова особенность породы.
«Чистокровная гиперборейская ведьма, будь она проклята! — Гуля знала, что в ее роду не все чисто, и тайно завидовала двум другим наложницам. — А Великий Господин, да хранит нас его ненависть, всегда говорит, что ценит свою Гулю».
Сторонний наблюдатель мог легко принять Тасмит за дорогую куртизанку, побрившую голову для удовлетворения экзотичной прихоти любовника, но жесткие золотые глаза и черная подпись Азаг-Тота на правой стороне головы намекали, что не любовь является главным развлечением этой девушки, совсем не любовь. И окончательно в этом убеждал длинный бич, составленный из металлических пластин, гибкий, как змея, и острый, как бритва. Бич, который наводил ужас на врагов красавицы, утонченно подправляющей перед зеркальцем и без того идеальную линию губ.
— Сегодня ночью Сантьяга пытал Шаб-Ниггурата, — легко, словно о чем-то обыденном, поведала Тасмит. — Не знаю, слышала ты его вопли во время своего бегства или нет…
— Мы отступали!
— Да… я помню…
Гуля сжала кулак. Она тоже недолюбливала этого пьяницу Шаба. И ненавидела его, как учит Великий Господин. Но в последние месяцы, когда иерархам Кадаф приходилось частенько биться плечом к плечу, отношения между ними изменились. Взаимная ненависть стала другой, более зрелой… А вот эта сучка совсем не изменилась!
— Послушай… — пикировка соперниц неожиданно была прервана.
— Они продержатся столько, сколько нужно, и без твоей помощи, Лазь! Ты нужна мне здесь!
— Но ты отозвал с фронта Носящего Желтую Маску, и Элигору приходится нелегко!
— Так надо!
Только Лазь могла позволить себе спорить с Великим Господином. Они буквально ворвались в комнату, на ходу продолжая начатый ранее разговор, и остановились, яростно глядя друг на друга.
— Элигор не продержится!
— Я сам помогу краснокожему! — рявкнул Азаг-Тот. — Ты нужна мне здесь!
Третья наложница недовольно дернула плечом, прислонила к стене длинную, песочного цвета палку, «Орлиный шест», и, взяв со стола недопитый Гулей кубок, сделала жадный глоток вина.
— Рыцари соединились с атлантами и прорвались к перевалу Длинных Караванов, — негромко сообщила она остальным.
Одетая в черное Лазь являлась как бы симбиозом двух других наложниц. Ее красота, не такая вызывающая, как у Тасмит, была не менее яркой, а изящная стройная фигура, не перегруженная, как у Гули, мускулами, дышала силой и ловкостью. Ее нельзя было принять за куртизанку, но любое мужское сердце ускоряло ритм при появлении этой наложницы.
— Они выйдут к священному озеру до рассвета, — закончила Лазь.
— Мы успеем, — спокойно произнес Великий Господин.
— Успеем что? — спросила Тасмит.
— Успеем их обмануть, — рассмеялся Азаг-Тот. Невысокий, слегка сутулый, лысый, он был одет в золото, в тяжелое золото Кадаф. Плащ, камзол, пояс, сапоги, шпоры — все, каждая деталь его облачения была вышита золотом или сделана из него. Оно переливалось и поблескивало, оно сверкало и сливалось с ярким светом золотых глаз повелителя Гипербореи. Больших, глубоко запавших глаз.
— Великим Домам и предателям челам удалось прижать нас, — негромко проговорил Великий Господин.
— Мы будем драться! — не выдержала Гуля. — Они не могут нас победить!
Она очень хорошо зазубрила откровения. Азаг-Тот поморщился:
— Ненависть хороша, когда она подкреплена силой. Каждый из вас стоит сотни врагов, но они выставляют тысячу! Значит, мы должны отступить.
— Нам некуда больше отступать, — напомнила Лазь. Армия Великого Господина сжалась вокруг священного Сеид-озера, и сил не оставалось даже на контратаки, не говоря уже о полномасштабном наступлении. Полная блокада. Полный разгром. Противник официально объявил гиперборейцам войну до полного уничтожения.
— Здесь, вокруг замка Кадаф, мы можем держаться очень долго, — убежденно заявил Азаг-Тот. — И Великие Дома это знают.
— Запасы Золотого Корня истощены, — буркнула Тасмит.
— А вот этого они не знают, — снова рассмеялся повелитель. — И будут нас бояться. Будут бояться нашей ненависти!
— Пока они боятся, мы непобедимы! — радостно добавила Гуля.
— Да, — согласился Азаг-Тот, — именно так. И мы воспользуемся их страхом в своих интересах.
— Как?
Вместо ответа Великий Господин медленно подошел к Гуле и провел рукой по ее мощному плечу.
— Смелая воительница… Твоя неистовая ненависть в сражении поражает даже меня.
— Да, господин. — Гуля опустилась на колени. — Что я могу сделать для тебя?
Азаг-Тот повернулся к Тасмит.
— Хитрость и коварство сделали тебя действительно проклятой, повелительница Первого Греха. Твоя ненависть греет мою душу.
— Да, господин. — Томная красавица Тасмит опустилась на колени. — Что я могу сделать для тебя?
— Лазь… Я создавал идеал, и у меня получилось. Огонь твоей ненависти рвет этот мир на части.
— Да, господин. — Третья наложница опустилась на колени. — Что я могу сделать для тебя?
Некоторое время Азаг-Тот смотрел на склоненные головы женщин, внимательно, словно видя в первый раз, изучал украшающие их подписи, а затем начал говорить:
— Пока Великие Дома не опомнились, пока они не поняли, что у нас закончился Золотой Корень, я отправлю армию в Глубокий Бестиарий. Всю армию, всех, кто остался: мертвых демонов, Тощих Всадников, диких оводов, птиц Лэнга, всех, включая иерархов. Наместником назначен Носящий Желтую Маску.
«Наместником? Значит…»
— Вы правильно подумали, проклятые ведьмы, — усмехнулся Великий Господин. — Я останусь здесь, в мире. Великие Дома не смогут причинить мне особых неприятностей, а вот я… Я постараюсь вернуть Кадаф.
— И мы будем помогать тебе, господин? — не поднимая головы, спросила Гуля.
— В отличие от меня вы не сможете укрыться от гнева Великих Домов. Вы уязвимы для их магии.
— Мы пойдем в Глубокий Бестиарий?
— Нет. — Азаг-Тот поднял подбородок Тасмит, заглянул в ее золотые глаза. Преданные глаза, любящие и ненавидящие. — Я спрячу вас среди людей.
— Нас очень легко узнать, — улыбнулась наложница.
— Я спрячу так, что вас никто не узнает, — пообещал повелитель Гипербореи. — Я разработал заклинание, которое переместит вашу сущность в тела обычных женщин. Носящий Желтую Маску готовит обряд и совершит его сегодня ночью. Ваши тела будут уничтожены, но ваши души, ваша ненависть, ваш огонь будут перерождаться в каждом третьем поколении.
— То есть через три поколения мы соберемся вместе и…
— Не совсем так. Чтобы спрятать вас так хорошо, как я хочу, так хорошо, чтобы колдуны Великих Домов не учуяли вас и не убили, мне придется очень тесно переплести вас с душами жертв. Так тесно, что, даже переродившись, вы не будете помнить себя.
— Тогда к чему это? — спросила Лазь.
— Золотой Корень станет дровами для пожара вашей ненависти. Приняв его в перерожденном поколении, вы полностью вернете свои способности…
— И память!
— Не уверен, — честно признался Великий Господин. — Я разрабатывал заклинание в большой спешке, и главным критерием для меня была надежность укрытия. Вполне возможно, что, даже приняв Золотой Корень, вы не сможете полностью вернуть свою личность и свою память. Но я верю в огонь вашей ненависти!
— Наши способности подскажут нам правильный путь! — твердо заявила Лазь. — Путь Кадаф!
— Проклятая кровь твоих наложниц, господин, не сможет идти другой дорогой, — добавила Тасмит.
— Первая из нас, которой удастся переродиться по-настоящему, разыщет остальных, и мы вновь будем у твоих ног, как воплощение ненависти, — вставила свое слово Гуля.
Три пары золотых гиперборейских глаз преданно смотрели на повелителя. Три пары глаз, и покорность переплеталась в них с такой лютой ненавистью, которую могла разжечь в сердце человека только философия Кадаф.
Зарницы полыхали всю ночь.
Всю ночь, в течение которой остатки армии Азаг-Тота сдерживали яростные атаки Великих Домов. Всю ночь, в течение которой Носящий Желтую Маску проводил сложнейший обряд, укрывая трех наложниц Великого Господина.
И только после того, как три женщины, три обыкновенные женщины, глаза которых не имели следов золота Кадаф, смешались с остальными рабынями, а Носящий Желтую Маску уничтожил все следы своего аркана, только после этого Азаг-Тот дал приказ отступать.
Исчезла несокрушимая армия. Исчезли двадцать башен ониксового замка Кадаф. Исчез Азаг-Тот, сумевший укрыться от ярости Великих Домов. Исчезли наложницы.
Берега Сеид-озера были выжжены. Все гиперборейцы, не успевшие уйти в Глубокий Бестиарий, были уничтожены, а их рабыни достались победителям.
…Вы придете, ибо так повелел я!
Вы придете, ибо нет на свете силы, способной переломить мое пророчество!
Вы придете и будете со мной в годину славы или в минуту опасности. Вы придете, чтобы править вместе со мной. Вы придете, ибо жизнь ваша — это я. Вы придете, чтобы вновь стать наложницами Кадаф, наложницами моей ненависти!
Вы придете! Это сказал я. Великий Господин Азаг-Тот, повелитель Гипербореи, воплощенная ненависть этого мира!..

Глава 1

«Продолжаются аресты участников раскрытой майором Корниловым сети производителей и распространителей синтетических наркотиков. По сообщениям пресс-службы Московского управления полиции, руководитель преступной организации, бывший депутат Государственной думы Езас Крысаулас дает показания, которые привели к массовым облавам в ночных клубах и…»
«Московский комсомолец»

«Наблюдатели с тревогой отмечают наметившееся в Тайном Городе похолодание, которое возникло сразу же после триумфального решения проблемы тварей Кадаф. Напомним, что благодаря консолидированным усилиям всех Великих Домов боевым магам удалось ликвидировать вырвавшегося из Глубокого Бестиария Ктулху, погонщика рабов Азаг-Тота, и перерожденную наложницу Великого Господина Веронику Пономареву. Однако в настоящее время имеют место серьезные разногласия между Орденом и Зеленым Домом, суть которых до конца не ясна…»
«Тиградком»

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь. 
Москва, Лосиный Остров, 2 августа, четверг, 11:07 

Конференц-зал Зеленого Дома был полон. С одной стороны большого стола, протянувшегося вдоль всего помещения, разместились семь жриц, величавых и немного чванливых, какими и должны быть высшие маги Великого Дома. Их одинаковые и очень простые зеленые платья приятно гармонировали с обтягивающим стены оливковым шелком. Напротив жриц важно расселись семь баронов, управляющих доменами Зеленого Дома. Кряжистые, белокурые, с одинаковыми мутно-зелеными глазами, они по обыкновению хмурились, всем своим видом показывая, что без их слова ни одно решение не будет принято. В Великом Доме Людь способности к магии проявлялись только у женщин, верховная власть, таким образом, также находилась в их руках, и баронов вечно терзали подозрения, что их присутствие на советах не более чем дань традиции. В обычных случаях так и происходило, но сегодняшний вопрос был необычайно важен, а потому королеву Всеславу, занимавшую кресло во главе стола, на самом деле интересовало мнение каждого члена совета. Именно поэтому она приказала провести совещание не как обычно в тронном зале, а в этом помещении, надеясь, что деловая атмосфера позволит членам совета раскрепоститься и настроиться наилучшим образом.
Ведь ошибиться было нельзя.
— Таким образом, мы не можем и дальше тянуть время, — подвела итог воевода дружины Дочерей Журавля Милана. — Орден настаивает на немедленных объяснениях, и наше молчание только выведет рыжих из себя. Надо принимать решение.
Воевода поклонилась повелительнице и заняла свое место.
— Чуды закусили удила, — осторожно произнесла Мирослава, самая старая жрица Зеленого Дома. — Осознание собственной мощи ударило им в головы.
— Рыжие забыли, что имеют дело с Великим Домом, — добавил барон Станислав. — Кстати, нельзя ли чуть подробнее осветить ситуацию?
Барон, как и многие другие участники совещания, не принимал участия в бурных событиях предыдущего дня, а потому резкие высказывания в прессе лидеров Ордена стали для него неожиданностью.
— Справедливое замечание, — негромко заметил сидящий по правую руку королевы барон Мечеслав, повелитель домена Сокольники. Плечистый красавец со шрамом на шее, он был фаворитом ее величества, но никогда не забывал напоминать Всеславе об интересах баронов.
Королева чуть улыбнулась:
— Воевода Милана, пожалуйста, опишите большому королевскому совету картину происходящего.
Белокурая воевода высокомерно улыбнулась, но вновь поднялась с кресла:
— Эта история началась вчера утром, после того, как заурядная человская женщина по имени Вероника Пономарева открыла врата Нанна и вызвала из Глубокого Бестиария Ктулху, погонщика рабов Азаг-Тота.
— Как заурядной человской женщине удалось открыть врата? — перебил Милану барон Станислав.
— Дальнейшее расследование выявило, что Вероника Пономарева являлась перерожденной наложницей Азаг-Тота, одной из трех гиперборейских ведьм. — Воевода элитного подразделения Зеленого Дома никак не дала понять барону, что с вопросами можно и повременить.
— Во время последней войны Кадаф Азаг-Тот спрятал своих наложниц среди пленниц и запрограммировал их перерождение в каждом третьем поколении, — добавила Мирослава. — Мы неспособны вычислить их своими методами.
— Хорошо, — буркнул Станислав. — Вычислить их нельзя, но ведь магические способности не скроешь…
— Переродившись, наложница не сразу обретает эти способности, — объяснила жрица. — Она как бы спит, и для того, чтобы обычная женщина стала гиперборейской ведьмой, необходим особый толчок.
— Что за толчок?
— Золотой Корень, — вернула себе слово Милана. — Как вы помните, уважаемый барон, магическая школа гиперборейцев построена на этой культуре. Начав принимать Золотой Корень, Вероника Пономарева завершила цикл перерождений и окончательно сформировалась как ведьма высочайшего класса.
— А каким образом к ней попал Золотой Корень? — осведомился барон Святополк и ехидно добавил: — Неужели хваны приторговывают им на сторону?
После разгрома Азаг-Тота Великие Дома поставили производство Золотого Корня под самый жесткий контроль, доверив его выращивание четырехруким хванам, беспощадным убийцам, не уступающим, по общему мнению, даже гаркам Темного Двора. Плантации культуры находятся на Алтае, и их охрана сопоставима с охраной штаб-квартир Великих Домов.
— Ответ на этот вопрос является ключевым для понимания всей картины, — спокойно ответила воевода. — Дело в том, что челы сумели синтезировать Золотой Корень.
— Спящий побери эту семейку! — выругался Станислав. — Для чего они это сделали?
— Это была случайность, — продолжила Милана. — Талантливый человский фармаколог занимался разработкой синтетического наркотика и вывел формулу Золотого Корня. Он назвал новый наркотик «стим», запустил в производство и стал снабжать им городские притоны. Вероника Пономарева была наркоманкой, что произошло дальше — понятно.
— Цепь случайностей, на которую рассчитывал Азаг-Тот, замкнулась, — тихо произнесла королева Всеслава. — Гиперборейская ведьма переродилась и открыла врата в Глубокий Бестиарий.
— Хорошо, что ей удалось вытащить только Ктулху, — пробормотал Мечеслав.
— Которого доблестная Милана успешно ликвидировала, — закончил Святополк.
— Не я, — нехотя призналась воевода. — Погонщика рабов и ведьму уничтожили Кортес и Сантьяга.
— Главное, что уничтожили, — подвел итог барон. — Я, признаться, не совсем понимаю, почему наша королева созвала большой совет? Чего хотят эти глупые чуды?
Милана поджала губы.
— Вы пропустили самое главное, уважаемый Святополк, — негромко проговорила Всеслава. — Челы научились синтезировать Золотой Корень.
— И что? — барон недоуменно посмотрел на повелительницу, а затем его кустистые брови понимающе расползлись: — Синтезировать? Это значит — не выращивать?
— Совершенно верно — не выращивать, — с трудом скрыв улыбку, подтвердила Милана. — Челы сумели получить Золотой Корень химическим методом.
— Вы, несомненно, помните, барон, что, согласно действующим в Тайном Городе договоренностям по Кадаф, хваны ежегодно выращивают ровно столько Золотого Корня, чтобы хватило на один литр концентрата, — старая Мирослава терпеливо разъяснила Святополку ситуацию. — Этот литр делится между Великими Домами и семьей Эрли, и каждый его гран тщательно учитывается. А челы теперь могут производить столько Золотого Корня, сколько захотят.
— Неприятная ситуация, — выразил свои чувства барон и посмотрел на сидящего рядом Мечеслава. — Вы не находите?
Повелитель домена Сокольники сдержанно кивнул. За всю историю Земли единственными, кто научился использовать магические свойства Золотого Корня с пользой для себя, были человские колдуны гиперборейского клана. Азаг-Тот, Великий Господин Гипербореи, сумел основать на нем целую магическую школу, ни в чем не уступающую школам Великих Домов. Вот только ученики Азаг-Тота, иерархи Кадаф, настолько мутировали под действием Золотого Корня, что даже перестали считаться челами. Тем не менее это не помешало им объединиться с другими колдовскими кланами для войны за власть над миром. После победы, в которую гиперборейцы внесли существенный вклад, Азаг-Тот попытался распространить свою власть по всей Земле, однако его прежние союзники призвали на помощь Великие Дома и в ходе двух кровопролитных войн сумели уничтожить Гиперборею. Сам Азаг-Тот бежал, и лишь совсем недавно был нейтрализован магами Тайного Города, но существенная часть его армии, а также почти все ученики успели укрыться в Глубоком Бестиарий, легендарной гиперборейской колыбели, где дожидались своего часа.
— Массовое производство Золотого Корня может смешать все карты на столе Тайного Города, — произнесла Милана.
— Массовое производство Золотого Корня выгодно Великому Дому Людь! — перебил воеводу барон Станислав. — Если я правильно представляю ситуацию, для навов он смертелен?
— В определенных количествах.
— А для чудов является наркотиком? — Станислав был моложе барона Святополка и легче разбирался в реалиях.
— Смертельно опасным наркотиком, — подтвердила Милана. — В зависимости от особенностей организма, чуды становятся полными кретинами после десяти-двадцати приемов. Даже вымуштрованные и гордые командоры войны не могли преодолеть искушение перед этой отравой, и Орден наиболее рьяно ратовал за запрет Золотого Корня.
— В таком случае, я не понимаю причины беспокойства, — рассмеялся Станислав. — Великий Дом Людь — единственный, кто может извлечь пользу из сложившейся обстановки.
На обитателей Зеленого Дома Золотой Корень действовал двояко. Прием концентрата приводил к резкому усилению колдовских способностей людов, они появлялись даже у мужчин, генетически неспособных к магии, но одновременно концентрат вызывал ускоренное старение организма. Во время некоторых войн Зеленый Дом накачивал своих дружинников Золотым Корнем, превращая их в боевых магов, но делал это, как правило, от безысходности, в самых тяжелых ситуациях, и добровольцы, согласившиеся на прием концентрата, знали, что будущего у них не будет.
— А мы и не беспокоимся, — веско возразила королева Всеслава. — Вы не дослушали до конца, барон.
— «Стим», полученный челами, является наиболее чистым концентратом Золотого Корня из всех известных, — громко произнесла Милана. — Это во-первых. А во-вторых, «стим» не вызывает истощения организма.
— Это точные данные? — чуть помолчав, спросил барон Станислав.
— Абсолютно, — подтвердил Мечеслав.
Королева только кивнула. Она понимала, что повелителям доменов необходимо получить подтверждение от одного из них.
Мечеслав откашлялся:
— У меня нет оснований не доверять проведенным исследованиям.
— Власть, — голос Станислава прозвучал буднично, барон еще не до конца поверил в то, что услышал. — Мы можем получить власть над Тайным Городом.
— Удвоить количество боевых магов, — поддержал коллегу барон Святополк. — Дружины перейдут на качественно новый уровень!
— Орден и Темный Двор уйдут в историю!
— Теперь я понимаю, почему чуды закудахтали! — расхохотался Станислав.
— Не все так хорошо, уважаемые бароны, — вздохнула Всеслава. — Милана, заканчивай выступление.
Разбушевавшиеся бароны послушно замолчали. Воевода Дочерей Журавля поправила украшающий правое запястье браслет. Было видно, что несгибаемая Милана чуточку нервничает.
— Узнав о появлении синтезированного Золотого Корня, мы, разумеется, предприняли экстренные меры для того, чтобы овладеть этой технологией, — сообщила воевода. — Мы вычислили местонахождение фабрики по производству наркотиков. К сожалению… — Милана вновь потеребила браслет. — К сожалению, к моменту нашего появления там оказались боевые группы других Великих Домов. Но если Сантьяга был занят уничтожением Ктулху, то рыцари успели проникнуть на склад и захватили все запасы «стима». — Снова пауза. — Около двадцати литров.
— Что досталось нам? — поинтересовался помрачневший Святополк.
— Лаборатория по его производству. — Милана помолчала. — И Геннадий Монастырев — чел, сумевший синтезировать Золотой Корень.
— Не так уж мало, — приободрился Станислав. — Главное, что мы можем наладить производство «стима»!
— Не сразу, — вздохнула воевода. — В ходе битвы в лаборатории были случайно уничтожены компьютеры, все записи пропали… Мы эвакуировали в Зеленый Дом оборудование, но как его использовать — неизвестно.
— А этот чел? Изобретатель?
— Монастырев попал под удар «Шаровой молнии» и в настоящий момент находится в коме. Извлечь какие-либо сведения из его памяти не представляется возможным.
Лица участников большого королевского совета вытянулись. Одно дело идти на конфликт с Орденом, располагая работающей лабораторией, и совсем другое ввязываться в войну с неясными перспективами.
— Насколько быстро мы сможем вылечить Монастырева?
— Мы делаем все возможное, — подала голос Мирослава. — Как вы понимаете, мы не можем обращаться к эрлийцам, а сами… — Старуха развела руками. — Не меньше двух-трех дней. Может быть, пять.
— Пять дней — это не срок, — буркнул Станислав.
— Вряд ли чуды дадут нам это время, — заметила Все-слава. — Они наглеют с каждым часом.
— А Темный Двор?
— Пока молчит.
— Выжидают!
— Наши аналитики считают, что навы не стремятся форсировать события из-за собственной слабости — громко заявила Милана.
Королева удивленно изогнула бровь:
— Объясните.
— Прошу прощения, ваше величество, что не поставила вас в известность раньше, — склонилась в поклоне воевода. — Я получила доклад буквально за минуту до начала совета.
— Мы с удовольствием выслушаем его.
— Сомнения у нас появились уже во время первого боевого столкновения с тварями Кадаф. Пытаясь выиграть время, Ктулху направил против нас Закатную Саранчу, и Сантьяга, несмотря на активную поддержку лучших боевых магов Тайного Города, не только не сумел быстро уничтожить ее, но и упустил погонщика. И это при том, — огромные зеленые глаза Миланы обежали присутствующих, — что комиссар Темного Двора — один из немногих магов, принимавших непосредственное участие в войнах Кадаф.
— Одна осечка еще ничего не значит, — пробубнил Святополк. — В конце концов, именно Сантьяга уничтожил Ктулху.
— Благодаря хитрости, а не силе! — парировала воевода. — Комиссару удалось заманить погонщика в ловушку, где решающий удар нанес Кортес! Лучшие аналитики и предсказатели Зеленого Дома просчитывали поведение Сантьяги всю ночь, и их вывод таков: комиссар делал хорошую мину при плохой игре! Он не был готов к сражению с иерархом Кадаф.
— Сантьяга отличный барометр состояния Темного Двора, — задумчиво произнесла Мирослава. — Если высший боевой маг князя пребывает не в лучшей форме, значит…
— Значит, мощности Источника навов не хватает! — перебил старуху Станислав. — Темный Двор переживает спад!
Колдовство, как и любое другое действие, также требует энергии. Особой, магической энергии, которую Великие Дома получали из древних Источников, в работе которых случались периодические сезонные спады, оставляющие магов на голодном пайке. Генетические различия позволяли колдунам использовать только «свою» энергию, и их состояние лучше всего показывало положение дел в Великом Доме. А поскольку никто не знал природу Источника навов, то в данном случае это был вообще единственный показатель.
— Поэтому они не спешат поддерживать претензии чудов!
— А должны были бы, — вставил Мечеслав. — Когда ты слаб, надо искать союзников.
— Навы пытаются избежать войны! — махнул рукой Станислав. — Они никому не хотят показывать свою слабость.
— Если Темный Двор вне игры, — жестко усмехнулась Всеслава, — чуды вряд ли рискнут связываться с нами в одиночку. Станут просто тявкать.
— И у нас будет пять дней на то, чтобы привести в чувство Монастырева и запустить производство «стима»! — радостно закончила Милана.
Королева величественно поднялась с трона:
— Выслушав все мнения, мы предлагаем затягивать переговоры с чудами относительно выдачи Монастырева и лаборатории, используя для этого любые предлоги. Приложить максимум усилий для скорейшего выздоровления Монастырева. Через пять дней еще раз провести большой королевский совет с целью корректировки действий. Все ли согласны с этим решением?
— Да!
И только барон Мечеслав задумчиво погладил старый шрам, украшавший его шею:
— А почему никого не интересует, что случилось с Вероникой Пономаревой?
— Она погибла, — чуть высокомерно бросила Милана.
— Кто это сказал?
— Сантьяга.
И распаленная принятым решением воевода тут же отвернулась, полностью позабыв о сомнениях барона.

Муниципальный жилой дом. 
Москва, набережная Тараса Шевченко, 2 августа, четверг, 14:01 

Голод. Странный голод терзал ее плоть, властно требуя пищи. Она уже съела целую тарелку спагетти с грибным соусом, сейчас приканчивала бутерброды с найденной в холодильнике колбасой и размышляла, не поставить ли варить еще одну кастрюлю макарон. Еще два дня назад после такого обеда она бы лежала без движения по меньшей мере полдня, если бы вообще сумела впихнуть в себя столько еды, а теперь никак не могла унять голод. Пришпоренный Золотым Корнем организм требовал энергии.
«По крайней мере, это никак не отразится на фигуре», — улыбнулась девушка, поглаживая бритую голову, с правой стороны которой змеилась причудливая черная татуировка.
Небольшой телевизор, приткнувшийся на холодильнике, продолжал бубнить, усиливая и без того плохое настроение, и Вероника схватила пульт:
— Да заткнись, ты, трещотка!
Но остановилась, привлеченная передаваемыми новостями.
— За последние два дня в больницы города поступило не менее десятка наркоманов с одинаковыми симптомами: жуткая, сопровождающаяся яростной агрессией ломка, приводящая в дальнейшем к полному параличу. — На экране появилось изображение бьющегося в истерике молодого парня с длинными сальными волосами. Его с трудом удерживали трое здоровенных санитаров.
— Мы не понимаем, что происходит, — угрюмо глядя в объектив, сообщила женщина в белом халате. В нижней части экрана появились титры: главврач наркологического отделения известной больницы. — Пациентов доставляют в состоянии крайнего возбуждения, вызванного отсутствием наркотика. Это понятно. Но стандартный комплекс мер, применяемый медициной в подобных случаях, не действует. Через три-четыре часа после начала приступа у пациентов наступает мышечный паралич, а затем — кома.
— Были зафиксированы смертельные случаи? — поинтересовался репортер.
— Да, — после паузы ответила женщина. — Мы уже потеряли трех человек. Интенсивная терапия, реанимация — ничего не дает результата. Они просто выключаются.
— Можно ли говорить, что это новая болезнь? Вирус?
— Маловероятно, — покачала головой женщина. — Мы успели опросить двух пациентов и узнали, что они употребляли новый синтетический наркотик, «стим». Нам ничего не известно об этом препарате, но мы подозреваем, что дело именно в нем.
— Он убивает?
— Любой наркотик убивает.
Интервью закончилось, на экране появился репортер, стоящий на фоне больницы:
— Итак, в городе появился новый, смертельно опасный наркотик. Насколько он распространен? Кто его распространяет? Что предпринимает полиция?
Вероника выключила телевизор и медленно подошла к окну, из которого открывался великолепный вид на величавую Москву-реку.
«Мышечный паралич, затем кома. Врач забыла упомянуть еще один симптом: золотые глаза. Полностью золотые, лишенные белков и зрачков, когда „стима“ много. Золотая радужная оболочка, когда „стима“ почти нет. И снова полностью, когда обезумевший от его отсутствия организм впадает в ломку. Вытаращенные глаза длинноволосого наркомана буквально сочились холодным золотом Кадаф, он был даже не на грани — за ней. И никто не выведет его оттуда».
«Стим». Без него — смерть. Люди в белых халатах не знают самого главного: «стим» не наркотик, его попадание к драгдилерам — случайность. Да, он дает кайф, но требует взамен слишком многого. — Девушка развела руки, поднялась на цыпочки, вытянув в струну стройное сильное тело, и легко повернулась вокруг оси. — Фабрика разгромлена, а значит, у этих торчков, решивших по глупости вмазаться новой дурью, нет шансов — Великие Дома не дадут им ни грамма «стима». Ни грамма Золотого Корня. А без него организм, хоть раз попробовавший эту древнюю отраву, не выживет. Ничей. Даже организм гиперборейской ведьмы.
Именно благодаря «стиму», разработанному гениальным фармакологом московского наркобизнеса, обычная девушка Вероника Пономарева обрела свою подлинную сущность, узнала, что является перерожденной Тасмит, одной из трех наложниц Великого Господина Азаг-Тота. Благодаря «стиму» она получила колоссальные способности чистокровной гиперборейской ведьмы и магическую силу, открыла врата в Глубокий Бестиарий и вызвала оттуда Ктулху.
И потеряла все.
Прошлая жизнь растаяла, да девушка и не смогла бы вернуться к ней. А вот будущее было совершенно неопределенным. Сейчас Великие Дома считают ее мертвой, но…
Вероника открыла стоящую на столе сумочку и посмотрела на оставшиеся у нее четыре ампулы с прозрачной жидкостью.
«Одного укола в неделю вполне достаточно. Значит, у меня есть месяц. А что будет потом?»
А потом заблуждение Великих Домов станет реальностью, и серая муниципальная труповозка отправит в городской морг еще одну наркоманку, скончавшуюся от странного мышечного паралича и вызванной им комы. И врачи будут с удивлением разглядывать ее золотые глаза.
«Надо искать друзей».

«Наша сила заключается в нашей ненависти! Она увлекает слабых и сомневающихся! Она ведет вперед! Найди тех, кто разделит с тобой яростный огонь ненависти, и тебе не будет равных!»
ТРЕТЬЕ ОТКРОВЕНИЕ АЗАГ-ТОТА.

— Никто не хочет умирать в одиночестве, — прошептала девушка. — И нет смысла ждать месяц, чтобы сдаться — события должны разворачиваться стремительно.
— Ты что-то сказала? — Вовчик наконец покончил с телефонными делами и появился в гостиной.
— Да так, — слабо улыбнулась Вероника, — бормочу про себя.
Она подняла на Вовчика золотые глаза, прищурилась, медленно провела рукой по бритой голове, отчего ее высокая грудь, подчеркнутая тонкой тканью блузки, пришла в движение, и, с трудом подавив брезгливость, спросила:
— Можно я переночую у тебя?
— Сегодня?
Она увидела вспыхнувшие глаза Вовчика и едва ли не физически почувствовала скользящий по телу жадный, раздевающий взгляд. Вероника знала, что всегда нравилась ему, и не сомневалась в ответе.
— Оставайся, — кивнул Вовчик. — Буду рад. — Он помолчал. — Мне надо уехать по делам, а вечером… Может, сходим куда-нибудь?
— Давай потом, — девушка небрежно одернула блузку. — Завтра?
— Договорились. — Вовчик помялся в дверях. — Знаешь, мне нравится, как ты теперь выглядишь. Ты царственно эротична.
— Правда? — Ведьма подошла к мужчине и скользнула губами по его щеке: — Спасибо.

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь. 
Москва, Ленинградский проспект, 2 августа, четверг, 15:12 

В отличие от совещания в Зеленом Доме обсуждение ситуации в Темном Дворе проводилось в традиционном месте — в личном кабинете князя. Повелитель Нави был консервативен в подобных мелочах. И в одежде: его глухой черный плащ, с обязательным капюшоном, надвинутым на лицо, не менялся веками. И в мебели: скудная обстановка кабинета состояла из простого деревянного кресла с высокой спинкой и стола, край которого едва проступал в окутавшем помещение мраке. И только белое пятно человского костюма Сантьяги вносило игривые нотки в это царство тьмы.
— Уверен, люды будут затягивать время, стараясь привести в чувство Монастырева и разобраться в синтезе «стима», — высказал свое мнение комиссар, поудобнее устраиваясь на краешке столешницы. — Слишком уж лакомый кусок мы им подсунули.
— Орден? — глухо поинтересовался князь.
— Мои аналитики дают семидесятипроцентную вероятность, что чуды не отступят и будут требовать от зеленых отчета по лаборатории вплоть до объявления ультиматума, — сообщил Сантьяга. — В случае использования нами Вероники Пономаревой эта цифра достигнет восьмидесяти трех процентов, а если мы еще чуть-чуть постараемся, то вероятность войны между Орденом и Зеленым Домом составит девяносто восемь процентов.
— Ты предпринял шаги в отношении Вероники?
— Разумеется. Она предложит свои услуги рыцарям не позднее чем завтра утром.
— Не рановато?
— У ведьмы осталось четыре ампулы «стима». Она не будет ждать месяц, чтобы сдаться. События должны разворачиваться стремительно.
Повелитель Нави помолчал.
— Мне нравится, как развиваются события.
— Мне тоже, — в тон князю ответил Сантьяга. Лидер Темного Двора слегка качнул капюшоном:
— Что-то не так?
— Если все пойдет по нашему плану, то в Тайном Городе развернется небольшая, но очень кровопролитная война между Великими Домами, причем один из них призовет на помощь гиперборейцев.
— Тебя это не устраивает?
— Мне бы хотелось знать, как мы будем останавливать бойню? — улыбнулся комиссар. — Твари Кадаф имеют неприятную особенность — они плохо умирают.
— Насколько я знаю, Ктулху ликвидировал обычный чел.
— Исключительно благодаря моей скромной помощи.
— Неважно.
— Важно, если мы не хотим жертвовать слишком большим количеством наших воинов. Меня, как вы понимаете, это сильно волнует.
Князь засопел:
— А ты думаешь, что меня — нет? Но это война.
— Не наша, — подчеркнул Сантьяга. — Раз уж мы решили столкнуть лбами рыжих и зеленых, то пусть они и несут основные потери. В конце концов, не в этом ли заключался план?
— Какие есть варианты?
— Вы не будете против, если я украшу разработанную схему двумя-тремя маленькими интригами, — лениво протянул комиссар. — Они позволят чудам и людам умереть в больших количествах, чем мы предполагали, а заодно помогут нам решить проблему нейтрализации тварей Кадаф.
— Основной план не пострадает?
Ловкость комиссара Темного Двора в создании «маленьких интриг» не уступала его фехтовальным навыкам, и князь не сомневался в ответе.
— Ни в коем случае.
— Тогда действуй.
— Хорошо, — кивнул Сантьяга, слезая со стола. — С завтрашнего дня я запущу пару своих разработок.
— Почему не сегодня? — поинтересовался князь.
— Сегодня я занят.
— Чем?
Комиссар удивленно посмотрел на повелителя:
— А разве вы не знаете? Сегодня день больших гонок.

Москва, 75-й километр МКАД, 2 августа, четверг, 16:30 
По традиции, местом сбора знаменитых на весь Тайный Город ежегодных гонок «Сто километров Мурция» являлась маленькая площадка, неподалеку от пересечения МКАД и Ленинградского шоссе. Именно сюда съезжались участники и строго ограниченное число их друзей — размеры закутка не позволяли устраивать массовое паломничество, поэтому обычные болельщики довольствовались прямой трансляцией в баре «Три Педали», управлял которым все тот же Мурций Чейз.
Стартовую площадку плотно оккупировали дорогие спортивные купе, у которых суетились механики и владельцы, шныряли букмекеры, болельщики обсуждали шансы, а рядом, на обочине, сиял огромный экран. К сожалению, лицезреть это великолепие могли только свои: чтобы не привлекать ненужного внимания, концы окутали площадку мороком, и проносящиеся мимо автомобилисты видели лишь оранжевый забор да дорожных рабочих, уныло ковыряющих асфальт.
— Букмекеры всерьез думают, что братья Хамзи составят нам конкуренцию, — презрительно сообщила красавица Милана своему штурману, обер-воеводе Воляне. — Звучит оскорбительно.
— В прошлом году шасы пришли вторыми, — осторожно напомнила Воляна.
— Им повезло, — махнула рукой воевода Дочерей Журавля. — Гюнтер так расстроился, когда мы вырвались вперед, что пропустил их атаку.
Огромные зеленые глаза Миланы нашли на площадке двух чудов, командоров войны Гюнтера Шайне и Теодора ле Мана. Рыжеволосые рыцари негромко переговаривались, стоя у серебряного «Випера», и периодически поглядывали в сторону соперниц. Впрочем, в этом не было ничего странного: в Тайном Городе небезосновательно считали, что Милана не уступает в красоте самой королеве. Во всяком случае, она была свободна, молода и предпочитала яркую одежду, подчеркивающую ее восхитительную фигуру.
— А какие ставки на чудов? — спросила обер-воевода.
— Какая разница? — Милана весело рассмеялась. — Два самовлюбленных неудачника! Мы сделаем их на одном колесе! Наша девочка уже рвала их змею, порвет и сегодня!
Колдуньи выступали на черной, как безлунная ночь, «Ламборджини Диабло», завоевали золотой кубок в прошлом году и считались главными претендентами на победу в этом сезоне.
— Выключай! — махнул рукой Кортес и захлопнул капот ярко-красного «Ауди ТТ». — Нормально.
— Неужели? — язвительно усмехнулся Артем. — И как ты это определил?
— На слух, — пожал плечами наемник. — Двигатель работает так, как должен, никаких посторонних шумов.
— Гениально, — рассмеялся Артем. — Метод запатентован?
— Это уникальное ноу-хау, доступное исключительно одаренным людям.
— И насколько ты одарен?
— Музыкальная школа по классу фортепиано, плюс два курса консерватории заочно, — зевнул Кортес. — Знаете, мальчик, в мои времена, помимо гамбургеров и Голливуда, были и другие ценности.
— Получил? — улыбнулась выбравшаяся, из «Ауди» черноволосая красавица Яна.
Артем засопел: Кортес был старше его всего на восемь лет, но иногда эти годы казались веками. Во всяком случае, жизненный опыт наемника, получившего образование во времена Империи и успевшего послужить в военной разведке, не шел ни в какое сравнение с тем, что удалось впитать в бесшабашные девяностые Артему. Впрочем, молодой человек быстро учился.
— А зачем ты пошел в музыкальную школу?
— Чтобы уметь отличить фугу от ноктюрна, — объяснил Кортес.
— Зачем?
— Чтобы не выглядеть дураком.
— Темка, — Инга, последний член знаменитой команды наемников Кортеса, нежно положила руку на плечо молодого человека, — мы все знаем печальную историю о стаде медведей, которое оттоптало тебе уши еще в младенчестве. Так что не обижайся.
И нежно поцеловала Артема в щеку.
Невысокая, с гладкими рыжими волосами, она, как и Яна, была одета в бежевый комбинезон, подчеркивающий хрупкость фигуры. На первый взгляд Инга выглядела слишком маленькой, едва ли не слабенькой, но огонь, пылающий в темных, почти черных глазах, отчетливо указывал, что энергии этого чертенка могут позавидовать и профессиональные спортсмены. К тому же она была единственным магом в команде Кортеса.
— Не надо стыдиться, что барабан — твой любимый музыкальный инструмент, — засмеялась Яна, сверкнув пронзительно-синими глазами.
— От этого ты не становишься менее замечательным, — закончила Инга.
— Да я знаю. — Артем обнял девушку за талию. — Кто хочет кофе?
— Скоро старт.
— Еще двадцать минут. — Наемник достал термос. — Взбодритесь.
Он наполнил горячим напитком пластиковые стаканчики.
— Много участников, — буркнул Кортес, окинув взглядом площадку. — В том году было меньше. Мурцию надо быть скромнее.
Устроитель гонок, нервно поглядывая на часы, прогуливался вдоль обочины. Он был наряжен в элегантный черный смокинг и ярко-желтую в синий горошек сорочку. Как все члены семейства концов, Мурций генетически не был способен одеваться строго.
— Это лучше, чем скоростные заезды по ночным улицам, — ответила Инга, на лице которой появился румянец — Выиграть «Сто километров» почетно.
— И выгодно, — добавила Яна. — Кортес, ты уже решил, сколько поставишь на нас?
— А ты уверена, что победишь?
— Что бы иначе я здесь делала? Я хочу победить!
— Мы хотим! — вставила Инга.
Кортес и Артем переглянулись.
Правила «Ста километров Мурция» были на удивление просты: гонки всегда проводились в будничный день, и участникам предлагалось как можно быстрее обогнуть МКАД, используя исключительно мощь автомобиля и собственное мастерство вождения. Единственной разрешенной магией было заклинание портала, но экипаж имел право преодолеть с его помощью не более полукилометра трассы, за чем строго следили маршалы. Кроме того, организаторы гонок позаботились о душевном спокойствии дорожной полиции: около каждого поста ДПС находились агенты, которые отводили глаза полицейским при приближении пелотона. Если наличие на дороге плотного потока машин являлось особой изюминкой, ради которой и затевались соревнования, то ставить на уши стражей порядка считалось неприличным: баррикады на трассе и разборки с властями не входили в планы устроителей.
— Вы что, не верите в нас? — холодно осведомилась Яна.
— Верим, — с максимально возможной честностью в голосе ответил Артем.
— Или вы думаете, что кто-нибудь из этих, — девушка пренебрежительно махнула рукой в сторону площадки, — сможет нас опередить?
Артем глотнул кофе и оглядел конкурентов. Помимо неугомонных девчонок, готовящихся стартовать на ярко-красном «Ауди ТТ» Яны, «Сто километров Мурция» собрали лучших гонщиков Тайного Города. Наибольшее внимание привлекали две ослепительные блондинки: Милана и Воляна, ее штурман. Их зеленые глаза обозревали остальных участников гонок с нескрываемым превосходством.
Вторыми фаворитами, без сомнения, являлись чуды. Рыцари командоры войны Гюнтер Шайне и Теодор ле Ман пригнали на старт «Крайслер Випер» и, судя по плотно сжатым губам и скупым фразам, были полны решимости вернуть титул, отобранный у них белокурыми красавицами.
Последними претендентами, на которых букмекеры принимали самые высокие ставки, были шасы, братья Хамзи: Биджар, управляющий самым большим супермаркетом Торговой Гильдии, и посвятивший себя науке Улар. Братья участвовали в соревновании на принадлежащем Биджару темно-зеленом «Астон Мартин V8» и в прошлом году заняли второе место, пропустив вперед Милану и Воляну.
Среди остальных претендентов были весьма сильные экипажи: Егор Бесяев и Карим Томба на ярко-синем «БМВ Z3»; Юрбек Томба, один из директоров Торговой Гильдии, на алом «Феррари Модена»; хваны Фет и Муба на «Мазератти»; барон Станислав на изумрудном «Венчуре 400»; все они зарекомендовали себя умелыми гонщиками, но их шансы расценивались гораздо ниже фаворитов. То есть так же, как шансы Яны и Инги.
— Кортес, ты участвуешь в гонке? — К «Ауди ТТ» подкатился невысокий и кругленький Тосций, известный в Тайном Городе букмекер. Оранжевая рубашка и голубой в белую полоску пиджак делали его одним из самых ярких объектов на площадке.
Наемник отрицательно покачал головой.
— Ставочку делать будем?
Кортес вздохнул.
— Что молчишь? — нахмурилась Яна. Под ледяным взглядом ярко-синих глаз Яны Кортес достал из бумажника карточку «Тиградкома»:
— Ставлю на…
— Добрый день, господа!
— Комиссар! — Яна радостно повернулась к подошедшему Сантьяге. — Не сомневалась, что вы будете здесь! За кого болеете?
Известный своей любовью к дорогим купе нав — он и сейчас подъехал к площадке на стильном «Ягуаре XJ-220» — был первым чемпионом «Ста километров Мурция». С тех пор он не принимал участия в гонках, но всегда наблюдал за ними непосредственно на МКАД.
Комиссар элегантно поцеловал руку Яне, повторил процедуру с Ингой, выпрямился и широко улыбнулся:
— За себя.
— Вы будете стартовать?!
В глазах Яны мелькнуло разочарование, Инга тяжело вздохнула, и только Тосций заметно повеселел: основные ставки были сделаны на фаворитов, а появление в списках участников Сантьяги делало вероятность их победы более чем призрачной.
— Но почему? — не выдержала Инга. — Вы же никогда…
— Не «никогда», — поправил Рыжую комиссар, — а в последнее время. Сегодня я решил испытать одну занятную машинку.
И нав кивнул на грузовичок, с которого механики осторожно скатывали приземистый темно-синий «Бугатти». Любопытные владельцы других купе бросали завистливые взгляды на новую игрушку комиссара.
Кортес уважительно присвистнул:
— Вам надоел «Ягуар»?
— Отнюдь, — рассмеялся Сантьяга. — Решил посмотреть, на что способен этот итальянец.
— Господа участники, прошу на старт!! — Мурций взглянул на часы и взял в руки микрофон. Огромный экран на обочине ожил, а со стороны Химок вынырнул и завис над МКАД легкий вертолет: его пилотам предстояло сопровождать пелотон и предупреждать гонщиков об изменении ситуации на трассе.
— Пора! — Инга и Яна торопливо бросились к «Ауди».
— Удачи! — крикнул им вслед Артем, но расстроенные девчонки лишь махнули в ответ.
— Так что, господа, ставочки делать будем? — снова влез Тосций. — После старта не принимаем, правила-с.
— На Яну и Ингу, — буркнул Кортес, протягивая букмекеру карточку «Тиградкома». — Второе место. Пятьдесят тысяч.
— И с меня пятьдесят, — добавил Артем.
— На что только не пойдешь ради женщин, — захихикал конец. — Сто тысяч на ветер!
Трое из обслуживающих гонку маршалов приняли облик полицейских и быстро остановили идущий по МКАД поток, давая возможность участникам построиться для старта.
— А каковы шансы у наших девчонок? — небрежно спросил Кортес.
— На второе место? — Тосций сверился с карманным компьютером. — Один к пяти.
— Тебе придется расстаться с целой кучей денег, — невозмутимо заключил наемник и потрепал конца по плечу. — Не повезло.
Тосций задумался.

* * *

— Весело! — расхохоталась Яна, выворачивая руль. — Как же это весело!
Ярко-красный «Ауди» стремительно обошел справа ползущую в третьем ряду старенькую «Волгу», выскочил перед носом у фургона «Рено» и вновь вернулся в крайний левый ряд. Яна поправила специальные очки, выданные всем участникам гонок, и еще сильнее надавила на газ. На прозрачных стеклах очков отображалась необходимая водителю информация: расстояние до финиша, до окружающих машин и их скорость. Все остальные сведения поступали на компьютер, над которым склонилась Инга.
— Что у нас происходит?
— Для первых двадцати километров неплохо, — отрапортовала Рыжая. — Мы идем на твердом седьмом месте.
— Отставание?
— Где-то в пятидесяти метрах впереди болтается Егор Бесяев на своем «БМВ».
Яна прищурилась:
— Вижу.
— А в затылок дышит Юрбек Томба на «Феррари».
Яна скосила глаза на зеркальце:
— И его вижу.

* * *

— Как девчонки? — Артем принес напарнику бутылку пива и кивнул на экран. — Что там творится?
— Мы начинаем атаковать Бесяева.
— Боремся за шестое место?
— Угу.
— А что остальные?
— Обратите внимание, что происходит среди лидеров! — замолчавший было Мурций вновь взял слово. — Смотрите, что происходит с хванами, которые сенсационно закрепились на втором месте! Смотрите!!

* * *

Фет и Муба вырвались вперед с самого старта. Едва отъехав, они сразу же нырнули в длинный, на триста пятьдесят метров портал, позволив остальным гонщикам наслаждаться видом задних фонарей «Мазератти», и первыми нагнали идущий по МКАД поток автомобилей. Разрабатывая план гонки, хваны надеялись, что сумеют удержать преимущество за счет мастерства вождения, но появление Сантьяги спутало им все карты: комиссар сумел увидеть пустоту в крайнем правом ряду и на шестом километре гонки обошел четырехруких.
— Не уйдет, — пробормотал Фет, яростно глядя на темно-синюю корму «Бугатти». — Догоним!
— На пустотах не догоним, — проворчал Муба. — У него под капотом не лошади, а драконы.
Как только перед комиссаром появлялось чистое пространство, он шутя увеличивал отрыв от хванов на десять-пятнадцать метров только за счет мощности двигателя.
— Догоним, — повторил Фет, выжимая газ. «Бугатти» в очередной раз вильнул вправо, обходя плетущийся со скоростью сто восемьдесят километров в час «Мерседес», и вновь вернулся в левый ряд.
— За ним!
— Не надо!!
Муба видел опасность и хотел предупредить напарника, что не успеет с построением портала, но опоздал. Фет ушел вправо и тут же уперся в корму гордо перемещавшегося в четвертом ряду «жигуленка», скорость которого едва дотягивала до семидесяти километров в час. Вцепившийся в руль старикашка, без сомнения, чувствовал себя отважным пилотом «Формулы-1».
— Уроды! — Фет снова крутанул руль. — Портал!!
В третьем ряду двигалась массивная фура, и только наспех слепленный Мубой переход позволил «Мазератти» переместиться сквозь нее еще правее.
— Еще портал!!
Теперь четырехрукие проскочили сквозь идущий в этом же ряду «Пежо», но едва они вынырнули из перехода, как перед капотом их автомобиля черной кошкой сверкнула «Ламборджини» людов: Милана перестраивалась в левый ряд и не собиралась менять свои планы из-за нерасторопности хванов. Фет резко вывернул руль, «Мазератти» закрутило к обочине, и только благодаря счастливому стечению обстоятельств машина четырехруких не собрала на себя идущие в потоке автомобили. Несколько секунд хваны, размахивая многочисленными руками, вертелись в потерявшем управление купе, а когда оно замерло у отбойника, еще какое-то время молча сидели, прислушиваясь к мягкому урчанию двигателя.
— И куда только полиция смотрит? — посетовал Муба. — Грузовики в третьем ряду, доходяги в четвертом, и это скоростная трасса! — Он проводил взглядом проносящиеся мимо болиды участников гонки и покосился на напарника: — Мы на последнем месте?
— Еще нет! — рявкнул Фет и припустил за уходящими конкурентами.

* * *

— Внимание всех участников гонки! Говорит «Крыло»! Срочное предупреждение: на девяносто третьем километре МКАД обнаружена пробка, вызванная аварией! Внимание! На девяносто третьем километре МКАД пробка, вызванная аварией! В настоящее время протяженность пробки около шестисот метров, но она быстро увеличивается. Внимание…

* * *

— Когда мы будем там? — сквозь зубы спросила Яна, услышав предупреждение вертолетчиков.
— Минуты через две, — ответила Инга, напряженно глядя на монитор компьютера.
— Шестьсот метров — порталом не проскочим.
— Никто не проскочит. — Что делает Сантьяга?
— Приближается… — Рыжая не сводила глаз с зеленой точки, обозначающей лидера гонки. — Скорость не снижает… приближается… Он выскочил на встречку!.
За те немногие мгновения, которые у него оставались, Сантьяга успел принять единственно правильное решение: «Бугатти», летящий к остановившимся в пробке автомобилям с такой скоростью, что, казалось, столкновения не избежать, неожиданно вильнул влево и скрылся в возникшем портале. Через сотую долю секунды его двигатель уже ревел по ту сторону бетонного ограждения, наводя ужас на опешивших водителей.

* * *

— Да их там не меньше десятка! — орал мужик в расстегнутой, по случаю жары, «гавайке». — Черт возьми, капитан, я не вру!!
— Где «там»? — лениво поинтересовался полицейский, по лицу которого было видно, что он не верит ни единому слову рассказчика.
— Где авария, блин, я по внутренней стороне шел, и вдруг навстречу машина! Низкая такая, изогнутая. Фары включены на полную, а несется так, что страшно! Я по тормозам! Она меня обогнула и дальше вилять. Не вру, капитан, не вру! Я, блин, в себя еще не пришел, а навстречу еще машины! Все спортивные! Наш поток остановился, а они — как молнии! Только свист стоит!
— И откуда они взялись? Единственный съезд на встречку вот здесь, у меня под носом, — полицейский махнул полосатым жезлом на стоящий неподалеку мост. — Или вы думаете, что я бы их не заметил?
— Я знаю, откуда! — От остановившегося «Форда» к собеседникам подбежал еще один водитель. — Они пробку объезжали! Через отбойник перемахнули!
— Перепрыгнули? — кисло осведомился полицейский. — А может, их с вертолета сбросили?
— Капитан, я говорю, что видел, — владелец «форда» с трудом сдерживался. — Я этих шутников еще издалека заметил: там склон длинный, все видно. Они по внешней стороне летели, штук десять, не меньше, словно наперегонки, а там пробка. Я оглянуться не успел, раз — и они уже на моей полосе! Мне навстречу! … твою, капитан, не вру я!! У жены спроси — она до сих пор трясется, как эти ухари у нас перед носом вынырнули!
Около поста ДПС остановилось еще несколько машин, водители которых, судя по вытаращенным глазам, готовились поведать полицейским не более правдоподобные истории.

* * *

Инге оставалось только молчать. Молчать и молиться, чтобы мастерства Яны хватило на преодоление этого безумного испытания. Уклоняясь от идущих навстречу машин, ярко-красный «Ауди» выписывал на чужой полосе пьяные зигзаги, но поймавшей кураж Яне этого было мало. Она понимала, что все участники гонок будут на этом участке предельно осторожны, и решила воспользоваться ситуацией, чтобы обойти нескольких конкурентов.
— Портал на тридцать!
Инга выдохнула заклинание, и «Ауди» исчез под колесами огромного грузовика, водитель которого резко надавил на тормоз. Через мгновение ярко-красная молния выскочила позади, с трудом увернулась от «шестерки», перестроилась вправо, вновь вернулась в левый ряд, уходя от очередного столкновения, зато, благодаря этому финту, позади остались и «Астон Мартин» братьев Хамзи, и «БМВ» Бесяева.
— Черт!
Прямо перед носом «Ауди» выскочила «Феррари» Юрбека Томбы. Яна резко крутанула руль, еще раз, едва удерживая машину на трассе, а Томба уже нырнул в очередной портал.
— Он идет по левому и делает порталы на все встречные машины! — крикнула Инга.
— Его проблемы, — процедила Яна. — Что с пробкой?
Опомнившаяся Рыжая посмотрела через отбойник: — Почти закончилась!
— Не спи!
— Готовься… Давай!!
Яна крутанула вправо, и «Ауди», пройдя короткий портал, вернулся на свою полосу.
— Доложи обстановку!

* * *

— Немногие, совсем немногие смогли прорваться через пробку на девяносто третьем километре! — Смотрящий на экран Мурций неожиданно замолчал, внимательно слушая сообщения маршалов. — В настоящий момент ситуация такова: первое место по-прежнему удерживает Сантьяга, чья безумная выходка, уверен, навсегда войдет в историю наших гонок. Следом за ним идет Милана, но ее непрерывно атакует Гюнтер. На четвертом месте Юрбек Томба, обошедший братьев Хамзи, которые очень плохо прошли встречную полосу, потеряли массу времени и теперь вряд ли сумеют наверстать упущенное… Подождите минуточку… — Мурций снова прижал к уху руку. — Невероятно!! Маршалы сообщают, что, двигаясь по встречной полосе, Юрбек Томба превысил установленный лимит на перемещения в портале и будет снят с гонки!! На четвертое место сенсационно выходит человский экипаж Яны Маннергейм и Инги Волковой!
Рев, который издали Артем и Кортес, заглушил последние слова Мурция.

* * *

И опять тающий под колесами серый асфальт трассы, стремительные обгоны и виражи. Яна хладнокровно вела «Ауди», практически не снимая ногу с педали газа. Чуть впереди, в каких-то двадцати метрах воевали Гюнтер и Милана. Серебристый «Крайслер Випер» и черная «Ламборджини» непрерывно менялись местами, то обходя соперника, то вновь оставаясь позади. А еще дальше недостижимо маячило темно-синее пятно «Бугатти».
— До финиша четыре километра, — громко сообщила Яна.
— Сантьяга слишком хорошо идет, — буркнула Инга.
— Неважно! На последнем километре почти не будет машин — маршалы всегда чистят финишную прямую.
— И что?
— Там мы начнем сильно проигрывать, — ответила Яна. — И «Ламборджини», и «Випер» дадут триста километров в час. О «Бугатти» я и не говорю. А у нас максимум — двести пятьдесят.
— У нас осталось сто тридцать метров портала, — напомнила Рыжая.
— Вот именно! Будь готова запустить его по моему приказу. В самый последний момент.
— До финиша остаются считанные минуты! — надрывался Мурций, не сводя глаз с экрана. — На первом месте по-прежнему идет Сантьяга! Он оторвался от преследователей на пятьдесят метров! Следом за ним Гюнтер и Милана, которые прилагают отчаянные усилия, чтобы догнать комиссара! На трассе мало посторонних машин, и скорость гонщиков намного превысила двести километров в час! Они буквально летят к финишу!! Четвертыми, уступая Милане около ста метров, мчится человская пара Яна — Инга! Они проигрывают, но кто бы мог подумать, что дебютантки соревнований займут почетное четвертое место?! Конечно, у них не осталось шансов настичь… Что они делают?!!

* * *

— Инга! Давай! — крикнула Яна.
Рыжая мгновенно закончила заклинание, и перед капотом «Ауди» открылся портал. На последние сто тридцать метров из возможных пятисот. В одно мгновение ярко-красный болид девчонок опередил и Милану, и Гюнтера. Впереди оставался только Сантьяга, но догнать стремительно прибавляющий скорость «Бугатти» не представлялось возможным.
«Ауди» пересек финишную ленту через несколько секунд после комиссара, прямо перед носом черной «Ламборджини».

Глава 2

«Несколько часов назад диспетчерскую дорожной полиции и FМ-радиостанции, выпускающей в эфир сводки положения на дорогах, буквально завалили звонки разъяренных водителей, сообщающих о массовом хулиганстве на МКАД. Как уверяют очевидцы, по Кольцевой дороге, то и дело создавая аварийные ситуации, мчался целый караван дорогих спортивных машин. Огромная скорость автомобилей и агрессивная манера езды явно указывали на то, что речь идет о старте подпольных гонок, слухи о которых давно ходят по Москве. Тем не менее в управлении дорожной полиции сообщили, что в указанное время на МКАД не было замечено никаких…»
Интерфакс

«Кажется, что весь, без исключения Тайный Город занят обсуждением неожиданных результатов только что завершившейся гонки „Сто километров Мурция“. Прогнозируемая победа комиссара Темного Двора лишь оттенила сенсационное второе место человского экипажа в составе известных наемниц Яны Маннергейм и Инги Волковой, которые на последних секундах обошли опытнейших Дочерей Журавля и рыцарей Ордена. Расстроенная Милана уже заявила, что…»
«Тиградком»

Муниципальный жилой дом. 
Москва, набережная Тараса Шевченко, 2 августа, четверг, 21:03 

Шикарная трехкомнатная квартира на «генеральской» набережной досталась Вовчику Сокольникову в наследство от деда, лихого и бесшабашного танкиста, встретившего май сорок пятого в Берлине, сентябрь сорок пятого на Квантунском полуострове, а затем успевшего отметиться и в Корее, и в Египте, и во Вьетнаме. Старик прожил длинную бурную жизнь и отошел в иной мир незадолго до распада империи, не успев «насладиться» крушением идеалов и развалом некогда непобедимой армии. Единственная дочь героя, вопреки воле отца, вышла замуж не за бравого служаку, а за скромного экономиста, окончившего непрестижную в то время «Плешку», и теперь жила в Лондоне, владея пополам с мужем процветающей брокерской компанией. Там же, в Лондоне, жили и два брата Вовчика, примерно последовавшие за родителями, а вот сам он предпочел остаться в Москве. Переселение семейства на туманный Альбион пришлось как раз на студенческие годы молодого Сокольникова, и расставание с устоявшимся и дивно бурлящим котлом непрерывных развлечений оказалось выше его сил. Плечистый, черноволосый, с огромными выразительными глазами, в равной степени покоряющими и молоденьких девчонок, и респектабельных дам, Вовчик валял дурака почти до тридцати лет, заработав славу денежного парня (родители не забывали чадо) и удачливого ловеласа. Обычно Сокольников проводил время в компании обеспеченных бездельников, один из которых, наркоман и неудавшийся поэт Лешенька Бурляев, как-то познакомил его со своей девушкой — Вероникой Пономаревой. Вот тут-то Вовчик и влюбился по-настоящему. Высокая стройная красавица с идеальной фигурой и необычным лицом затмила для него всех женщин на свете, но для Вероники не существовало никого, кроме Лешеньки, о чем она ясно и довольно резко сообщила Сокольникову. Тем более что плечистый ловелас был совсем не в ее вкусе.
С тех пор многое изменилось. Одурманенный наркотой Лешенька шагнул с крыши. Вероника, которую любимый подсадил на иглу, медленно катилась вниз, и закончить бы ей жизнь в канаве, если бы не «стим», переродивший несчастную наркоманку в одну из трех самых грозных ведьм в истории человечества. К сожалению, Сокольников ни сном ни духом не ведал о бушующих в Москве магических бурях…
Спасаясь от преследования Тайного Города, Вероника не могла не вспомнить о своем давнем поклоннике. Ей требовалось отсидеться, привести себя в порядок, подумать, что делать дальше, и кандидатура Вовчика оказалась как нельзя кстати. Тем более что Сокольников завязал с наркотиками (разве пара дорожек кокса в день — это зависимость?) и создал благодаря поддержке любящего папы небольшую, но доходную фирму, с которой и кормился. Звонок старой знакомой и ее приезд Вовчик воспринял с радостью. Его не смутили ни грязная одежда Вероники, ни бритая голова с искусной татуировкой на правой половине черепа, ни золотые глаза, которые гиперборейская ведьма прятала под солнцезащитными очками. Сокольников хотел эту девушку, одну из немногих, которые посмели ему отказать, и ради этого был готов повременить с расспросами, удовлетворившись ее наспех состряпанными объяснениями насчет нового видения мира и уникальных контактных линз. Про себя он решил, что девчонка влипла с наркотой, и решил воспользоваться ситуацией.
Вероника, со своей стороны, прекрасно понимала, что после первой же ночи отношение к ней Вовчика изменится. Из элитного разряда «вожделенных» она немедленно перейдет в многочисленную группу «одна из…», но сейчас для нее был ценен каждый спокойный час. Расположившись в шикарной квартире Сокольникова, девушка долго нежилась в ванной, постирала свою одежду, вволю наелась, приготовила ужин на двоих и встретила вернувшегося домой Вовчика в соблазнительной тонкой рубашке, надетой на голое тело, из-под которой кокетливо выглядывали узкие трусики. Вероника была готова сыграть свою роль, и эта покорность обрадовала Сокольникова. Он вручил девушке заготовленный букет белых роз, извлек из бара бутылку хорошего вина, но срочный звонок от важного делового партнера заставил ловеласа рысью метнуться к компьютеру.
— Нет, Эдуард Евгеньевич, этот транш был проведен в точно оговоренные сроки, давайте проверим…
Приглушенный голос Вовчика едва доносился из приоткрытой двери кабинета. Девушка презрительно скривилась, небрежно запихнула букет в вазу и включила стоящий на кухне маленький телевизор.
— Жители Тайного Города в напряжении!
Вероника удивленно прильнула к экрану.
— Великие Дома только-только объяснили суть вчерашних событий, — бодро продолжил репортер, стоящий на фоне трех подозрительно знакомых высотных башен, — как Орден потряс общество непонятными, но весьма угрожающими заявлениями в адрес Зеленого Дома. Что происходит? В чем причина внезапного похолодания? Капитан гвардии великого магистра, мастер войны Франц де Гир любезно согласился дать для выпуска новостей «Тиградком» эксклюзивное интервью.
На экране появился общий план трех многоэтажек («Проспект Вернадского! — узнала Вероника. — Эти дома стоят на проспекте Вернадского!»), а затем картинка переместилась в большой кабинет, обставленный тяжелой золоченой мебелью. Во главе стола, в массивном кресле, над которым застыл вставший на дыбы единорог, сидел широкоплечий рыжеволосый мужчина в бордовом камзоле старинного покроя.
— Скажите, господин капитан, что означают последние заявления Ордена в адрес Зеленого Дома?
«Это же информационный канал нелюдей! — догадалась Вероника. — Но откуда Вовчик знает о Тайном Городе? — Девушка покачала головой. — Нет, не может быть. Хотя…»
Но размышлять на эту тему было некогда — ведьму поглотила поступающая с телевизора информация.
— Главное, что люди это понимают! — рубанул сплеча рыжеволосый крепыш. — Их объяснения некоторых эпизодов вчерашних событий весьма расплывчаты! Мы уверены в том, что зеленые сознательно скрыли от прочих Великих Домов важнейшую информацию о деле Ктулху! Я подчеркиваю — важнейшую!
— Верно ли утверждение о том, что в руках Ордена находится колоссальное количество Золотого Корня?
Вероника насторожилась.
— Мы этого не скрываем, — пожал плечами Франц. — Более того, перемещение этой добычи в Замок было одобрено Темным Двором в лице Сантьяги.
Девушка шумно выдохнула:
«Золотой Корень! „Стим“! Все запасы „ЦентрМедПереработки“ в руках этого крепыша!»
— В таком случае, какие у вас претензии к Зеленому Дому?
— У нас есть основания предполагать… — Франц сбился. — Великий Дом Людь осведомлен о сути наших требований. Мы считаем их справедливыми и удивлены позицией людов. Бессмысленное отрицание очевидных фактов не идет на пользу Тайному Городу, что может привести к самым непредсказуемым последствиям!
— Это было мнение Ордена. — Картинка переместилась в студию, и на экране возник холеный диктор, облаченный в серый костюм. — Как видим, чуды пока скрывают причину своего недовольства, но настроены они, судя по всему, решительно. В то же время Темный Двор давал комментарии гораздо менее охотно. Пресс-служба Великого Дома Навь ограничилась невнятным заявлением, состоящим из общих фраз, а комиссар Темного Двора и вовсе проявил несвойственную ему осторожность.
На экране появился высокий черноволосый мужчина в элегантном белом костюме.
— Не скрою, мы с тревогой следим за разногласиями, возникшими между Орденом и Зеленым Домом. Мы с большим огорчением узнали, что решение проблемы гиперборейской твари положило начало некоторому недопониманию между Великими Домами.
«Решение проблемы?!! — Вероника холодно рассмеялась. — Да ты его просто убил!»
— Но мы уверены, что и Орден, и Зеленый Дом проявят в этой ситуации мудрость и хладнокровие, присущие истинным лидерам Тайного Города.
Картинка вновь вернулась в студию. — По мнению наблюдателей, миролюбивая позиция навов может свидетельствовать о том, что Чудь и Людь располагают новыми, неизвестными широкой общественности козырями, которые способны существенно изменить расклад сил в Тайном Городе. В этой связи многие вспоминают о трагической судьбе рыцаря командора войны Богдана ле Ста, любимца гвардии и близкого друга мастера войны Франца де Гира, в гибели которого Сантьяга принял самое непосредственное участие. Та история серьезно подпортила отношения между Великими Домами Чудь и Навь, что может сыграть свою роль, на фоне последних событий.
«A у тебя много врагов, Сантьяга», — усмехнулась девушка.
— Вероника, я весь в твоем распоряжении! — пророкотал вкатившийся на кухню Вовчик. Он наконец-то справился со своим деловым партнером и ожидал обещанного ужина.
Девушка торопливо отключила в телевизоре звук и нежно улыбнулась Сокольникову:
— Вовочка, какой у тебя интересный канал работает. Что это? Кабельный?
— Нет, — неуверенно и несколько удивленно протянул Вовчик, глядя на эмблему в углу экрана. — Впервые вижу.
«Действительно, он же ничего не знает о Тайном Городе. — Вероника потерла переносицу. — Тогда откуда у него этот канал?»
— У меня хорошая техника, — криво улыбнулся Сокольников. — Телик сам может настраиваться на новые программы.
Чувствовалось, что Вовчик меньше всего ожидал от своей подруги обсуждения новинок телевещания.
«Понятно, чего ты хочешь! — Вероника с трудом подавила раздражение. — Ладно, я знала, на что шла. Пора платить по счетам».
Девушка небрежно повела плечом:
— Ты знаешь, я приготовила на ужин…
Ее оборвал длинный звонок в дверь.
— Ты кого-то ждешь?
— Нет. — Вовчик, жадно пожирающий глазами едва прикрытое сорочкой тело девушки, гневно мотнул головой: — Да пошли они!
Звонок немедленно повторился.
— Настойчивый, — вздохнула Вероника. — Лучше открой.
Сокольников пробормотал невнятное ругательство, выскочил в прихожую и распахнул дверь.
На пороге квартиры стоял невысокий приятной наружности мужчина в белом форменном комбинезоне и куртке, на левой стороне которой была вышита замысловатая эмблема, а под ней надпись: «Тиградком».
— Добрый вечер, — пробурчал. Вовчик.
— Здравствуйте, — жизнерадостно улыбнулся пришедший — Прошу прощения за поздний визит! Валентин, сервисная служба «Тиградком». Скажите, вы последние несколько минут телевизор не включали?
— Включали, — подтвердил Сокольников.
— Незнакомые каналы не попадались?
Вовчик почесал в затылке:
— Попадался.
— Это наша вина, — сообщил Валентин. — Мы с напарником подключали к кабельным каналам ваших соседей и где-то намудрили. Я могу посмотреть?
— Конечно. — Сокольников посторонился. — Телевизор на кухне.
Техник быстро прошел в квартиру, расплылся при виде Вероники в очередной улыбке и уставился на экран:
— Точно!
— Ваш канал? — осведомилась девушка.
— Ага! Вы уж извините.
— Ничего страшного.
Валентин снял с пояса маленькую рацию и нажал кнопку вызова:
— Алло, старик, это я! Все верно, старый ты недотепа, мы коммутнули нижний этаж… Откуда я знаю как? Придется переделывать…
— Не думала, что сервисные бригады оснащают подобной техникой, — негромко произнесла Вероника, покосившись на рацию.
— У нас хорошая служба, — скупо ответил техник.
— Хорошая, а в проводке ошиблись, — хохотнул Вовчик.
— Бывает.
Девушка поправила рубашку и, качнув бедрами, подошла к плите. Она чувствовала, как взгляд мужчины пробежался по ее длинным, обнаженным ногам, по тонким трусикам, по груди, едва прикрытой почти прозрачной тканью сорочки, и остановился на бритой голове. Тем временем на экране появился седовласый старик в роскошной пурпурной мантии. Судя по активной артикуляции, он что-то говорил.
— Интересный канал, — протянула Вероника.
— Кабельный, — пояснил техник. — Каждый день что-то новенькое.
— Никогда раньше не слышал о таком, — встрял в разговор Вовчик. — Можно подключиться?
— Дорого.
Девушка ощутила смутное беспокойство. «Что он так долго возится?»
— Деньги не проблема! — не унимался Сокольников. — Где можно узнать об этом канале? Я думал, у меня есть все!
Изображение пропало с экрана, сменившись мелкой рябью помех.
— Вот и все, — удовлетворенно пробормотал техник и снова взялся за рацию: — Что у тебя? Получилось? — Улыбнулся, выслушивая ответ. — Я же говорил!
Он отключил рацию:
— Еще раз извините за беспокойство.
— Поверьте, вы нам не помешали, — опередила Вовчика Вероника. — Прощайте.
— Прощайте. — Техник уже повернулся к выходу из кухни, но помедлил и кивнул на голову Вероники. — Красивая у вас татуировка.
— Спасибо, — абсолютно спокойно ответила девушка.
— Что она означает?
— Просто красивый символ.
— Я так и думал. — Вовчик недовольно кашлянул. Техник бросил на него быстрый взгляд и направился в коридор. — Прощайте.
Элегантный белый фургон с неброской надписью «„Тиградком“. Сервисная служба» ожидал у подъезда. Валентин открыл дверцу, бросил на сиденье сумку с инструментом, подмигнул водителю и набрал на мобильном телефоне номер:
— Алло?
— Добрый вечер, Валентин, — немедленно отозвался собеседник, показывая, что узнал звонящего. — Полагаю, вы хотите отчитаться о проделанной работе?
Такой вежливостью славился лишь один обитатель Тайного Города: Сантьяга, беспощадный комиссар Темного Двора.
— Совершенно верно, — подтвердил техник. — Как и было договорено, мы имитировали неполадку на линии и дали возможность объекту просмотреть запись девятичасовых новостей «Тиградком». После этого мы немедленно отключили квартиру от ОТС.
ОТС, Объединенная Телекоммуникационная Сеть, включала в себя все информационные каналы Тайного Города, и ее обслуживание было самым главным занятием «Тиградком».
— Вы уверены, что объект просмотрел запись?
— Уверен, — коротко кивнул техник.
— Замечательно, — протянул Сантьяга. — Вы с напарником прекрасно поработали, Валентин. Я очень благодарен вам.
— Всегда рад помочь.
То, что к обычному «спасибо» комиссар не забыл приложить щедрые чеки, собеседники обсуждать не стали. Зачем? Валентин и его напарник не в первый раз нарушали железные правила «Тиградком», выполняя личные просьбы Сантьяги. Они отдавали себе отчет, чем рискуют — вмешательство Великих Домов в деятельность «Тиградком» было категорически запрещено, — но комиссар умел убеждать.
— У нас вызов, — сообщил водитель, после того как Валентин убрал телефон. — Срочный. Диспетчер два раза спрашивал, что мы так долго делаем в этом доме.
— Авария на линии, — пожал плечами Валентин.
— Я ему так и ответил.
Фургон медленно выехал со двора.
Сантьяга отключил телефон и задумчиво повертел в руке малюсенькую трубку.
Все, игра началась. Теперь Вероника «случайно» узнала, что люды завладели лабораторией, а чуды — огромным, по меркам Тайного Города, количеством «стима». Ей осталось решить, с кем попробовать договориться. Вариант, что Вероника покорно опустит руки и умрет от недостатка «стима», рассматривать глупо: гиперборейская ведьма будет драться до конца. Даже перерожденная. Не для того она провела целый день в компании Ктулху, чтобы теперь сломаться под тяжестью обстоятельств. Не для того она впитывала философию Кадаф, чтобы показать врагам свои страх.
Ненависть поведет ее вперед.

* * *

Вероника глубоко затянулась, докуренная до фильтра сигарета обожгла пальцы, и медленно, словно наслаждаясь, раздавила окурок в хрустальной пепельнице. Вот бы так со всеми врагами! Не спеша, растягивая удовольствие, подержать в пальцах, а потом смять в жалкий комок, растереть без следа. Девушка угрюмо посмотрела на скорчившийся в пепельнице фильтр. Ничего другого эти твари не заслуживают.
Она снова закурила, задумчиво провела ладонью по своему длинному бедру и прищурилась. Вовчик, вытолкав незадачливого техника, отправился в ванную и не мешал предаваться размышлениям.
Ктулху убит, фабрика разгромлена, а победители начали грызню. И чтобы выжить, надо принять участие в сваре. Надо тщательно продумать линию поведения, рассчитать реакцию нелюдей, понять, насколько сильно они увязли в противоречиях друг с другом. Надо пройти по лезвию бритвы и не ошибиться.
— Я сумею, — прошептала ведьма.
К кому выходить с предложением, понятно. У Ордена запасы «стима», у Зеленого Дома лаборатория, но вряд ли работающая, иначе война бы уже началась.
Она отправила в пепельницу очередной окурок и перевела невидящий взгляд на окно.
«Сколько времени потребуется, чтобы запустить производство „стима“? День? Неделя? Месяц? За это время многое может измениться. Нет! Необходимо не просто убедить Орден в целесообразности сотрудничества со мной, но заставить их действовать немедленно, чтобы уже не было возможности отступить».
— Вероника! — Вовчик, бедра которого перехватывало влажное махровое полотенце, вышел из ванной и замер в дверях кухни. — Я…
Ведьма подошла к Сокольникову, остановилась в шаге от него и медленно расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке.
— Я знаю, чего ты хочешь.
— Да! — Вовчик рывком сдернул с плеч девушки тонкую ткань.

Клуб «Ящеррица». 
Москва, Измайловский парк, 2 августа, четверг, 23:49 

Даже для привыкшей ко всему «Ящеррицы» это была очень странная компания. ОЧЕНЬ странная. Спящий засвидетельствовал бы (если он, конечно, видит хоть что-нибудь в своих снах), что специально собрать за одним столом столь разных собутыльников невозможно в принципе, в игру обязательно должен вступить Его Величество Случай, разрушающий любые закономерности и расчеты. Заставляющий забыть о всякой логике, презреть правила и принципы.
Он и вступил.
И не просто вступил, а проявился во всей своей красе. И потому Муба, грозный четырехрукий хван, ласково обнимал за плечи обалдевшего от подобного дружелюбия уибуя Копыто, низкорослого десятника Красных Шапок. Пухленький Птиций, не обращая внимания на сидящую рядом девушку (немыслимый для конца случай!), увлеченно распивал очередную бутылку с Артемом и братом Ляпсусом, лучшим эрлийским хирургом. А рыжеволосая Инга, задумчиво подперев кулачком подбородок, внимала Захару, епископу клана Треми, одному из самых одиозных лидеров семьи Масан.
Захар был в ударе. Он был пьян до полуприкрытых глаз, что для вампиров большая редкость, но, напившись, Треми не превратился в желчного зануду, подобно своим племенникам, а читал стихи. Хокку. По общему мнению, для Инги. Но слушали все. По крайней мере, старались слушать.
— Кор-рот… кая зар-рис… овка, — объявил епископ. — Пр-риш… ла на ум, у берега морря…
Треми покачнулся, но заботливая рука брата Ляпсуса позволила масану сохранить равновесие.

Печальный крик, крылом скользящий в пене,
Уходит в скалы, вверх, рождая волны,
Ветер умирает…

Несмотря на заплетающийся при обычной речи язык, стихи епископ читал чисто.
— Прекрасно, — прошептала Инга. — Я словно увидела этот берег. — Она помолчала. — Скоро будет шторм. Удивительные строки…
— А я ничего не понял, — проканючил Копыто. — Где шторм?
— Будет шторм, — ласково объяснил Муба. — Захар это увидел и передал нам.
— Но он ничего такого не говорил.
— Ты должен был это представить, — левая нижняя рука хвана, которая упиралась в край стола, предательски соскользнула вниз, но три другие пришли ей на помощь, не позволив своему обладателю приземлиться лицом в тарелку. — Чувство прекрасного.
— У меня его нет, — горестно подытожил уйбуй. Небольшой мозг Красных Шапок, функционирующий исключительно благодаря виски, не мог вместить в себя столь сложных вещей.
— Вырасти его в себе, — предложил Муба. — А Захар поможет. Захар, ты поможешь?
Епископ молча стукнул своей рюмкой в стакан хвана, залпом выпил водку и уставился на притихшего уйбуя.
— Это кто?
Красная Шапка внезапно подумал, что пьяный вампир не самая лучшая компания для совместной попойки, и пискнул:
— Копыто.
— Чье? — осведомился Треми.
Дикарь ошеломленно заморгал: ответить на этот вопрос ему не помогло даже выпитое виски.
— Это наш друг, — сообщил окончательно размякший Птиций. — Или кого-то из нас.
Уйбуй, никогда в жизни не сидевший за одним столом со столь известными в Тайном Городе персонами, вдруг с ужасом понял, что его могут выгнать. И эта страшная мысль придала ему сил:
— Я люблю стихи! — отчаянно сообщил он.
— Это хокку, — поправила его Инга.
— И их я тоже люблю.
— Под горячее, — вставил брат Ляпсус.
— Можно и с соусом, — добавил Артем. Наемник и эрлиец чокнулись и дружно выпили.
— За что? — поинтересовался хирург, цепляя на вилку маринованный грибочек.
— Инга победила в «Ста километрах Мурция», — припомнил Артем. — Мы празднуем.
— Круто.
— Он хочет быть культурным, — сообщил Муба, поглаживая Копыто по красной бандане.
— Тогда… пусть слушает, — милостиво разрешил Захар.
— Только прочитай, пожалуйста, чего-нибудь более понятное, — жалостливо попросил уйбуй. — Про войну, например.
— Ты солдат? — удивился Треми.
— Я воин.
— Неужели у тебя нет стихов о войне? — Инга посмотрела на масана.
— Для вас, моя кр-рас… авица, у меня есть о чем угодно. — Захар перевел дух. — Посвящение.

Клинок, стремительно сверкнувший,
Для глаз твоих услада, а в душе
Пусть храбрость пышной сакурой цветет.

— Выпендривается, кровосос, — хмуро процедил Гореслав. — Телку клеит рыжую.
— Вряд ли, — не согласился Велемир. — Это Инга, подруга того чела, что с Птицием пьет, Артема. Захар ее клеить не станет.
— Ему-то какое дело, чья она подруга? — Гореслав сплюнул.
— Рассказывай дальше, — приказным тоном потребовал третий сидящий за столом люд Крутополк, ротмистр дружины Измайловского домена. Крутополк уезжал из Тайного Города и, вернувшись, узнал очень неприятные новости.
Гореслав угрюмо глотнул пива и, вновь покосившись на Треми, продолжил начатый некоторое время назад рассказ:
— Рукомир тогда как с цепи сорвался. Мы его пытались остановить, но… Ты же знаешь Рукомира.
— Знал, — холодно поправил его Крутополк.
— Да, — помедлив, согласился рассказчик. — Знал… все мы его знали. В общем, Рукомир взбесился.
— А что, Лада на самом деле переспала с Захаром? — спросил Крутополк.
— Свечку никто не держал, — вставил Велемир. — Но после той вечеринки она уехала с кровососом и явилась домой только под утро.
— Шлюха, — у ротмистра заиграли желваки. — Что было потом?
— Рукомир послал вызов на дуэль. — Гореслав с сомнением посмотрел на Велемира, словно раздумывая, говорить об этом или нет. — Захар не хотел драться.
— Да что ты? — удивился Крутополк.
— Серьезно, — подтвердил Велемир. — Я присутствовал при разговоре. Епископ предложил свои извинения, а Рукомир… послал его. Очень грубо. Тогда Захар принял вызов и…
Велемир сбился.
— Треми высушил Рукомира? — с нажимом спросил Крутополк.
Велемир отвел глаза:
— Ты же знаешь, что Кодекс предусматривает…
— Треми высушил Рукомира?
— Да, — хмуро ответил Гореслав. — Сразу же после того, как его убил.
— А вы стояли и смотрели?
— Это была честная дуэль, и масан имел полное право на кровь Рукомира.
В мутно-зеленых глазах Крутополка вспыхнула жгучая ненависть. Он тяжело посмотрел на Захара, помолчал и медленно, словно ему свело скулы, произнес:
— Надо кончать кровососа.
— Одни не справимся, — тихо произнес Велемир. — Епископа нам не одолеть.
— Я тут двух фей видел, — добавил Гореслав. — Попросим помочь?
Его сомнения были ясны: люды не являлись магами, а потому, даже несмотря на силу и боевую выучку, затевать драку с масаном было для них форменным самоубийством. Епископ Треми без труда уложил бы и их троих, и еще пару десятков в придачу.
В честном бою.
— Феи не пойдут, — качнул головой Крутополк. — Захар действовал в рамках Кодекса, зачем девчонкам неприятности? Нет, други-дружинники, эту проблему могут решить только те, кто Рукомира любил. Кому он как брат был. — Ротмистр снова выдержал паузу. — Мне Рукомир как брат был. А вам?
Гореслав вздохнул:
— Я с тобой, Крутополк.

* * *

— Хорошая вещь хокку, — вздохнул Птиций, наливая себе коньяк. — Рифмы нет, придумывай себе стихи на все случаи жизни.
— Так р-рас… суждают лавочники, — прореагировал на замечание конца Треми.
— Я не лавочник, — буркнул Птиций, — я управляющий.
— Чем? — потребовал объяснений любознательный масан.
Сложность вопроса поставила конца в тупик. Пару секунд он таращился на епископа, а затем неуверенно помахал в воздухе рукой:
— Не чем, а где. Я… ик… здесь управляю.
— Мной упр-равл… ять не нужно, — возмутился Захар. — я сам спр-рав… люсь.
— Я не тобой, а… — Конец начал беспокойно озираться по сторонам. — А…
— Что а? Где?
— «Ящеррицей» я управляю… в смысле, руковожу… — управляющий прочитал название собственного клуба на юбочке ближайшей официантки.
— А в словах Птиция что-то есть, — задумчиво протянул брат Ляпсус. — Захар, у тебя есть стихи о женской красоте?
— Навалом! — подтвердил масан. — Люблю.
— Тогда почему ты читаешь Инге всякую чушь о морях и сакуре?
— А мне нравится! — запротестовала девушка.
— И мне! — добавил Копыто. — Мне про сакуру понравилось.
— Про воина.
— О воине там ничего не было! Там было про сакуру! — Уйбуй почесал под банданой. — Кстати, а что это такое?
— Нужно прочитать Инге нежный стих, а потом выпить на брудершафт и поцеловаться, — расписал алгоритм Птиций.
— Ну, это ты перегнул, — недовольно буркнул Артем.
— Если стих будет хороший, то ревновать не стоит, — рассудительно вставил Муба.
Треми посмотрел на Ингу с возможной для его состояния ласковостью, пару секунд молча шевелил губами, а затем нахмурился и покачал головой:
— Не получается.
— Допился, — понимающе хмыкнул Копыто.
— Забыл все? — участливо спросил Птиций. — Бывает.
— Я не забыл, — отрезал Захар. — Я помню.
— Тогда читай.
— Но те стихи посвящены др-руг… им женщинам, — объяснил вампир. — Я не могу читать их Инге. Это непр-рав… ильно.
— Как благородно, — мечтательно улыбнулась девушка.
— Придумай новые! — потребовал Муба.
— Я не могу соср-ред… оточиться.
— А разве красота не пробуждает вдохновение? — изумился брат Ляпсус.
— Кр-рас… ота? Безусловно…
— Вот-вот, — добавил Птиций. — Красота! Ха! Бывают знаете ли, женщины, как соевая колбаса; упаковка одно загляденье, а жрать даже собаки отказываются!
— Кр-рас… ота, — протянул не услышавший Птиция масан. — Кр-рас… ота — это сила… но мне нужно еще… Я… Знаешь, когда я смотр-р… ю на нашу пр-релестн… ую Ингу, мне приходит в голову «Вспышка стр-р… асти».
— Кто бы сомневался, — хохотнул эрлиец.
— Кр-р… етин. Не вспышка стр-р… асти, а «Вспышка страсти», кар-рт… ина Алира. Великая вещь. Она одна может послужить тем недостающим звеном, котор-р… ое, вкупе с кр-рас… отой нашей леди, смогло бы вызвать вдохновение. — Захар сел. — Но ее здесь нет.
— Кого? — не понял Артем.
— «Вспышки страсти»? — Копыто решил похвастаться образованностью. — Она, кажется, в Тридяковской галерее висит?
— В Третьяковской, — машинально поправила его Инга.
— Делов-то, — рассмеялся Муба. — Слышь, мелкий, сгоняй в музей и притащи сюда картинку. Не видишь, поэт мучается?
— А чего я-то? — забоялся уйбуй. — Пока я буду кататься, вы совсем упьетесь и по домам отправитесь. А потом скажете, что Красные Шапки ограбили галерею.
— А вы ее огр-р… абили? — Пока Захар опрокидывал очередную рюмку, он несколько потерял нить беседы.
— Быстро выпитая рюмка не считается налитой, — пробубнил брат Ляпсус, вновь наливая епископу. Масан не возражал. — Поехали все туда, — предложил Артем.
— Куда?
— Картинки смотреть.
— А это мысль! — захлопала в ладоши Инга. — Темка, ты молодец!
— «Вспышка стр-р… асти» и вы, моя кр-р… асавица, — Треми причмокнул губами. — Увер-р… ен, меня посетит вдохновение.
— На большее можешь и не рассчитывать, — предупредил наемник.
— Мне еще никогда не посвящали стихи. — Девушка нетерпеливо вскочила со стула. — Едем!
— Птиций, сколько с нас? — поинтересовался Артем.
— Рассчитаемся, когда вернемся, — махнул рукой управляющий. — Я хочу посмотреть, как сходит благодать на масанов.
— Не благодать, а вдохновение.
— Неважно.
— Захар, мы едем! — Муба решительно поднялся.
— По рюмашке на дорожку, — проворчал Треми, наливая водку в бокал из-под сока.

* * *

— Проклятье! — прорычал Гореслав. — Они уезжают вместе.
— Займемся кровососом в другой раз, — предложил Велемир. — Наспех такие дела не делаются.
— Не говори ерунды, — буркнул Крутополк. — Было бы гораздо хуже, если бы Захар завалился спать в кабинете Птиция. А так у нас есть шанс, — Он жестом подозвал к себе официанта: — Счет!
— Мало ли что может случиться в дороге, — ухмыльнулся Гореслав. — Они потом и не вспомнят, где кровососа оставили.
— Точно, — согласился Крутополк.
Осторожный Велемир тяжело вздохнул.

* * *

— Все, что ли? — Артем, едва не вывалившийся из машины, обвел нетвердым взглядом компаньонов. — Никого не забыли?
— Никого! — радостно взвизгнул Копыто, которому Муба позволил сесть за руль своего «Мустанга».
На заднем сиденье артемовского джипа всхрапнул Захар.
— Босс, вас сопровождать? — осведомился у Птиция один из телохранителей.
— Мы ненадолго. — Управляющий попытался изобразить кивок головой, но не преуспел в этом.
Телохранитель заботливо вернул голову начальства на подобающее место, вздохнул и отошел к стоящему у дверей «Ящеррицы» напарнику.
— Может, все-таки поедем следом? Мало ли что?
— Босс обойдется и без нас, — буркнул тот, разглядывая спутников Птиция. — Скорее об охране должны позаботиться те, кого они встретят.

Частный жилой дом. 
Подмосковье, берег Пироговского водохранилища, 
3 августа, пятница, 00:32 

О том, где находится дом Кортеса, мало кто знал. Члены его команды, Сантьяга, Биджар Хамзи, друживший с наемником уже несколько лет, вот, собственно, и все — шумных вечеринок Кортес не устраивал. Разумеется, Великие Дома давно вычислили, где обитает лучший наемник Тайного Города, тем более что он, особо не афишируя адрес, никогда не предпринимал дополнительных мер предосторожности: кому надо, тот узнает, ничего страшного. Кортес никогда не рассчитывал использовать это жилище в качестве секретного убежища: на случай, если ему потребуется скрыться, у наемника была заготовлена специальная квартира, о существовании и местонахождении которой вообще никто не знал, даже Яна. А здесь был дом, просто дом. Небольшое, заботливо оштукатуренное, двухэтажное здание под красной черепичной крышей, утопающее в зелени густо посаженных деревьев. Дом стоял на отшибе, вдали от окрестных селений и коттеджных поселков, на самом берегу водохранилища, и задняя дверь выходила прямо на небольшой причал, к которому был пришвартован скоростной катер.
Что еще нужно, чтобы отдохнуть от праведных трудов? Недавно перестроенная спальня занимала самую большую комнату второго этажа. Правда, правильнее было бы сказать, что весь второй этаж представлял собой огромную спальню, все окна которой выходили на ровную гладь водохранилища. В ней не было ничего лишнего: вдоль стены вытянулись зеркальные дверцы шкафа-купе, один угол отдан под низенький столик и несколько изогнутых кресел, ковер с длинным ворсом, ласково щекотавший голые пятки, и невысокая кровать, на которой могло разместиться приличное количество гостей. Но предназначалась она только для двух человек.
— Инга портал построила, а у меня только одна мысль: сейчас мы из него выскочим, а «Ламборджини» или «Випер» въедут нам в бампер, — негромко рассказывала Яна, уютно устроившись в объятиях Кортеса. — Скорости дикие, мы от них отставали прилично, больше чем на сто метров, а портала оставалось на сто тридцать.
Девушка рассмеялась и задумчиво отхлебнула сок из высокого бокала. Она никак не могла успокоиться и продолжала делиться с мужчиной впечатлениями:
— Я железку до отказа вдавила, до двухсот пятидесяти разогнались… Надо будет «Ауди» на техосмотр отвезти…
— И прикупить машинку порезвее, — пробурчал Кортес, поцеловав девушку в плечо. — На следующий год тебя будут воспринимать всерьез.
— Нет, — тряхнула головой Яна. — В ближайшее время я свою «Тотошку» никому не отдам. Она это заслужила. — Темные глаза девушки скользнули по стоящему на полу серебряному кубку. — А перед следующей гонкой посмотрим. Давай кубок в офисе поставим? Пока мы с Ингой не передрались, у кого он будет храниться.
— Завтра же прикажу сделать там стеклянный шкаф, — согласился Кортес.
— Классно! — Яна нежно провела рукой по щеке наемника. — А что мы будем делать сегодня?
— Сегодня? — Кортес зарылся лицом в густые черные волосы подруги. — Сегодня мы будем праздновать.
Яна снова рассмеялась, вытянулась в струнку под сильными руками наемника и блаженно закрыла глаза. Ей было хорошо и спокойно. Ей было просто чудесно. Самый лучший на свете мужчина был рядом… и неважно, что он еще ни разу не сказал ей, что любит.
Она и так это знала.

Третьяковская галерея. 
Москва, Большой Толмачевский переулок, 3 августа, пятница, 00:51 

По обывательским меркам в Третьяковской галерее собралась очень странная компания.
Нет, не так.
По обывательским меркам в Третьяковской галерее собралась ОЧЕНЬ странная компания.
Мало кто из нормальных людей, исправно платящих налоги и знакомых с криминалом только по телесериалам, может представить себе, что лидеры практически всех крупнейших уголовных группировок могут собраться вот так запросто. Не для раздела сфер влияния, не для выяснения отношений, не для того, чтобы стрелять или взрывать, а просто так, попыхивая сигарами, дружелюбно улыбаясь и даже подшучивая друг над другом. Что ни говори, а все-таки настоящее искусство облагораживает, заставляя даже отпетых уголовников соблюдать приличия, принятые у нормальных людей.
А собравшиеся очень хотели походить на нормальных. Поэтому зал Третьяковки не оскорбляли малиновые, с восхитительными золотыми пуговицами пиджаки, характерные для начала девяностых годов, спортивные штаны и золотые цепи от шеи до ширинки. Собравшиеся были одеты в достойные костюмы, причем некоторые даже воспользовались галстуками, ухоженная растительность на черепах ничем не напоминала пресловутые «ежики», а нашейные украшения уступили место элегантным золотым часам и разумных размеров перстням. Попахивало хорошим табаком и дорогим парфюмом. Блатная феня практически исключалась, нецензурные выражения тем более.
Они очень хотели походить на нормальных.
А еще они знали толк в искусстве.
— Шагал, — хмыкнул один, разглядывая выставленную картину. — До сих пор в моде.
— Любишь ты всякую муть, Автандил, — вздохнул второй ценитель. — Нет ничего лучше русских классиков. Только они могут передать…
— Шагал ценится дороже, — усмехнулся первый.
— Спекулянт, — небрежно бросил еще один бандит, важно попыхивая толстой сигарой. — Тебе лишь бы прибыль, Автандил, лишь бы прибыль. О душе бы подумал.
— Ну не понимаю я ваших русских классиков, — рассмеялся первый. — Ну, деревья, ну, грачи, чего на это пялиться?
— Красота, Автандил, вечная красота.
— Она у тебя на стенке висит, а в окно смотришь — то же самое. И в чем смысл?
— В вечности. За окном можно и баньку пристроить, а картину не перепишешь.
— Вах! Какой знаток!
— Господа, господа, — маленький мужчина с унылым носом нервно потер потные ладошки, — пора начинать, господа. Прошу рассаживаться.
Бандиты послушно разместились в креслах, расставленных в небольшом зале Третьяковки, и восемь пар глаз нетерпеливо уставились на маленького. Тот подошел к первому из пяти треножников, расставленных вдоль стены, и сдернул с него покрывало:
— Наш первый лот, господа. Поленов…
Давид Давидович Пьянтриковский занимался искусством всю жизнь. Выходец из интеллигентнейшей ленинградской семьи (папа — виолончелист, мама — музыкальный критик), маленький Пьянтриковский сызмальства познал прекрасное и по окончании престижного культурного факультета был пристроен родителями на небольшую должность в Эрмитаж. Возможно, в иные времена талант Давида Давидовича и прорезался бы, позволил бы ему сделать внушительную карьеру по линии культуры, усадил бы в теплое кресло соответствующего министерства или комитета, но, увы, в тот самый момент, когда Пьянтриковский только-только приподнялся по служебной лестнице, империя рухнула. Служить специалистом по живописи стало невыгодно и непрестижно, для интеллигентного человека, разумеется. А сомнительная перспектива восхищаться тонкими мазками мастеров без перспективы улучшения материального положения Давида Давидовича не устраивала категорически. Нужна была идея, и она, как это частенько случается с интеллигентными людьми, пришла. Ловкий Пьянтриковский вовремя смекнул, что хаос, в котором пребывал ведущий музей страны после распада империи, может быть необычайно полезен умному человеку. Воспользовавшись своим положением в Эрмитаже, Давид Давидович ухитрился умыкнуть из резервного фонда пару картин и толкнуть их старинному приятелю, давно эмигрировавшему в Америку, но не оставившему в беде несчастную родину. Бизнес завертелся. Огромные и запутанные фонды Эрмитажа не замечали мелких уколов Пьянтриковского, приятель курсировал между Ленинградом и Нью-Йорком, как дворники по лобовому стеклу, швейцарский номерной счет Давида Давидовича приятно зеленел. Пьянтриковский обрастал связями, полюбил высказываться с экрана телевизора насчет бедственного положения русской культуры и метил в директора Эрмитажа. Но приятель подкачал. Влип бывший соотечественник на таможне с поличным, и гореть бы Давиду Давидовичу синим пламенем, но жадность старого друга выручила: за две трети швейцарских сбережений Пьянтриковского он согласился взять все на себя. Счастливо избежав разоблачения и переждав период пристального внимания ФСБ к своей персоне, Давид Давидович скрипнул зубами, задействовал все свои связи и перевелся в Москву, заместителем директора Третьяковской галереи, утешая себя тем, что и оставшихся денег скромному человеку хватит до конца жизни. А дети сами себе заработают. И было бы Пьянтриковскому тепло и сухо, да вот только уголовникам в отличие от ФСБ улики для суда не требовались, они-то знали, что за кренделя прислала в Москву Северная Пальмира, и, дождавшись, пока Давид Давидович обживется на новом месте, сделали ему чисто конкретное предложение. Реально. Насмерть перепуганный Пьянтриковский поначалу даже отказывался, но заложенная родителями тяга к прекрасному взяла свое. Тем более что бандиты лучше его знали, что времена изменились и воровать с прежним размахом не получится. Теперь Давида Давидовича никто не торопил, он сам выбирал удобные моменты, подменивал, списывал или просто крал картины и, поднакопив несколько холстов, устраивал аукцион, зарабатывая очень неплохие суммы. Банковский счет вновь покрылся зеленью, и единственное, что не устраивало Пьянтриковского, было желание бандитов проводить аукционы непременно в стенах Третьяковки — по выпендрежности московские уголовники могли дать фору любому колумбийскому наркобарону. Хотя, с другой стороны, хотят, ну и хрен с ними! Любители, черт бы их побрал, живописи!
Сам Давид Давидович живопись недолюбливал. Он уважал преферанс.
— Теперь, господа, — Давид Давидович в предвкушении потер руки, — главная жемчужина сегодняшнего аукциона! Одно из величайших полотен… — он усмехнулся, — трагически погибшее в подвале Третьяковской галереи во время аварии теплоэлектроцентрали.
Господа, оценив тонкий юмор Пьянтриковского, деликатно заржали.
— На ваш суд предлагается знаменитый шедевр Алира Кумара «Вспышка страсти». — Давид Давидович притворно вздохнул: — Не далее как вчера я имел честь лично общаться с гениальным Кумаром и вынужден отметить, что мастера весьма опечалила гибель этого полотна.
Ржание усилилось.
— Но он обещал поддержать российскую культуру и передать в дар Третьяковской галерее еще одну или две картины.
Бандитское веселье достигло апогея. Давид Давидович умел выстроить мизансцену.
— А пока разберемся с этой.
Пьянтриковский эффектно сбросил ткань, прикрывающую холст. Уголовное ржание заглохло: мастерство художника произвело на них впечатление. На полотне был изображен сонный ночной луг, темное небо прорезалось вспышками молний, одна из них подожгла стог сена, из которого торопливо выскакивали смеющиеся полуодетые любовники. Гениальному Кумару удалось настолько тонко передать сцену, что казалось, разгоряченная, озорно хохочущая девушка вот-вот ворвется в переполненный бандитами зал.
— Отчего же все-таки загорелся стог? — пробормотал Автандил, не отрывая взгляд от картины.
Давид Давидович молча пожал плечами — ему было все равно.
— «Вспышка страсти»! Начальная цена…
— Я же сказал, что если ее нет на месте, значит, ее просто перевесили!
Двери распахнулись, и собравшиеся изумленно уставились на вошедшего в зал невысокого, абсолютно лысого толстяка, наряженного в оливковый костюм, алую рубаху и желтый галстук. Ботинки клоуна были белыми, в красный горошек, а на пальцах, как привычно отметил бывший карманник Автандил, болталось небольшое состояние.
— Вот она! — Пришелец пошатнулся, но удержал равновесие и победоносно ткнул указательным пальцем во «Вспышку страсти». — Я же говорил, что найду! Идите все сюда!
Толстяк рыгнул, и по залу деликатно скользнул легкий аромат коньяка, пребывающего в первой стадии переработки. Пьянтриковский таращился на пришельца в совершеннейшем ступоре. Реакция остальных бандитов мало чем отличалась.
— Клянусь потрохами Спящего, пьяный конец всегда найдет то, что ему надо!!
Давид Давидович вздрогнул.
В дверях появились очередные гости: ЧЕТЫРЕХРУКИЙ здоровяк и жилистый, покрытый татуировками коротышка в кожаных штанах, жилетке и красной бандане. Несмотря на крайне неуверенную походку, они умудрялись поддерживать между собой третьего, плотного холеного брюнета в элегантном костюме.
«Не поддерживать, — машинально поправил себя Пьянтриковский, — а тащить».
Передвигаться самостоятельно брюнет был явно неспособен. Замыкал шествие еще один черноволосый: тощий, как спица, мужчина в расстегнутой почти до пояса рубашке. Его заплетающаяся походка показывала, что он пребывает в той же степени опьянения, что и опередившие его гости.
— Я устал, — пожаловался коротышка.
— Цыц! — прохрипел четырехрукий. — Мы пришли.
С их появлением, помимо коньяка, запахло виски, текилой и водкой.
— А почему здесь челы? — проныл обладатель красной банданы. — Птиций, зачем здесь челы?
— Откуда я знаю? — пробубнил толстяк. — Экскурсия у них.
— А они нас не видят? — поинтересовался коротышка.
— Ни черта они не видят, — буркнул брюнет в расстегнутой рубашке. — Инга морок навела.
— А почему они на нас смотрят?
— Они на «Вспышку страсти» смотрят.
— Зачем?
— Нравится.
— А почему они молчат?
— И ты заткнись. — Брюнет вытащил из кармана брюк банку пепси-колы и попытался вскрыть крышку. Неудачно.
— Так, картину нашли, — провозгласил толстяк. — Теперь будите поэта!
Четырехрукий и коротышка закрепили свою ношу в вертикальном положении и потрепали по щекам:
— Захар! Захар, мы в музее!
Голова поэта мерно покачивалась от одного приятеля к другому, но и только. Просыпаться Треми не желал. Брюнет боролся с банкой, толстяк с сомнением взирал на его вихляющуюся фигуру.
На обалдевших уголовников никто из пришельцев не обращал никакого внимания.
— Какого… вашу… здесь происходит? — первым пришел в себя Автандил. — Вы кто такие?.. И какого … здесь потеряли? Жить надоело?
Все остальные господа резко выдохнули, а кто-то даже нервно хихикнул: гневная, хорошо понятная речь вернула им способность соображать. Все хорошо, все продолжается, это не полиция, это какие-то хулиганы, которым крупно не повезло. А то, что у одного их них ЧЕТЫРЕ руки, так это фокус такой. Хе-хе-хе…
Тем более что… Воздух в зале на мгновение подернулся странной рябью и тут же снова стал прозрачным. Пьянтриковский снова посмотрел на подозрительного здоровяка и убедился, что у того ДВЕ руки. Две! Уф… У страха глаза действительно велики.
— Что, спрашивается, наши телохранители делают на улице? — пробормотал Автандил. — Поубиваю скотов!
— А вы чего заткнулись, кретины? — прикрикнул другой бандит на пришельцев. — Ну-ка колитесь, кто такие?
Нежданные гости переводили ошарашенные взгляды с одного уголовника на другого так, словно только что заметили их.
— Чего молчите?
— Инга! — завопил толстяк. — Инга!!
В дверях зала появилась тоненькая рыжая девушка, которую обнимал за плечи короткостриженый парень.
— Ну, чего тебе?
— Инга, ты же сказала, что навела морок!
— Я навела.
— Они нас видят!! — Толстяк трагически обвел рукой бандитов. — Эти уроды нас видят! Что ты наделала?
— Ты кого уродом назвал, пузо?!
— Опс! — Рыжая слегка покраснела. — Я… я, если честно, навела морок на тот зал, где должна была висеть картина… я…
— Но мы же оттуда ушли! — Толстяк проигнорировал оскорбление кого-то из бандитов, все его внимание было сосредоточено на Инге.
Девушка растерянно оглядела уголовников, Пьянтриковского, картину на треножнике и наконец остановила беспомощный взгляд на своем кавалере.
— А надо было предупреждать! — взял слово короткостриженый. — Взяли моду шляться по всему музею! Что, Инга должна за каждым из вас бегать? У нее своих дел полно!
— Вы о чем базарите, лохи?
— Да заткнись ты!
— Знаем мы ваши дела!
— Не надо было тискаться по углам!
— Я девушку в музей привел!
— Между прочим, впервые в жизни, — быстро вставила Инга.
— Мы смотрели картинки!!
— Да я вас перестреляю к ядрене-фене!
Давид Давидович вытирал быстро потеющий лоб то одной, то другой рукой:
— Господа, пусть кто-нибудь позвонит телохранителям! Пора заканчивать этот балаган!
— О-о! «Вспышка стр-р… асти»!
Все резко замолчали. В наступившей тишине очнувшийся Захар оттолкнул Мубу и подошел к треножнику.
— Великая кар-рт… ина.
Он покачнулся, схватился рукой за треножник и отыскал глазами Ингу:
— Дор-рог… ая, для тебя:

Как поднимающийся с озера туман,
Печально тает в небе бесконечном,
Я растворяюсь в восхищенье к вам,
К глазам, таким изысканно прелестным…

— Что они там делают? — спросил Крутополк. Гореслав, отправленный посмотреть, что происходит в зале, задумчиво почесал подбородок:
— Кровосос читает Рыжей стихи.
— А челы?
— Слушают.
Крутополк покосился на хмыкнувшего Велемира и решил:
— Подождем.
В отличие от пьяной компании люды не забыли включить наводящие морок артефакты и теперь, не видимые никому, спокойно разместились в соседнем зале.

* * *

Несколько позже, во время предварительного следствия, и даже на суде, и даже еще позже, на каторге, Давид Давидович не уставал повторять, что пьяный поэт специально отвлекал внимание бандитов, дабы дать возможность своим дружкам подготовить захват. Возможно, остальные уголовники придерживались такой же точки зрения и, если это действительно так, совершенно напрасно: Захар прочел свой стих искренне, от души. И на пол упал, едва закончив поэму, тоже от души, а не спасаясь от пуль, как думали бандиты. Треми не был в состоянии спасаться иди спасать, он вообще был не в состоянии.
И только в одном они были правы: вольно или невольно Захар действительно выполнил функции секунданта, и громкий стук, с которым его голова соприкоснулась с полом, вызвал целую волну событий.
У бандитов не выдержали нервы. Как с грустью отметил Давид Давидович, все уголовники, несмотря на клятвенные заверения, были вооружены. В общем-то, оно и понятно — большие суммы наличными подразумевают некоторую страховку, но в данном случае готовность бандитов к непредвиденным ситуациям сыграла с ними злую шутку: Артем и компания ввязываться в драку не хотели.
Но пришлось.
Беспорядочная пальба благородных участников аукциона заставила большую часть компании последовать примеру Захара и броситься на пол. Птиций и брат Ляпсус распластались рядом с мирно посапывающим епископом, Копыто полез под треножник, Артем схватил Ингу за плечи и развернул к стене, закрывая ее своей спиной, и только Муба, несмотря на гуляющие в голове винные пары, сумел достойно представить Тайный Город в заварушке. Собственно, чего еще ожидать от тренированного наемного убийцы?
Как доказывают статистики Великих Домов, квалифицированный боевой маг может перемещаться со скоростью от семидесяти девяти (люды) до восьмидесяти семи (навы) километров в час. Самыми быстрыми в Тайном Городе считались моряны, а вот хваны, с их девяносто тремя километрами, занимали второе место. Впрочем, эти статистические выкладки вряд ли интересны, учитывая размеры помещения, отсутствие возможностей для разгона и многочисленные помехи в виде мебели и бандитов. По общему мнению, Мубе в тот вечер удавалось изредка достигать скорости в пятьдесят пять — шестьдесят километров в час. Но этого вполне хватило.
Разъяренный хван вихрем пролетел по залу, щедро раздавая удары увесистыми кулаками (всеми четырьмя) и вырывая из рук уголовников оружие. Операция заняла у него не более трех целых и шести десятых секунды. После чего он выдернул из-под треножника уйбуя, произвел его в свои помощники и, наконец, остановился.
Выстрелов со стороны бандитов больше не было.
Копыто не понял, как в его руках оказались два пистолета, но сориентировался уйбуй быстро. Он вскочил на стол, и проорав: «Всех порешу, заразы!!» — пальнул в потолок из обоих стволов. На картины посыпалась штукатурка. Не пришедшие в себя после молниеносных передвижений хвана бандиты замерли. Некоторые из них оставались в креслах, некоторые лежали на полу, куда их отправил четырехрукий. Но все молчали. Муба поощрительно усмехнулся Копыту и поднял вверх большой палец. На нижней правой руке. В двух верхних конечностях хван сжимал пистолеты.
— Теперь поговорим по-другому.
— Вот именно! — храбро подтвердил Копыто и уточнил: — А как?
Птиций и брат Ляпсус поднялись на ноги. Захар причмокнул и перевернулся на другой бок. Бледный, как известь, Пьянтриковский жался в углу.
— А как? — повторил Копыто.
Свежих идей не было. Что делать с опешившими уголовниками, хван не представлял, а потому победивший всех Муба вопросительно посмотрел на Артема, логично ожидая от самого трезвого компаньона рассудительных действий. Наемник прочистил горло и пояснил любознательному уйбую:
— По-другому.
Затем почесал в затылке и покосился на Ингу. Рыжая, поняв вопрос, слегка кивнула и одними губами прошептала:
— Я навела звуковой морок. Снаружи ничего не услышали.
Значит, визит телохранителей, вооруженных качков, которых наемник заприметил у подъезда Третьяковки и которых подгулявшая компания миновала незамеченной благодаря наведенному Ингой мороку, откладывался. Артему полегчало.
— Ну, что же, господа, раз уж у нас все так замечательно устроилось, давайте, что ли, познакомимся.
— А что с ними знакомиться, мля, — солидно пробасил Копыто. — Этот Автандил Гори, командует бандой Риони после его смерти, наркотики и рэкет. Этот по проституции в основном…
Обширные познания уйбуя в криминальном мире челов не вызвали удивления у собутыльников: свинья везде грязь найдет. Тем более что Красные Шапки, промышлявшие в том числе мелким разбоем, пристально следили за конкурентами.
— Ну, хватит, — остановил словоохотливого Копыто Артем, когда тот начал перечислять заслуги четвертого уголовника. Наемник приятно улыбнулся участникам аукциона. — Вот мы и узнали о вас все.
— Теперь осталось узнать все о вас, — процедил Автандил.
— Ну, я, пожалуй, пойду, — промямлил Птиций, делая маленький шажок к дверям.
— Трусливый хомяк! — расхохотался Копыто. Бравый уйбуй упивался происходящим. Мало того, что он выпивал с такими известными персонами, так он еще и воевал с ними плечом к плечу и одержал победу! Мнение Копыта о самом себе стремительно подскочило.
— Я не хомяк, — с достоинством произнес Птиций. — Я управляющий. А будешь дерзить, недомерок, на порог тебя не пущу и в долг поить не стану. Никогда.
Брат Ляпсус злорадно хмыкнул. Уйбуй прикусил язык.
— Да кто вы такие, вашу …? — не выдержал Автандил.
— Мы? — Артем поковырялся в барсетке и продемонстрировал уголовникам полицейский жетон. Фирма «Шась Принт» охотно снабжала жителей Тайного Города мастерски выполненными подделками. — Московское управление, господа, специальный отряд по охране культурных ценностей.
— Летучий, — подумав, добавил брат Ляпсус.
— Особый, — гордо выдал Копыто.
— Секретный, — пискнул Птиций.
Подытоживая вышесказанное, Захар, до того мирно лежавший на полу, согласно рыгнул. Муба вздохнул, Инга отвернулась, Артем поморщился:
— Господа, перенесите, пожалуйста, епископа вон на тот диванчик, пока на него кто-нибудь не наступил.
Птиций и эрлиец послушно подняли пьяного вампира и потащили в указанном наемником направлении. В зале стало чуть свободнее.
— Эй, полицейский, а может, договоримся? — неуверенно предложил один из уголовников.
Копыто, до того не выражавший никаких чувств, стал активно подмигивать Артему, указывая обоими стволами на черные чемоданчики с наличными, стоящие у каждого бандитского кресла.
— Может, — легко согласился наемник. — Я как раз собираюсь вызвать нашего главного договаривателя. Господа, надеюсь, никто не будет против, если я окажу маленькую услугу одному приятелю?
Птиций и эрлиец жестами показали, что дальнейшая судьба участников аукциона им до лампочки. Инга согласно кивнула, и только уйбуй горестно посмотрел на Мубу, с робкой надеждой на то, что у главного героя будут свои планы относительно поверженных уголовников и их сбережений. Увы, хван счел предложение наемника приемлемым:
— Правильно, вызывай полицию, все равно мы сами ничего путного не придумаем.
Артем взялся за телефон:
— Алло, майор Корнилов?

* * *

— Что они делают? — удивленно переспросил Велемир.
— Вызывают полицию, — повторил Гореслав. — Хотят сдать челам их бандитов.
— Зачем?
— Они здесь картины воровали.
— Редкая гражданская позиция, — зевнул Крутополк и перешел к делам: — Где Треми?
— Спит на диване неподалеку от дверей.
— Крепко?
— Как Спящий.
— Вот и отлично. Заберем его, когда в зале начнется суета.

* * *

Андрей Кириллович Корнилов по праву считался самым известным полицейским страны. Он прославился несколько лет назад, когда возглавляемый им отдел специальных расследований объявил беспощадную войну преступным группировкам, развернувшим в Москве бандитский беспредел. И вышел победителем. Майор сумел отправить на каторгу самых одиозных уголовных лидеров, полностью разгромил несколько банд и теперь подбирался к главарю самого мощного клана — Чемберлену. У Корнилова была блестящая репутация: даже бандиты признавали, что Андрей никогда не пользовался грязными приемами, вскрывая криминальные головоломки исключительно благодаря уму и мастерству. Эти же качества позволили майору, в ходе проведения очередного расследования, выйти на след Тайного Города, после чего Сантьяге не осталось ничего другого, как пойти на переговоры. Так Корнилов узнал о нелюдях и с тех пор несколько раз сотрудничал с ними. Артему это было известно, а потому он решил, что маленький подарок не повредит столь серьезному человеку.
— Здравствуйте, господа. — Корнилов обвел кислые физиономии уголовников сонным взглядом и, не стесняясь, зевнул. — Догадываюсь, вам так же приятна наша встреча, как мне… — Еще один зевок. — Но что делать? Работа.
Андрей был ярко выраженной «совой», и ранний подъем, который устроил ему Артем, не вызвал у Корнилова особого восторга.
— Хочу сразу предупредить, что телохранители, которые дожидались вас на улице, временно задержаны и доставлены в ближайший участок. Автомобили пока побудут в дорожной полиции, эвакуаторы мы уже вызвали.
Зал постепенно наполнялся оперативниками и полицейскими спецназовцами с автоматами в руках. Муба, Птиций, брат Ляпсус и гордый Копыто уехали, и от всей героической компании полицию дождались лишь Артем, Инга да посапывающий на диване Захар.
— Твой парень не позволил нам вызвать адвокатов, — недовольно бросил Автандил. — Это произвол!
Корнилов покосился на Артема, тот пожал плечами:
— Откуда мне знать, кому они позвонят?
— Логично. — Майор повернулся к бандитам. — В тот момент вы еще не были задержаны, господа, и вам не были предъявлены обвинения.
— А сейчас?
— Сейчас другое дело.
— И что нам шьют?
Корнилов снова зевнул, пригладил неопределенного цвета волосы и вновь посмотрел на наемника:
— Скупка краденого?
— Я бы сказал: организация хищения национального достояния в особо крупных размерах, — предложил Артем.
— Насколько крупные размеры? — осведомился майор.
— Восемь «дипломатов» с наличными, — наемник кивнул на аккуратно расставленную у стены добычу. — Все в целости.
— Кажется, ребята, вы здорово влипли, — повеселел Корнилов и ласково улыбнулся Пьянтрикорскому: — Вы тоже. Наконец-то.
Давид Давидович горестно вздохнул.

* * *

— Неси осторожнее, — попросил Велемир, увидев, что Гореслав слишком резко стаскивает Захара с дивана. — Вдруг он проснется?
— Не проснется, — проворчал дружинник. — Я ему «Пыльцу Морфея» в ноздри вдул, будет спать до самой смерти.
— Я хочу, чтобы он видел свою смерть, — напомнил Крутополк.
— Увидит, — пообещал Гореслав. — Доза маленькая, полграмма всего. Действие прекратится часа через три.
— Это хорошо.
Крутополк в последний раз огляделся: наемник и его Рыжая спутница болтают с тощим полицейским, мрачные уголовники ждут своей очереди на прием к оперативнику, спецназовцы покачивают автоматами у стен — и вышел из зала. Ему даже не верилось, что похищение кровососа оказалось таким простым делом.

* * *

— Боюсь даже спрашивать, что вы здесь делали, — пробормотал майор, принюхиваясь к издаваемым Артемом запахам.
— Кто «вы»? — переспросил наемник.
— Вы, вы, — пояснил Корнилов.
— В смысле, ты и все остальные, — подсказала Инга. — Господину майору любопытно.
Корнилов скептически посмотрел на Рыжую.
— Ах, мы! — Артем широко улыбнулся. — Так это очень даже легко объяснить. Только вы обещайте, что поверите.
— Я постараюсь, — кивнул полицейский.
— Дело в том, что один мой друг, он как раз спит где-то неподалеку, — наемник бросил взгляд на диван, пытаясь отыскать Захара, не заметил его и продолжил: — Так вот, мой друг пытался посвятить стихи моей девушке…
— Мне, — уточнила Инга, прижавшись к плечу Артема.
— Но у него вышла проблема с вдохновением, и мы поехали сюда.
— Зачем? — не понял майор.
— За вдохновением, — повторила Рыжая. — Захару потребовалось взглянуть на «Вспышку страсти», окунуться, так сказать, в прекрасное.
— Культурный допинг, — добавил наемник. — Мы не нашли картину в нужном зале и побрели искать ее. Ну, а остальное вы знаете.
— Звучит правдоподобно, — признал Корнилов, вертя в руке зажигалку. — Стихи-то хоть написал?
— А как же, — подтвердила Инга. — Причем замечательные, Только я не запомнила ни строчки.
— Понятно. — Майор с сожалением сунул зажигалку в карман и повернулся к пустому дивану: — А что, ваш друг навел морок?
Артем и Инга переглянулись.
— А где Захар?

Муниципальный жилой дом. 
Москва, набережная Тараса Шевченко, 3 августа, пятница, 02:17 

— Я балдею! Балдею! — прорычал Вовчик, стискивая руками тело Вероники. — Как же с тобой хорошо! Еще! Еще!!
Сидевшая на нем девушка чуть увеличила темп. Она чувствовала, что еще чуть-чуть и… Громкие стоны Сокольникова наполнили спальню. Его пальцы судорожно сдавили ребра Вероники, оставляя на смуглой бархатистой коже красные отпечатки, а затем медленно соскользнули вниз. Вовчик откинулся на спину, расслабился, пару мгновений молчал, пытаясь восстановить дыхание, а затем вытер выступивший на лбу пот:
— Класс!
— Это только начало, милый, — пообещала Вероника. — Тебя ожидает масса сюрпризов.
— Надеюсь, — хмыкнул Сокольников. — Пойдем в ванную.
Вот и все. Минуту назад: «как же с тобой хорошо, класс», и вот теперь суховатое «…в ванную». Девушка ощутила нарастающее раздражение. Впрочем, она ожидала от Вовчика нечто подобное. Вероника послушно соскользнула с любовника, потянулась, продемонстрировав Сокольникову длинные стройные ножки и задорно торчащие вверх полушария груди, и вышла из комнаты.
— Похолоднее, — по-хозяйски распорядился Вовчик, забираясь в треугольную гидромассажную ванну и беря в руки душ.
Девушка покорно повернула ручку крана, устанавливая нужную температуру и напор воды.
— Отлично! — Сокольников направил на разгоряченное тело мощную струю. — Отлично!!
Вероника подождала, пока любовник не закончит плескаться под душем, затем выключила воду, тоже забралась в ванну, присела перед Вовчиком на колени, обняла его бедра и тихонько прошептала:
— Я слышала, холодная вода бодрит…
— Еще как, — подтвердил довольный Сокольников. — Продолжим?
— С удовольствием. — Девушка губами приласкала любовника, потом медленно поднялась на ноги, нежно проведя рукой по напряженному телу Вовчика. — Ты не против маленького колдовства?
— Совсем маленького?
— Но интересного.
— Это и есть обещанный сюрприз?
— Первый из них.
— Тогда я не против.
Он попытался прижать к себе девушку, но ведьма ловко выскользнула из объятий и ласково взяла его за руку:
— Закрой глаза.
Все, что ей было нужно, Вероника изучила еще днем, когда Сокольников был на работе. Металлический карниз, на котором висела огораживающая ванну занавеска, крепился к стене очень надежно, четырьмя длинными шурупами, и оторвать его было бы трудно. Почти невозможно. Тем более что и стены в ванной были не асбестовыми панельками, а настоящими, кирпичными, построенными на века. Девушка взяла с полки припасенные заранее веревочки и быстро привязала руки любовника к металлической трубе.
— Что ты делаешь? — Вовчик открыл глаза.
— Ты же хотел колдовства, — тихо засмеялась Вероника. — Сейчас оно будет. Поверь, тебе понравится. — Она легонько провела губами по лицу и шее Сокольникова и открыла дверь ванной. — Я скоро.
Вернувшийся домой Вовчик не стал проводить инвентаризацию своей собственности, иначе его бы наверняка заинтересовало, куда делись четыре стула из гостиной. И две табуретки. И еще маленький деревянный ящик из кладовой. Девушка деловито принесла в ванную добытые из мебели любовника дрова и сложила их под его ногами.
— Это для чего?
Сокольников вновь открыл глаза.
— Так надо.
Ведьма потерла переносицу, вздохнула и стала медленно читать заклинание:
— Инта эр сиал! Фуак тиман…
Незнакомые слова привели Вовчика в состояние легкой паники.
— Ты спятила! — Он резко рванул карниз. Бесполезно. — Развяжи меня, идиотка!
— Кимил кимал кол! Слак мариа те…
Стены ванной комнаты быстро покрывались белым налетом. Сокольников ошарашенно огляделся, дотронулся плечом до кафельной плитки и удивленно вскрикнул: тело обжег пронзительный холод. Белый налет оказался инеем. Очень холодным инеем.
— Что происходит?
— Это заклинание называется «Белая метель», — спокойно ответила Вероника. — Оно прячет все, что происходит внутри, и нам никто не помешает.
— Не помешает чему? — Голос Вовчика предательски сорвался.
— Не помешает колдовству, — объяснила ведьма. — Ты же хотел.
— Выпусти меня!!
— Не кричи. — Вероника улыбнулась. — Поверь, милый, тебе стоило подумать о том, почему мои глаза стали золотыми.
— Ты психопатка!
— Нет, — отрицательно качнула бритой головой девушка. — В отличие от тебя я полностью отдаю себе отчет в происходящем.
— Тебе нужны деньги? Возьми…
— О чем ты говоришь. — Вероника поморщилась. — Все, не мешай.
— На помощь! На помощь!!!
Ведьма раздула костер, удовлетворенно хмыкнула, увидев, как вспыхнувшее пламя примеривается к обнаженным ногам Сокольникова, прошептала еще одно коротенькое заклинание, и дым послушной струйкой устремился в вентиляционное отверстие. Девушка знала, что, подчиняясь ее воле, он сразу же найдет путь на улицу, где незаметно растворится в московском смоге, и никто в доме не почувствует запах гари, доносящийся из квартиры Вовчика. Вероника очень хорошо подготовилась.
— Спасите!! На помощь!!
Крики Сокольникова усиливались по мере того, как разгорался огонь, но сбить ведьму с толку они не могли: девушка полностью отрешилась от окружающего мира. Наступал самый главный момент, тот, ради которого она и затеяла все это. Наступал обряд Разделения Ужаса.
Вероника опустилась на колени и протянула к пламени руки:
— Нгоам сибат кур! Бешера киф каздаам! Ур кубатай!
Визг Вовчика наполнял маленькое помещение ванной. Несчастный пытался освободить руки, но веревки только глубже впивались в кожу, оставляя кровоточащие следы, а снизу тело Сокольникова пожирал огонь. Языки пламени стали синими. Подчиняясь заклинанию, они поднимались все выше и выше, яростно облизывая тело Вовчика.

— Твой ужас питает Великого Господина и детей его!
Твой ужас проклинает кровь Гипербореи!
И наполняет ее силой!
Твой ужас служит Великому Господину и крови его!

Вероника поклонилась, вскочила с колен, схватила заранее подготовленный шприц со «стимом» и ввела наркотик в набухшую на шее Сокольникова вену. Глаза Вовчика наполнились золотом Кадаф. Крики умолкли. Синий огонь погас, и Вовчик быстро покрылся инеем. Но не белым, как стены ванной, а синим. Геометрически правильными кристалликами синего гиперборейского льда.

— Ужас жертвы вечен!
Кровь Великого Господина вечна!
Раздели с нею свой ужас, о Жертва!
Взойди к чертогам страха!
И наполни кровь своим проклятием!

Золотые глаза Сокольникова превратились в бурую слизь. Вероника осторожно сняла ее большой столовой ложкой и с жадностью проглотила.

Муниципальный жилой дом. 
Москва, улица Большая Тульская, 3 августа, пятница, 04:19 

— Классно получилось! — возбужденно рассмеялся Гореслав. — Наемники думают, что кровососа увезли Птиций и Муба, а те уверены, что он остался с наемниками!
— И у нас есть время, чтобы разобраться с гадом, — закончил Велемир и с уважением посмотрел на Крутополка.
— Именно так я и предполагал, — со скромной гордостью кивнул ротмистр. — Блестящая импровизация — лучшее развитие событий любой операции. — Он посмотрел на сереющее небо. — Недолго ублюдку осталось.
— А что с ним будет под солнцем? — спросил Велемир. Он был самым молодым из дружинников и еще никогда не убивал вампиров.
— Сгорит, — коротко ответил Крутополк.
— В кошмарных мучениях, — усмехнулся Гореслав. — Солнечные лучи для масанов что-то вроде кислоты. Вопли всю округу разбудят.
— Отомстим за Рукомира как полагается, — подытожил ротмистр. — Давайте готовиться.
Люды расположились на крыше длинного, словно анаконда, здания, протянувшегося от Даниловского рынка до Велозаводского моста. Более высоких строений рядом практически не было, и дружинники не сомневались, что самые первые лучи восходящего солнца достанутся все еще спящему Захару.
— Оставим его здесь? — поинтересовался Велемир.
— Я хочу видеть, как эта тварь умрет, — процедил Крутополк.
— Я тоже, — добавил Гореслав. Люды осторожно положили Треми на крышу, аккуратно расстегнули его шелковую рубашку и переглянулись:
— Пора?
— Пора.
Ротмистр вытащил короткий деревянный кол и, сильно размахнувшись, вонзил его в грудь Захара. Масан выгнулся дугой.

* * *

— Муба сказал, что они оставили Захара в музее, поскольку никто не соглашался тащить его в машину! — сообщила Инга, складывая мобильный телефон.
— А где они? — спросил Артем.
— В «Ящеррице». Отмечают победу.
— Черт! — Наемник скрипнул зубами.
«Круизер» нарезал бесполезные круги по пустым улицам в районе Третьяковки. Потеряв Треми, Артем никак не мог решиться покинуть это место.
«Что делать?»
— Может, все не так страшно, — неуверенно произнесла девушка. — Может, Захар проснулся и отправился домой?
— Его мобильник не отвечает, — напомнил Артем.
— Он мог его отключить.
— Ты запустила поиск?
Рыжая склонилась над встроенным в приборную панель джипа компьютерным монитором. Помимо всего прочего, «Тиградком» предлагал своим пользователям нехитрую услугу: определение местонахождения мобильных телефонов. Сканеры Тайного Города отслеживали даже отключенные трубки в Москве и всей области, но сейчас в правом верхнем углу монитора горела пустая строка.
— Они не могут найти его трубу.
— Значит, кто-то ее разбил, — буркнул наемник.
— Или он сам…
— Будем предполагать худшее.
— Но кто мог напасть на епископа Треми? — пробормотала Рыжая. — Это же самоубийство!
— Ты не забыла, в каком он состоянии? Он бы не проснулся, даже если бы ему перерезали горло.
— Но кто…
— Какая разница кто? — отрезал наемник. — Захар взрослый мальчик, у него полно врагов.
Спорить с этим заявлением было бессмысленно: смерти давно живущего масана мог желать кто угодно, начиная от вампиров из Саббат, враждебной секты, члены которой изредка появлялись в Тайном Городе, до мага Великого Дома, пожелавшего отомстить боевому епископу клана за какое-нибудь прегрешение в ходе последней войны. Или предпоследней. Треми жил очень долго.
Рыжая опустила плечи:
— И что мы будем делать?
— Думай, лапочка, думай, на тебя вся надежда. — Артем тяжело вздохнул. — Скоро взойдет солнце.
Инга наморщила лоб.
— Если бы у нас было хоть что-нибудь… Хоть волосок…
— Захар ехал в Третьяковку в нашем джипе, — вспомнил наемник.
— Точно!
«Круизер» резко остановился. Девушка выскочила из машины и распахнула заднюю дверцу.
— Он лежал здесь!
— И что?
— Алкоголики, — нежно произнесла Рыжая. — Пьяницы несчастные! Кретины! Какие же вы молодцы!
В том месте, где покоилась голова масана, на сиденье виднелось едва заметное влажное пятно.
— Он обслюнявил чехол, — с облегчением рассмеялся Артем. — Пьянь! Этого хватит?
— Вполне. Дай зажигалку.
Наемники так же, как все обитатели Тайного Города, не курили, но приспособления для добывания огня держали под рукой обязательно: довольно много широко применяемых заклинаний требовали наличия пламени.
Инга чиркнула колесиком, поднесла горящий язычок к влажной обшивке и быстро прочитала аркан. Над сиденьем поднялось маленькое серое облачко. Заклинание поиска позволяло найти любое существо по его уникальному генетическому коду. Магу требовалось совсем немного: волосок, капелька крови, частичка кожи объекта или, как в данном случае, остатки его слюны.
— Он совсем рядом! — прошептала Рыжая, пристально глядя внутрь облака. — Он рядом!! Проклятье! Он на крыше и не может уйти!!

* * *

Последняя звезда, задорно сверкнув, растаяла на светлеющем небосклоне. Еще несколько мгновений красные глаза епископа Треми искали ее, а затем переместились на закрывающее горизонт ограждение крыши. Ранний рассвет, единственный, кроме лунного, доступный масанам свет. Незащищенным масанам. Некоторые из них, облаченные в плотные комбинезоны и шлемы, иногда позволяли себе прогуливаться по городу днем, но Захар не относился к их числу: бессмысленный риск не привлекал епископа. Да и какой в этом смысл? Искаженный фильтрами солнечный свет все равно скрывал от взгляда вампира свою подлинную сущность. Только дразнил.
«Сегодня я впервые увижу настоящий свет Солнца».
Боль в груди перестала быть пронзительной, превратившись в тупое напоминание о собственном бессилии. Деревянный кол, загнанный дружинниками прямо в сердце, не мог убить — организм масана был слишком крепок. Но он лишал Захара возможности двигаться и, что самое страшное, возможности применить магию крови. Ему оставалось только лежать. Просто лежать на грязной крыше в ожидании восхода солнца. В ожидании смерти.
Хорошая месть. Красивая. Придумана со вкусом. Демонстрирует великолепные познания мстителя в том, что касается особенностей физиологии жертвы.

Луч тонкий, юрким мотыльком
Несет стремительное жало.
Мне не дано его понять,
Но нежность этой смерти знаю…

Епископу уже доводилось попадать под солнечные лучи: когда-то давным-давно, спасаясь от преследования, он выскочил на улицу, позабыв о разорванном рукаве. С тех пор его левое плечо украшал уродливый шрам.
— Ты умрешь не сразу, — пообещал Крутополк, кивнув на одежду вампира. — Мы поставим над твоей головой тент, и ты увидишь, как сгниют твои руки, ноги, а уж потом — все остальное.
— Тебя высушат, урод, — презрительно прохрипел Треми. — Высушат. Я обещаю.
Небо стремительно серело, возвещая о приближении убийственного солнца.
— Кто? — Ротмистр низко склонился над Захаром. — Кто узнает, что это сделал я? И кто будет мстить? Ты совсем один, кровосос. Ты никому не нужен.

* * *

— Он здесь, на крыше! — крикнула Инга, держа в руках захваченный из джипа плед. Заклинание поиска показало, что масан не может покинуть крышу, и наемник приказал девушке на всякий случай взять с собой плотное полотно.
— Знаю! — Метка Темного Двора на правом плече Артема слабо пульсировала, сообщая хозяину о слабом фоне магической энергии, излучаемой Захаром. Но в то же время по лопатке царапала когтями еще одна колдовская татуировка, «Королевский ястреб настороже», которая предупреждала об опасности.
— Ты видела, кто с ним?
— Нет!
— Ладно, разберемся позже. — Наемник передернул затвор «вихря» — под сиденьями джипа можно было найти много интересных вещей — и улыбнулся. — Если останется, с кем разбираться.
— А если там маг?
— Ты его чувствуешь?
— Нет, — качнула головой Рыжая. — Но у меня почти не осталось энергии! Я не смогу применить магию!!
— Солнце вот-вот взойдет!
Артем выбил дверь на крышу и, не раздумывая, дал длинную очередь в сторону стоящей у края крыши группы белобрысых мужчин.
— Это всего лишь люды!!
— Наемники!!
Реакция дружинников была молниеносной. Гореслав бросился на землю и, выпуская длинные очереди из короткого автомата, стал перекатываться к ближайшему вентиляционному коробу. Крутополк, выхвативший из-под одежды тяжелый, но надежный «АПС», заставил Артема спрятаться за дверью, а сам одним прыжком скрылся за параболической антенной.
И только Велемир остался стоять возле распластанного Захара: первая же пуля, наудачу выпущенная наемником, пробила молодому люду голову. Он покачнулся, дотронулся рукой до окровавленного лба, пару секунд удивленно смотрел на испачканную ладонь, а затем, мягко перевалившись через край крыши, полетел вниз.
— Велемир!!! — Отчаянный крик Гореслава потонул в автоматных очередях.

* * *

— Ортега, это Инга Волкова! — торопливо прокричала девушка в телефонную трубку. — Ортега…
— Здравствуй, красавица. — Нав, судя по всему, широко зевал.
— Нам срочно нужна помощь!
— Влипли?
Ради самих себя наемники вряд ли позвонили бы ближайшему помощнику комиссара, но сейчас был особый случай: епископ Треми занимал видное положение в семье Масан, входящей в Темный Двор, а потому вмешательство навов было более чем естественным.
— Захар Треми в беде!
— А у вас там стреляют, — наблюдательно сообщил медленно просыпающийся Ортега.
— Пришли кого-нибудь…
— Не выключай телефон, — проворчал нав. — Мы наведем портал по твоей трубе. Сейчас будем.
По синим окнам стоящей напротив высотки Налоговой инспекции запрыгали первые солнечные зайчики. Диска еще не было видно, но Артем понимал, что он может появиться каждую секунду.
И тогда Захару конец.
— Прикрой меня!
— Что ты делаешь?!
Артем выхватил у девушки плед, рывком распахнул дверь и бросился к распластанному на крыше Захару.
— Темка, осторожнее!! — Инга закусила губу и, не жалея патронов, поливала дружинников из оставленного наемником «вихря».

* * *

— Что он делает? — крикнул Гореслав.
— Он все портит, — проворчал Крутополк. — Он все портит!! Постарайся…
Но длинные автоматные очереди не позволили людам помешать отчаянному броску Артема.
На ходу раскрыв плед, наемник в несколько прыжков достиг Треми и накрыл его. Солнечный диск величаво выбрался на небо, но свет его не смог пробить толстую ткань. Артем заботливо поправил плед и, укрывшись от дружинников за масаном — пули ему все равно не страшны — поинтересовался:
— Ты жив?
— Это будет зависеть от того, кто победит в схватке, — рассудительно заметил Захар.
Но Артем почувствовал, что за внешней бравадой епископа скрываются боль и неуверенность. К тому же масана била крупная дрожь.
«Неужели от страха?»
— Старик, понимаю, что ты и так занят, — проскрипел Треми, — но не мог бы ты снять меня с кола?
— Черт! Конечно!
Теперь наемник понял, почему дрожал Захар: пробитый деревянным штырем епископ стремительно терял силы. Артем нащупал через плед верхушку кола и осторожно вытащил его.
— Скоты.
— Со своей точки зрения, они действовали правильно, — философски пробормотал Треми. — По-другому они бы меня не удержали.
Где-то вдали азартно стрекотали автоматные очереди.
— Кто стреляет? — поинтересовался вампир.
— Инга.
— А где Муба?
— Пьет, наверное, — вздохнул наемник. — Они уехали еще до того, как тебя похитили.
— Понятно, — Захар помолчал. — Хорошая у тебя подруга, Артем. Очень хорошая. Жаль, что я так и не смог посвятить ей ни строчки… Пьян был. — Масан покашлял. — Но я обязательно напишу. Попозже.
Наемник, поняв, что Треми абсолютно не помнит ночных событий, хмыкнул и задал давно интересующий его вопрос:
— С чего дружинники решили напасть на епископа клана? Спятили?
Под пледом вновь помолчали.
— Неделю назад я высушил обер-воеводу Рукомира. — Даже через плотную ткань Треми почувствовал косой взгляд наемника и поспешил уточнить: — Ничего противозаконного, старик, он вызвал меня на дуэль, я победил и, в полном соответствии с Кодексом, имел полное право на его кровь.
— Дружкам Рукомира это не понравилось, — понял Артем.
— Ага.
— И они решили тебе отомстить.
— Ага.
— Ну что ж, — вздохнул наемник. — Глупость, конечно, дар Божий, но злоупотреблять им нельзя.
Выстрелы неожиданно стихли.
— Что случилось? — насторожился епископ.
— Инга вызвала подмогу, — объяснил Артем, осторожно приподнявшись над вампиром. — Мы победили.
Как и обещал Ортега, помощь пришла. Не выспавшийся, а потому очень злой помощник Сантьяги вывалился из портала в сопровождении двух гарок — воинов Темного Двора, молча отодвинул в сторону обрадованную Ингу и вразвалочку прошел на крышу. Навы, как и масаны, слабо реагировали на раны, нанесенные простым железом, и Ортега почти не обратил внимания на стрельбу дружинников.
Дальнейшее напоминало кадры из плохого боевика. Очень плохого. Из разряда тех, в которых главный герой убивает врагов щелчками, не забывая при этом попивать кофе и обсуждать по телефону положение на бирже. Раздраженным ранним подъемом гаркам потребовалось всего несколько секунд, чтобы навести на крыше идеальный порядок: Гореслав медленно тлел, пробитый «Эльфийской стрелой», а обезоруженный Крутополк оказался на земле, рядом с прикрытым пледом Захаром.
Ортега приветливо кивнул поднявшемуся на ноги Артему, ткнул носком ботинка в плед, послушал ответное ворчание и повернулся к ротмистру:
— Вы действовали в целях самообороны?
Крутополк угрюмо мотнул головой:
— Нет.
— Это была дуэль?
— Нет.
— Вы действовали по приказу Великого Дома Людь?
Снова отрицательное покачивание. Ортега вздохнул.
— В настоящее время между Темным Двором и Зеленым Домом действует мирное соглашение. Ваши действия нарушают его. Вы знаете, что это означает?
— Да, — буркнул ротмистр.
— Согласно положениям Кодекса, ваши действия расцениваются как неоправданное применение насилия, не вызванное самообороной или согласием противной стороны на честную схватку. Великий Дом Людь не имеет права требовать суда или разбирательства. Он может предложить переговоры, но… — Ортега наклонился и постучал ладонью по пледу: — Епископ, вы готовы идти на переговоры?
— Нет, — проскрипел масан.
— Я так и думал. — Нав поднялся, и его черные глаза остановились на поникшем Крутополке. — Ваша кровь принадлежит Захару, епископу клана Треми. Такова воля Темного Двора.
— Да, два трупа дружинников, — повторил Артем в телефонную трубку. — Плюс возможны проблемы с полицией, здесь было шумно.
— Я заглушила выстрелы мороком, — тихо произнесла Инга и слабо улыбнулась. — На это моих возможностей хватило.
— Полиции не будет, — поправился наемник. — Просто два трупа. Я думаю, Служба утилизации знает, что с ними делать. — Он помолчал. — Нет, оплачивать будет Зеленый Дом, а все объяснения будут представлены Темным Двором. Я звоню, потому что все остальные очень заняты. Всё.
Артем сложил телефон. Служба утилизации занималась заметанием следов активности Тайного Города, и звонок в нее был обязательным в том случае, если участники заварушки не могли справиться собственными силами.
— Захар высушит этого люда? — по-прежнему тихо спросила Рыжая, глядя, как гарки вталкивают поникшего Крутополка в портал.
— Уверен, что да, — спокойно ответил наемник. — Епископ потерял очень много сил, и ему необходима пища.
Инга вздохнула.
— Устала? — Артем нежно обнял хрупкую подругу. — Поедем домой?
— Лучше в офис, — предложила девушка. — Там есть подзаряжающий артефакт для меня и… — Она озорно улыбнулась. — И чудный диван в комнате отдыха.
— Для меня?
— Для нас.

Глава 3

«Майор Корнилов продолжает удивлять граждан потрясающей результативностью в борьбе с преступниками. Не успел утихнуть шум, вызванный разгромом фабрики по производству синтетических наркотиков, как пресс-служба московского полицейского управления распространила заявление об аресте отделом специальных расследований сразу восьми лидеров крупнейших бандитских формирований. Подробности пока не сообщаются, но…»
Интерфакс

«Темный Двор выражает крайнюю озабоченность возросшей агрессивностью дружинников Зеленого Дома и намерен требовать от королевы Всеславы объяснений. Приведет ли весьма жесткая реакция навов на неудачную попытку трех людов убить епископа клана Треми к серьезному конфликту или дело ограничится принесением извинений? В свете последних событий, этот вопрос…»
«Тиградком»

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 3 августа, пятница, 07:11 

— Две бронзовые таблички, покрытые письменами. — Командор войны Гюнтер Шайне вытащил из кожаного мешочка металлические прямоугольники, небрежно взвесил их на ладони и положил на стол. — Надпись выполнена на азаме.
— Это не артефакты, — подал голос стоящий у стены рыцарь.
По приказу опасавшегося подвоха Шайне этот маг тщательно сканировал изымаемые у ведьмы предметы. Еще два чуда, замершие у двери камеры, не спускали глаз с девушки, готовые ударить по ней «Шаровой молнией»: рыцари весьма серьезно отнеслись к появлению в Замке перерожденной наложницы.
— В табличках нет магической энергии.
— Я вижу. — Гюнтер внимательно посмотрел на Веронику. — Это все?
— Как видишь, — буркнула девушка.
Она была абсолютно спокойна. Вероника знала, что буквально излучает силу — обряд Разделения Ужаса, в котором не по собственной воле принял участие Вовчик Сокольников, переполнил ее магической энергией — и ей нравилась нервозность чудов. Слухи о способностях гиперборейской ведьмы вызывали к ней повышенный интерес, что было на руку девушке.
На столе аккуратно разложили принадлежащие ей вещи: дамская сумочка, пустая, и даже вывернутая наизнанку мобильный телефон, косметичка, рядом с которой лежали помада, тени, пудреница и лак для ногтей, две прокладки, одноразовый шприц, три ампулы со «стимом» и бронзовые таблички. Чуть в стороне Шайне поместил дешевый золотой браслет, сережки, цепочку и маленькое колечко.
— Больше у меня ничего нет.
— Хорошо. — Гюнтер помолчал. — Насколько я знаю, ведьма, еще два дня назад ты была обычным челом, ни сном ни духом не ведавшим о Тайном Городе. Вчера ты весь день провела с Ктулху. Погонщик только вынырнул из Глубокого Бестиария и вряд ли мог рассказать тебе подробности о нашей жизни…
— К чему ты ведешь? — невозмутимо перебила его девушка.
Лицо командора приблизилось к Веронике:
— Как ты спаслась из «ЦентрМедПереработки»?
— За секунду до того, как Сантьяга убил Ктулху, Погонщик Рабов сделал для меня портал. Нав был слишком занят, чтобы заметить это.
— Откуда ты узнала, где нас искать, ведьма?
— Я провела ночь в квартире своего друга на набережной Тараса Шевченко, — спокойно ответила девушка. — Не знаю, каким образом, но его телевизор оказался настроен на канал «Тиградкома».
Рыцари переглянулись.
— Проверить, — распорядился Гюнтер. Один из чудов кивнул и вышел из комнаты. Шайне вновь повернулся к Веронике:
— Твой друг… Ты его убила, чтобы получить энергию?
— Да.
— А ты опасный друг.
— Для глупцов, — презрительно ответила ведьма, и ее золотые глаза легко выдержали тяжелый взгляд командора войны.
— Глупцов не жалко, — после паузы произнес Гюнтер.
— Мы хорошо понимаем друг друга…
— В «Тиградком» сообщили, что вчера вечером у них произошла авария в доме на набережной Тараса Шевченко, — доложил вернувшийся рыцарь. — Около десяти минут сигналы ОТС могли получать в нескольких обычных квартирах, но никакой реакции от жильцов не последовало, и ребята решили, что пронесло. — Во сколько была авария?
— В девять.
— Время новостей.
Вероника фыркнула и отвернулась.
— Продолжим обыск, — буркнул Шайне. — Раздевайся.
Предложение прозвучало очень буднично, по-деловому, и никто из присутствующих рыцарей не позволил себе не то чтобы шутки, но даже шаловливого покашливания. Никаких эмоций. Они смотрели на ведьму так, словно перед ними стояла не привлекательная молодая женщина, а деревянная статуя. Вероника не спеша сбросила кроссовки, носки, сняла блузку, при этом «запуталась» в рукавах, давая возможность охранникам оценить свои упругие груди, затем стянула джинсы, снова запнулась так, словно ее смущало наличие зрителей, затем медленно стащила тоненькие трусики и гордо вскинула голову. Чуды сохраняли молчание, но девушка заметила, как раздулись ноздри Гюнтера.
«Тебе понравилось, командор?»
— Тряпки сжечь, — негромко приказал Шайне. — А ты, ведьма, наденешь вот это.
И он бросил Веронике длинную, до пят, грубую рубаху.

* * *

— Надеюсь, столь ранние совещания не войдут у великого магистра в привычку? — пошутил Вальдемар Балота, протягивая руку Францу де Гиру. — Доброе утро, капитан.
— Доброе утро, магистр, — коротко ответил мастер войны, приветствуя лидера ложи Саламандры. — Чрезвычайные обстоятельства.
— Не сомневаюсь! — рассмеялся Балота. — Неужели зеленые решили принять все наши требования?
— В этом случае не было бы необходимости в спешке, — вставил Себастьян де Лок, магистр ложи Горностаев. До появления в тронном зале Вальдемара он обсуждал с Францем, который доводился ему двоюродным племянником, какие-то вопросы.
— Тогда, может быть, люды решили повоевать с нами?
— Было бы неплохо, — поддакнул подошедший к группе Нельсон Бард, невысокий и горячий повелитель ложи Мечей. — В последнее время зеленые ведут себя просто вызывающе!
— И в чем это выражено? — осведомился де Лок.
— Наглеют, — буркнул Нельсон, покосившись на самого старого магистра лож Ордена.
Горностаи считались наиболее хитрыми среди прямых, как штыковая лопата, рыцарей, и представители остальных лож относились к ним с легкой настороженностью.
— Наглеют, — тихо повторил Себастьян, поглаживая короткую седую бородку. — Занятно.
— Посмотрим, что ты запоешь, когда жрицы запустят производство Золотого Корня и наштампуют столько боевых магов, сколько им нужно, — фыркнул Бард.
— У них есть время, чтобы одуматься, — заметил Франц.
— А зачем ждать, пока они одумаются? — рассмеялся Балота. — Надо опередить их! Первыми нанести удар!
— Поспешностью можно удивить друзей, — серьезно, но как-то в сторону, произнес де Лок. — Врагов ею радуют.
— Ты забыл, сколько битв мы выиграли благодаря стремительным ударам?
— Подготовленным ударам, — отчеканил Франц. — Стремительным, но рассчитанным. Я могу привести десятки примеров того, как успешные на первый взгляд авантюры приводили к краху!
— Не думал услышать такие речи от мастера войны, — процедил Вальдемар.
— А иногда было бы неплохо, — тихо произнес де Гир.
— Слышать?
— Думать.
Глаза магистра Саламандры вспыхнули, пальцы сжались на рукоятке висящего на поясе кинжала, с губ были готовы сорваться… Но Балота подавил гнев и пробурчал:
— Уверен, нам еще предстоит обсудить этот вопрос.
Капитаном гвардии великого магистра мог стать только лучший боевой маг Ордена, и дуэль с ним могла закончиться одним-единственным образом. Каким — все догадывались, а потому главному Саламандру пришлось взять себя в руки. Нельсон задумчиво облизал губы, и только старый де Лок оставался абсолютно бесстрастен.
— Пойду поздороваюсь со здоровяком, — пробубнил Вальдемар и направился к тоскливо зевающему у стены Эмилю фон Чавесу, массивному магистру ложи Драконов. Нельсон молча последовал за Саламандром.
Франц заложил руки за пояс и качнулся с пятки на носок.
— Не думал, что ты ищешь лишних врагов, — негромко проговорил Себастьян.
— Я не сдержался.
— И много потерял. Теперь любое твое предложение Вальдемар воспримет в штыки.
Франц угрюмо кивнул и тут же вытянулся в струну: в зал вошел Леонард де Сент-Каре, мастер мастеров, великий магистр Ордена.

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь. 
Москва, Ленинградский проспект, 3 августа, пятница, 07:54 

Двухэтажный кабинет «ласвегасов», личных аналитиков комиссара Темного Двора, представлял собой дивную смесь компьютерной барахолки и магической мастерской. По огромному, залитому светом помещению были причудливо разбросаны мониторы и серверы, реторты и пыльные фолианты, мощные сканеры и загадочного вида бронзовые треноги, попахивало колдовской травкой и сгоревшими предохранителями. Картину дополняли обрывки кабелей и разбросанные там и сям пустые коробки из-под пиццы и гамбургеров, которые забывал выбрасывать вечно голодный Доминга, нав-предсказатель высочайшего класса. Вторым и последним членом группы был шас Тамир Кумар, великолепный программист, дока в статистике и математической логике. Кличку же свою «ласвегасы» приобрели благодаря серии умопомрачительных выигрышей в крупнейших казино Нового Света, после которой на них и обратил внимание Сантьяга.
Логово аналитиков так же, как личный кабинет комиссара Темного Двора, резко отличалось от мрачных помещений Цитадели, и Сантьяга любил здесь бывать.
— Как здоровье уважаемого епископа Треми? — рассеянно поинтересовался комиссар, изучая положение шаров.
— А чего с ним станется? — пожал плечами Ортега. — Высушил своего обидчика и завалился спать. Проснется, будет как огурчик.
— Славно. Передайте в пресс-службу, чтобы они не очень раздували этот инцидент. Тех заявлений, которые уже прозвучали, вполне достаточно.
— Хорошо, — кивнул помощник комиссара.
Тем временем Сантьяга принял решение, склонился над столом и нанес короткий точный удар. Шар, отразившись от трех бортов, положил на зелёное сукно последнюю фишку.
Изящный столик для карамболя «ласвегасы» притащили на рабочее место несколько месяцев назад. Зачем, никто не спрашивал: прикрытые широкой спиной Сантьяги аналитики могли делать все, что им взбредет в голову. Комиссар, в свою очередь, оценил идею и, когда позволяло время, с удовольствием гонял шары.
— Я вижу, вы решили сопротивляться до последнего, — улыбнулся Сантьяга, наблюдая, как Доминга сосредоточенно натирает мелом кий. — Хочу заметить, что со времени нашей последней партии вы существенно улучшили свою игру.
— Я много тренировался, — буркнул предсказатель.
— Но недостаточно, — недовольно протянул Ортега. — Давай напрягайся, прохвост, из-за тебя я могу потерять деньги.
Доминга невнятно пробормотал в ответ нечто короткое и емкое и склонился над столом.
Зрители, Тамир Кумар и Ортега, расположились в удобных креслах, потягивали сок и не скупились на ехидные комментарии. Особенно Ортега, который поспорил с Тамиром на три сотни, что Доминга не проиграет Сантьяге больше ста очков. В данный момент предсказатель отставал от комиссара почти на двести. И опять смазал удар.
— Растяпа! — выразил неудовольствие Ортега.
— Бездельник, — прошипел в ответ Доминга.
— Бестолочь! Не мог предсказать собственную игру! Откуда у тебя только руки растут?
— А при чем здесь руки?
— Потому что с твоей башкой и так все понятно.
— И что тебе понятно с моей головой? — осведомился предсказатель.
— Что она подходит для красной шапки.
Сантьяга, невозмутимо устанавливающий на столе фишки, чуть улыбнулся каламбуру своего помощника.
Уши Доминги заострились, первый показатель, что нав планирует впасть в бешенство, но в этот момент один из компьютеров издал мелодичный звонок. Тамир пулей вылетел из кресла, несколько мгновений щелкал пальцами по клавиатуре, а затем посмотрел на Сантьягу:
— Наша птичка сообщает, что в Замке собрались все вожди Ордена. Последние магистры лож и ведущие маги только что подтянулись.
«Птичка», искусный артефакт, выполненный в виде сороки, сначала контролировала перемещения Вероники Пономаревой, а теперь кружила над штаб-квартирой чудов, отслеживая прибытие в Замок лидеров рыцарей.
— Они начали совещание, — пробормотал позабывший о зарождающемся скандале Доминга.
— Сколько времени прошло с того момента, как Вероника Пономарева сдалась чудам? — спросил комиссар, не отрывая взгляд от стола.
— Меньше часа, — немедленно ответил Ортега, торопливо выбираясь из кресла.
— Если еще через час Орден не сообщит остальным Великим Домам, что в его руках находится гиперборейская ведьма, — негромко произнес Сантьяга, — нас ждут насыщенные событиями выходные. Продолжим партию.

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь.. 
Москва, проспект Вернадского, 3 августа, пятница, 08:13 

Душа пела!
Нет, не просто пела. Если бы рыцарь командор войны Гюнтер Шайне мог себе это позволить, то он определил бы свое состояние более точно — телячий восторг, но серьезному боевому магу не к лицу выражаться подобным образом.
Гюнтер до сих пор не мог поверить в удачу: считавшаяся погибшей гиперборейская ведьма схвачена! И схвачена не кем-нибудь, а именно им! Самым способным и самым достойным рыцарем в гвардии великого магистра! Теперь-то лидеры Ордена по достоинству оценят его возможности. Теперь они поймут, что не только Франц де Гир заслуживает почестей и уважения. А в том, что сам он тоже заслуживает почестей и уважения, Гюнтер не сомневался. Разве не он стал после смерти Богдана ле Ста правой рукой мастера войны? Разве не он замещает Франца в должности капитана гвардии во время его отлучек? Разве… Разве не он, в конце концов, поймал гиперборейскую ведьму?!
О том, что Вероника сама пришла в Замок, Шайне старался не думать.
Он покосился на безучастное лицо пленницы, покорно стоящей перед дверями тронного зала, на мгновение задержался на ее чудных золотых глазах и отвернулся. Проклятый Азаг-Тот умел подбирать себе женщин. Даже переродившись тысячи раз, эта тварь обладала редкой, почти забытой красотой гиперборейских ведьм. Дикой, пленительной. Вчера, когда открылись врата в Глубокий Бестиарий и в Тайный Город проник Ктулху, Гюнтер внимательно изучил все материалы, относящиеся к истории Гипербореи. Он видел портреты наложниц Азаг-Тота и был поражен их чарующим обликом. Особенно обликом Тасмит.
Теперь Шайне довелось увидеть оригинал.
Большой тронный зал, достойный массовых приемов и шумных сборищ, был практически пуст. Сводчатые окна наглухо закрыты плотной бархатной тканью, редкие факелы создают неповторимую атмосферу средневекового замка, и лишь у дальней стены зала, вокруг стоящего на подиуме массивного золотого трона толпятся немногочисленные фигуры в пышных, старинного покроя камзолах и плащах. Тускло сверкают золотые рыцарские цепи и богато украшенные рукоятки кинжалов. Совещание Великого Дома Чудь.
Или судилище?
Вероника, не обращая внимания на украшающие стены барельефы и щиты с гербами лож, медленно прошла по каменным плитам зала и спокойно остановилась в нескольких шагах от трона. Она едва ли не физически ощущала на себе взгляды чудов. Некоторые — любопытные, некоторые — оценивающие, но большая часть рыцарей изучала девушку с откровенной неприязнью. «Не верите? Правильно делаете!»
Неподалеку от Вероники оказался Франц де Гир — девушка сразу узнала крепыша, виденного в новостях «Тиградкома». Лицо высшего боевого мага Ордена было непроницаемо, но легкий румянец свидетельствовал о том, что мастер войны только что выдержал нелегкую перепалку.
«А перепалка была нешуточной, — поняла Вероника. Она чувствовала тяжелые эмоции, переполняющие окруживших ее чудов. — О чем спорили?»
Золотые глаза вновь скользнули по капитану гвардии. Он был едва ли не единственным из рыцарей, кто избегал смотреть на ведьму.
«Видимо, милый, ты мне враг. А жаль…»
Мужественное лицо Франца де Гира понравилось девушке.
Сопровождавший пленницу Гюнтер Шайне откашлялся и возвестил:
— Вероника Пономарева, чел, гиперборейская ведьма.
Девушка гордо расправила плечи и звонко бросила:
— Тасмит, перерожденная наложница Азаг-Тота.
— Мы это знаем, — глухо произнес великий магистр.
Выдержал паузу, задумчиво постукивая по подлокотнику трона пальцами, и медленно, словно нехотя, произнес: — Мы знаем, почему ты сдалась на милость Ордена: у тебя слишком мало Золотого Корня. Теперь ты должна сказать, почему мы не должны немедленно казнить тебя.
«Вы еще не пришли к окончательному решению, — догадалась Вероника. — Вы сомневаетесь».
Попав в подобный переплет еще несколько дней назад, девушка была бы в шоке. Могущественные маги, покорившие неизвестные человечеству силы природы, стояли вокруг, готовясь предопределить ее судьбу. Могущественные маги всерьез считали ее опасным врагом. Могущественные маги не собирались шутить. Несколько дней назад этого было бы достаточно, чтобы обычную москвичку Веронику Пономареву охватил дикий ужас, но теперь она была перерожденной. Она была холодна и абсолютно спокойна. Она была чистокровной гиперборейской ведьмой.
— Я жду, — напомнил Леонард де Сент-Каре.
— Ты сам ответил на свой вопрос, великий магистр, — дерзко заявила Вероника. — И не надо требовать, чтобы я объяснила тебе твое решение.
По залу пробежал недовольный шепот.
— Что ты имеешь в виду? — несколько озадаченно спросил Леонард. Повелитель Великого Дома Чудь явно не ожидал от пленницы столь вызывающего поведения.
— Для моей казни не было нужды собирать совет Ордена, — пожала плечами ведьма. — Великие Дома давно отняли у гиперборейцев право на жизнь, нас преследуют и уничтожают, к чему устраивать пышное судилище?
— Ты сдалась сама, и мы…
— Вы прекрасно осведомлены, почему я сдалась, — яростно усмехнулась Вероника. — Не с этого ли ты начал свою речь? И для чего теперь заниматься словоблудием? Здесь решается моя судьба, так проявите уважение — будьте откровенны. — Золотые глаза гиперборейской ведьмы вспыхнули. — Я вам нужна! Я это знаю, а потому не собираюсь оправдываться и умолять о пощаде. Или мы будем договариваться, или вы сделаете то, к чему вас принуждают остальные Великие Дома.
Это был очень расчетливый удар, и он достиг цели.
— Нас никто и ни к чему не принуждает, — буркнул Леонард.
— Согласно договоренностям о Кадаф вы должны казнить меня немедленно! Разве это не есть форма принуждения? Ваши интересы никого не волнуют.
— Ты умна, ведьма, — с уважением произнес Франц де Гир. — Но вряд ли ты многого добьешься своими уловками.
Мастер войны разгадал хитрость Вероники. Единственный из членов совета.
— Пусть ведьма продолжает, — приказал де Сент-Каре.
Девушка поздравила себя с первой победой. Она хорошо усвоила характеристики основателей Великих Домов, и теперь в рыжих головах болезненно горделивых чудов прочно засела мысль, что ведьма не считает их способными на самостоятельные поступки. Нужная мысль. Вот только Франц оказался гораздо умнее, чем должен быть профессиональный вояка.
«Ладно, поборемся». Вероника гордо расправила плечи, и ее громкий, уверенный голос наполнил тронный зал:
— Вы знаете мою историю. У меня была жизнь, ее перечеркнули. У меня были мечты, их украли. Еще два дня назад я была обычным человеком, а вчера я стояла на краю гибели. У меня нет ничего, кроме могущественных врагов, которым я за всю свою жизнь не сделала ничего плохого. Я не хотела становиться гиперборейской ведьмой! Тысячи лет назад произошло нечто, изменившее мою судьбу, но разве я виновата в этом?! Я хочу жить! Просто жить! Пусть по-другому, не так, как раньше, но я хочу видеть солнце и никого не бояться! — Золотые глаза девушки медленно оглядели чудов. — И я готова купить у вас свою жизнь.
— Вот это уже деловой разговор, — осклабился Вальдемар Балота.
Франц хмуро посмотрел на главного Саламандра. В отличие от него капитан не верил ни одному слову ведьмы.
— Я знаю, что Зеленый Дом заполучил сильный козырь — лабораторию по производству «стима», и не собирается делиться ею с другими Великими Домами, — продолжила Вероника.
— Пока не собирается, — вставил Франц.
— Не думаю, что люды соберутся, — парировала ведьма. — Они отмахиваются от ваших увещеваний, словно от надоедливых комаров, потому что лаборатория для них — ключ к власти в Тайном Городе. Они уже нарушили договоренности Кадаф и через некоторое время получат в свое распоряжение сотни боевых магов. Готов к этому Орден? — Девушка прищурилась. — Это только одна сторона медали. О ней вы думаете сейчас, а вам не приходило в голову подсчитать, сколько рыцарей потеряет Орден, если «стим» появится на рынке?
Франц вздрогнул: это был второй точный удар.
— Зеленый Дом может даже не воевать с вами, — заключила Вероника. — Им достаточно просто наводнить город «стимом», и через две недели военная мощь Великого Дома Чудь станет историей.
Члены совета Ордена угрюмо засопели.
— Что ты можешь предложить? — тихо спросил Леонард де Сент-Каре.
— Армию, — так же тихо ответила ведьма. — По моим оценкам, у тебя есть около двадцати литров «стима». Так?
— Так.
— Этого хватит, чтобы вытащить из Глубокого Бестиария несколько гиперборейских отрядов и подпитывать их. Насколько хороши в бою солдаты Азаг-Тота, известно — двадцать литров «стима» помогут вам решить все проблемы с людами, а может быть… Может быть, вы сумеете подчинить Ордену весь Тайный Город. Мое положение наложницы Азаг-Тота обеспечит лояльность войск. Я гарантирую, что они подчинятся любому приказу.
— А что будет потом? — поинтересовался Франц. — Что мы будем делать с этой армией после победы?
— Безразлично, — презрительно скривилась Вероника. — я очень хочу жить, а на Гиперборею и Азаг-Тота мне плевать.
— Твои резоны понятны, — подвел черту великий магистр. — Ты будешь ждать нашего решения, ведьма. Уведите.

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь. 
Москва, Ленинградский проспект, 3 августа, пятница, 08:59 

— Все мы в свое время обучались фехтованию, — негромко произнес Сантьяга, медленно обходя бильярдный стол.
Осталась всего одна фишка, и комиссар выбирал удобную позицию для удара. На этот раз ему противостоял Ортега.
— Я не обучался, — категорично перебил Сантьягу Тамир. — И не буду.
Как и все шасы, Кумар резко отрицательно относился к милитаризму.
— Да и я почему-то упустил эту часть подготовки, — пробормотал Доминга.
Лучший маг-предсказатель Тайного Города, подобно его напарнику, не увлекался боевыми искусствами. Ортега фыркнул.
— Хорошо, — покладисто согласился комиссар. — Тогда просто поверьте мне на слово. После того как новичок впервые взял в руки рапиру или саблю, должно пройти достаточно много времени, прежде чем он научится прилично ими размахивать.
— Это понятно, — буркнул Тамир.
— В процессе обучения, — мягко продолжил комиссар, — ученик обязательно поранится. Это аксиома. Так вот, если исключить шрамы, полученные во время спаррингов, мы с удивлением увидим, что изрядную часть ранений неофит наносит себе сам. В силу отсутствия опыта, обычнейшей невнимательности и ничем не оправданной веры в собственные силы.
— Но он может поранить и своего учителя, — протянул Доминга.
— Только в том случае, если учитель столь же невнимателен или чересчур уверен в себе. — Сантьяга широко улыбнулся. — Другими словами — не наш случай.
Он пригнулся к столу и нежно, почти ласково ткнул кием биток. Через мгновение последняя фишка упала на зеленое сукно.
— Партия. Вы тоже проиграли больше ста очков, Ортега.
Сумрачный Тамир отсчитал Доминге несколько купюр.
— Насколько я понимаю, — произнес повеселевший предсказатель, — мы подсунули Ордену рапиру.
— Совершенно верно, — подтвердил комиссар.
— Но они хорошие фехтовальщики.
— Каждое новое оружие требует усилий по его изучению. — Сантьяга поставил кий на подставку. — А времени на это у Ордена нет. Доминга, у вас есть почти все исходные данные, попробуйте предсказать поведение рыцарей.
Нав прищурился, несколько секунд неподвижно смотрел на бильярдный стол, а затем покачал головой:
— Они попытаются воспользоваться этим новым оружием.
— Я тоже так думаю.
Дверь в кабинет «ласвегасов» приоткрылась, и в образовавшейся щели появилась голова посыльного:
— Комиссар, великий магистр Ордена настаивает на безотлагательных переговорах с князем. Вы должны присутствовать.
— Обязательно, — кивнул Сантьяга.
Переговоры между лидерами Великих Домов никогда не проводились с использованием магических средств. Каждая штаб-квартира была надежно защищена, и допускать проникновение пусть даже контролируемого, но все-таки чуждого потока магической энергии никто не хотел. Поэтому верховные иерархи Нави, получив предложение чудов о проведении срочных консультаций, собрались вокруг большого видеоэкрана. Их было пятеро: князь Темного Двора, единоличный и полновластный повелитель навов, три советника, молчаливых, закутанных в фиолетовые плащи, и Сантьяга, чей белый костюм резко выделялся в полумраке комнаты.
— Приветствую благородную Чудь и тебя, великий магистр, — глухо произнес князь Темного Двора. — Какая причина заставила совет Ордена искать встречи?
В отличие от важно расположившегося на золотом троне Леонарда де Сент-Каре повелитель Нави занимал простое деревянное кресло с высокой прямой спинкой. Его фигуру скрывал черный плащ с глубоко надвинутым на лицо капюшоном, мало кто в Тайном Городе мог похвастаться, что знает, как выглядит князь Темного Двора.
— Приветствую и тебя, повелитель мрака, — тяжело ответил великий магистр, используя младший из двух титулов князя. — Уверен, ты знаешь, о чем я хочу говорить с тобой.
Лидер Темного Двора молчал. Де Сент-Каре кашлянул и уточнил:
— Зеленые становятся проблемой.
— Я не слышал, чтобы Великий Дом Людь угрожал кому-нибудь в последнее время, — буркнул князь. — А выходка в отношении епископа Треми не более чем самоуправство нескольких неудачников. Нам будет достаточно простых извинений.
— Королева Всеслава отказалась дать информацию о лаборатории по синтезу «стима», — напомнил великий магистр. — Разве это не угроза?
— Люды заполучили необычайное сокровище, — недовольно пожал плечами нав. — Им надо привыкнуть к мысли, что скоро оно не будет им принадлежать.
— Наши аналитики уверены, что зеленые постараются запустить производство «стима», — угрюмо бросил де Сент-Каре.
— В этом есть смысл, — медленно ответил князь. — Но что хочешь ты?
Несколько томительно долгих секунд глава Великого Дома Чудь буравил собеседника взглядом, а затем твердо произнес:
— Мы должны объявить людам жесткий ультиматум. Потребовать, чтобы они выдали лабораторию и Монастырева до захода солнца. В противном случае — атаковать их.
— Не думаю, что нам следует раздувать серьезный конфликт по такому незначительному поводу. — Князь Темного Двора также выдержал паузу, и когда он начал говорить, советники сопроводили его слова утвердительными кивками. — Великий Дом Навь не заинтересован в развертывании боевых действий, особенно сейчас, после того, как мы дружно решили проблему Ктулху и уничтожили гиперборейскую ведьму. Уверен, что лидеры Зеленого Дома проявят здравомыслие и в самое ближайшее время согласятся на выдачу лаборатории.
— А если не согласятся?
— Никто не помешает нам вернуться к этому разговору, — рассудительно ответил повелитель Нави. — По нашим оценкам, люды не смогут наладить производство «стима» раньше чем через несколько дней. Время есть.
— Это окончательное решение? — помолчав, спросил великий магистр.
— Да, — подтвердил князь. — Темный Двор предлагает выждать.
— Я понял, — проворчал де Сент-Каре. — Долгих тебе лет, повелитель мрака.
— Долгих лет и тебе, мастер мастеров, — слегка кивнул лидер Нави.
Экран погас.
Пару минут в окончательно погрузившейся в сумрак комнате было тихо, после чего князь чуть повел плечами:
— Великий магистр сказал именно то, что мы и ожидали.
— Чуды заглотнули наживку, — вставил один из советников. Его капюшон повернулся в сторону Сантьяги. — Комиссар, когда, по вашим оценкам. Орден начнет боевые действия против Зеленого Дома?
— До завтрашнего вечера, возможно, еще днем, — немедленно отозвался Сантьяга. — Больше они вытерпеть не смогут.
— А почему не этой ночью? — осведомился другой советник. — Мы знаем мобилизационные возможности Ордена: для полного развертывания первого эшелона, включая рыцарей лож и вспомогательные войска, гвардии великого магистра требуется от двух до пяти часов.
— Вы упустили из виду, что в данном случае первый эшелон будут составлять твари Кадаф, — напомнил комиссар. — Чудам потребуется время на то, чтобы: во-первых, окончательно убедить себя в правильности принятого решения, во-вторых, договориться с Вероникой Пономаревой, в-третьих, предъявить ультиматум Зеленому Дому и попытаться склонить общественное мнение на свою сторону, в-четвертых, вытащить из Глубокого Бестиария кого-нибудь из иерархов Кадаф и разработать совместно с ним план кампании. Только после этого рыцари откроют большие врата, отправят ублюдков Азаг-Тота против зеленых и приступят к мобилизации собственных вооруженных сил. — Сантьяга задумчиво посмотрел куда-то в потолок. — К тому же великий магистр наверняка захочет собрать в Замке всех перерожденных наложниц Азаг-Тота, а это требует времени.
— Ты излагаешь так, как бы ты действовал в подобной ситуации, — недовольно заметил советник. — Рыцари думают по-другому. И не забывай, что при твоем варианте развития событий теряется внезапность удара!
— Согласно Кодексу, Великие Дома не имеют права нападать внезапно, — парировал комиссар. — И не забывайте, что люды понятия не имеют о том, что гиперборейская ведьма сдалась Ордену. Об этом известно только нам. Мы же дождемся ультиматума чудов и выпустим свое, очень миролюбивое и невнятное заявление, услышав которое зеленые никогда не поверят, что рыцари рискнут напасть в одиночку. Наблюдатели людов будут отслеживать мобилизацию гвардии, и появление тварей Кадаф станет для них крайне неприятным сюрпризом.
Советник пробубнил себе под нос несколько фраз, но замолчал, признавая правоту Сантьяги.
— Я думаю, никто не будет спорить, — глухо подытожил князь, — что комиссар контролирует ситуацию в Тайном Городе. Он понимает стоящую перед ним задачу и готов к ее решению. Не будем мешать ему.
Дружные покачивания капюшонов показали, что советники в целом разделяют мнение своего повелителя.

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 3 августа, пятница, 09:26 

— Темный Двор вне игры! — Магистр ложи Саламандры выкрикнул эту фразу сразу же, как погас экран, но лидеры Чуди не обратили особого внимания на несдержанность Вальдемара Балота. Лишь легкая тень неудовольствия скользнула по лицу Леонарда де Сент-Каре.
— Что именно в словах князя позволило вам сделать подобный вывод, магистр? — очень официально поинтересовался Франц.
— Надо было внимательно слушать беседу, — скривился Балота. — Навы не хотят эскалации конфликта. Они явно переживают снижение мощности их Источника магической энергии и не готовы к войне!
— Если они не готовы к войне, — угрюмо ответил Франц, — то здравый смысл должен заставить их принять наши условия и заключить союз против зеленых. Кто-нибудь верит, что князь Темного Двора сумасшедший?
— Заключив союз, навы будут вынуждены открыть карты, — мягко перебил мастера войны Нельсон Бард, магистр ложи Мечей. — Продемонстрировать реальное состояние своих вооруженных сил. Я думаю, темные логично полагают, что, увидев их слабость, мы можем запросто изменить планы и, предположим, начать боевые действия с ликвидации Великого Дома Навь.
По тронному залу прокатился легкий смешок. Задорная агрессия лидера Мечей всегда нравилась иерархам Ордена.
— Мы знаем, что темные не будут вмешиваться в драку, это во-первых, — веско добавил Балота. — Во-вторых, У нас есть замечательный повод для войны с людами — лаборатория по производству «стима». И, в-третьих, мы располагаем необходимыми ресурсами…
— Твари Кадаф! — гневно рявкнул Франц. — Называйте вещи своими именами, уважаемый Вальдемар!
— Какая разница? — махнул рукой Балота. — Главное, мы можем подключить к операции хорошо обученные штурмовые отряды и не думать о потерях…
— Вообще не думать!
— Ты забываешься, капитан гвардии!
— Я хочу услышать, что предлагает мастер войны! — громко произнес Леонард де Сент-Каре. Старик почувствовал, что дискуссия постепенно переходит в ссору.
Франц де Гир помолчал, медленно провел рукой по аккуратно подстриженной бородке и очень спокойно начал:
— Я не буду надоедать совету Ордена лишними аргументами, поскольку каждый из нас имел прекрасную возможность составить собственное мнение о сложившейся ситуации. Приведу лишь самые главные и, надеюсь, вы их оцените. — Мастер войны вскинул подбородок. — Вы говорите о тварях Азаг-Тота так, словно это подразделение заурядных наемников, которым надо вовремя платить, а в случае мятежа легко раздавить регулярными силами гвардии. Вы забываете две вещи. Во-первых, гиперборейцев ненавидят в Тайном Городе, и в случае нашего союза мы рискуем настроить против себя абсолютно всех.
— Это их проблемы, — махнул рукой Вальдемар.
— Во-вторых, речь идет о профессиональных солдатах, с рождения впитавших философию Кадаф. Гиперборея пала много тысяч лет назад, забыты имена героев, которые сражались с Азаг-Тотом, а для тварей, которых вы собираетесь вытащить из Глубокого Бестиария, все эти события случились вчера. Что они думают о нас? Какие цели станут главными для иерархов Кадаф после того, как гиперборейцы окажутся на Земле?
— У нас есть «стим», — напомнил Балота. — Без него твари Азаг-Тота передохнут за пару дней.
— Хороший рычаг, — согласился Франц. — Но чем тяжелее ярмо, тем сильнее желание избавиться от него.
— Мы найдем способы держать ублюдков в повиновении!
— Возможно. — Мастер войны поджал губы. — Теперь последний аргумент. Анализ положения Великих Домов за последние годы показывает, что Орден постепенно, шаг за шагом, упрочивает свои позиции в Тайном Городе. Я не случайно предложил провести в день рождения великого магистра столь пышный парад: я хотел увидеть реакцию наших соседей. И я ее увидел. — Франц усмехнулся. — Мощь нашей гвардии потрясла их! Никто не ожидал, что у нас уже сорок рыцарей командоров войны! Сорок!! Они испугались. Особенно люды. Темпы развития вооруженных сил Великого Дома Чудь в мирное время опережают возможности и навов и зеленых. Еще десять-пятнадцать лет, и мы существенно обгоним Темный Двор и Зеленый Дом в количестве боевых магов и станем лидерами Тайного Города. — Де Гир снова выдержал короткую паузу. — Без войны.
— Я так и знал, что капитан гвардии произнесет эту фразу! — саркастически расхохотался Вальдемар Балота. — Без войны! И кто это говорит? Лучший боевой маг Ордена!! — Главный Саламандр повернулся к Францу и презрительно бросил: — Трус!
— Таким образом, я, как мастер войны Ордена, настаиваю на следующем варианте наших действий. — Де Гир оставил без внимания оскорбительный выпад Саламандра. — Немедленно возобновить переговоры с Темным Двором. Рассказать навам о Веронике Пономаревой и ее предложении. Передать в Цитадель наши запасы «стима» и гиперборейскую ведьму и вместе решить, что делать с зелеными.
— А зачем отдавать навам нашу добычу? — впервые нарушил молчание Себастьян де Лок, магистр ложи Горностаев.
— Мы свяжем Темный Двор обязательствами, и в случае неблагоприятного поведения зеленых навы будут вынуждены встать на нашу сторону, — объяснил Франц.
— Разумно, — буркнул де Лок.
— Предложение труса! — Вальдемар явно добивался скандала, но мастер войны был по-прежнему спокоен.
Леонард де Сент-Каре глубоко вздохнул, и его пальцы крепко сдавили рукоять двуручного меча, символа власти великого магистра. Взвешенные аргументы Франца произвели впечатление на старика, но десять-пятнадцать лет… Леонард отдавал себе отчет в том, что не будет стоять во главе Ордена столько времени. Двести лет существенный возраст по меркам чудов. Сколько ему осталось? Год? Два года? Пять лет? Де Гир не раз доказывал Леонарду свою преданность, но рано или поздно интересы Ордена возьмут верх, и на очередном совете мастер войны поставит вопрос о замене великого магистра, тем более что в девяноста процентах случаев на трон садился именно главный боевой маг. В этом не было беды: де Сент-Каре был готов уйти, но как? Исчезнуть с небосклона одним из длинного ряда повелителей? Или гордо передать преемнику самый могущественный трон в Тайном Городе? Навсегда войти победителем в историю Чуди. Осторожный вариант де Гира предполагал, что лавры достанутся ему, Францу, хотя, и эта мысль настойчиво теребила Леонарда, мастер войны явно не думал о себе. Война, к которой призывали Бард и Балета, в случае успешного завершения покрыла бы де Сент-Каре неувядаемой славой.
Старик снова вздохнул и громко спросил:
— Надеюсь, все члены совета понимают смысл обоих предложений?
Ответом стали молчаливые кивки.
— Кто согласен с вариантом магистров Барда и Балота, пусть встанут по правую сторону трона.
Медленные движения, задумчивое мычание нескольких мастеров, но спустя всего минуту к Вальдемару Балота и Нельсону Барду присоединились наиболее агрессивно настроенные члены совета. Те, которым не хотелось прослыть трусами.
— Слева пусть окажутся сторонники Франца де Гира.
Себастьян де Лок решительно шагнул к племяннику, его примеру последовали оставшиеся рыцари. Не боящиеся даже обвинений в трусости. Франц быстро пересчитал обе группы и еще крепче сжал губы: паритет.
Леонард едва не застонал. Произошло то, чего он опасался более всего: равенство. Теперь его голос должен был решить исход совета Ордена. Возможно, самого главного совета за последние несколько столетий. Война или…
— С вашего позволения, великий магистр, я хотел бы высказать одну мысль, — осторожно заметил Вальдемар Балота.
— Говорите, — кивнул обрадованный неожиданной передышкой старик.
— Наши вооруженные силы, наша гордость, наша гвардия в лице Франца де Гира высказалась за мир, — произнес главный Саламандр. — Но мы не уверены в том, что трусливый капитан реально знает, чего хотят его воины. Так получилось, что в тронном зале присутствует начальник штаба гвардии, рыцарь, командор войны Гюнтер Шайне. Он не член совета, но магистры лож хотели бы услышать его мнение.
Взоры присутствующих обратились к позабытому всеми Гюнтеру. Командор войны вздрогнул и расправил плечи.
«Вот оно!»
— Командор Шайне, — тихо произнес де Сент-Каре, — вы понимаете, о чем вас спрашивает магистр Балота?
— Да, повелитель.
— Хорошо, — кивнул Леонард. — Скажите, полностью ли разделит гвардия решение, на котором настаивает капитан де Гир?
В тронном зале повисла тишина. Гюнтер холодно посмотрел на Франца, затем четко, по-уставному, повернулся к великому магистру и отрапортовал:
— Нас учили убивать во имя Ордена и умирать во имя Ордена! Нас учили использовать любую представившуюся возможность во вред врагам Ордена! Мы знаем свою силу и видели страх в глазах врагов. Любой рыцарь гвардии с радостью подпишется под предложением магистра Барда и магистра Балоты — между победой нокаутом и победой по очкам мы выберем первое! И мы победим!
Франц сжал кулаки. Но сдержался. Промолчал. Не обратил внимания на косые взгляды, которые бросали в его сторону члены совета Ордена. Он понял, что проиграл. И только одна мысль пробилась сквозь душивший мастера войны гнев: если бы Богдан ле Ста, прежний начальник штаба гвардии, был жив, он никогда не предал бы капитана. Никогда. Только теперь де Гир до конца осознал, кого он потерял год назад.
— Я не сомневался, что в нашей гвардии есть настоящие солдаты, — с чувством произнес Вальдемар. — Обидно, что среди них попадаются трусы, но это издержки мирного времени.
— Издержки мирного времени заключаются в появлении большого количества самонадеянных героев, — резко бросил Франц. — Я по-прежнему считаю предложенный вариант авантюрой, не имеющей будущего!
Магистры лож расхохотались, и только осторожный Себастьян угрюмо качнул головой. Леонард де Сент-Каре важно поднялся с трона:
— Властью повелителя Великого Дома Чудь я объявляю, что совет принимает предложение магистра ложи Саламандры Вальдемара Балоты и магистра ложи Мечей Нельсона Барда. Орден будет воевать с Зеленым Домом!
Франц де Гир демонстративно снял с себя цепь мастера войны и бережно положил ее у ног великого магистра.

Ресторан «Камакура». 
Москва, улица Долгоруковская, 3 августа, пятница, 13:13 

— Вы выглядите утомленным, брат Ляпсус, — участливо произнесла Милана, разглядывая усталые глаза эрлийца.
— Тяжелая ночь, — коротко ответил тот.
— И бурная, — добавила красавица-воевода.
Хирург уклончиво усмехнулся и придвинул к себе тарелку с тонкими ломтиками рыбы. В глубине души эрлиец весьма обрадовался, что белокурая колдунья назначила ему встречу именно в японском ресторане: смотреть на любую другую еду врач был не в силах. Зато прозрачные, словно вырезанные из рисовой бумаги, дальневосточные изыски сами просились в рот.
— Вы хотели поговорить о моих приключениях?
— О смерти трех дружинников Зеленого Дома? — уточнила Милана. — А разве вам есть что сказать?
— Нет, — признал брат Ляпсус. — Я уехал до того, как ваши соплеменники похитили епископа Треми.
— Вы уверены, что это было именно похищение?
— Захар был в таком состоянии, — рассказал эрлиец, — что это не могло быть ничем иным.
— Тогда и говорить не о чем, — подытожила воевода. — Нарушители Кодекса получили то, что заслужили. Зеленый Дом соблюдает правила.
«Довольно странное заявление для славящейся своей агрессивностью Миланы, — отметил брат Ляпсус. — Обычно Зеленый Дом досконально расследует подобные происшествия».
— Что новенького в медицине? — светским тоном осведомилась воевода.
Эрлиец хмыкнул:
— Мы изобрели новый способ анестезии.
— Как интересно!
— Теперь во время операции хирург затыкает себе уши.
Милана радостно посмеялась бородатой шутке, чем окончательно убедила врача, что вопрос, который она собирается обсудить, очень важен. Брат Ляпсус вздохнул:
— О чем мы будем говорить?
Ярко-зеленые глаза воеводы ласково скользнули по худому лицу хирурга:
— Мне нужна помощь.
— Лично вам?
— Можно сказать и так, — Милана заговорщицки понизила голос.
— Постараюсь помочь, — эрлиец также перешел на полушепот. — Но, скажу откровенно — гинекология не мой конек.
Пару секунд воевода хлопала длинными ресницами, а затем покачала головой:
— Я плохо объяснила, брат Ляпсус. Профессиональная помощь требуется не лично мне.
— А кому?
На красивое лицо Миланы набежало легкое облачко:
— Один чел, который мне очень дорог, сильно заболел.
— Привезите его в Московскую обитель, — предложил врач.
— Это невозможно.
— Почему?
— К сожалению, он не знает о Тайном Городе.
— Всегда бывают исключения.
— Не в этот раз.
— А что с ним случилось? — перешел на деловой тон эрлиец.
— Он в коме, — медленно ответила Милана. — И мы не можем вывести его из нее.
— Чем вызвана кома?
Воевода выдержала паузу.
— «Шаровой молнией». Он случайно попал в эпицентр взрыва.
— И не погиб?
— Нам повезло. Вы… вы сможете вытащить его?
— Если больной хочет жить, то медицина бессильна, — философски заметил эрлиец.
— Логично.
Врач сделал маленький глоток вина и не спеша вытер губы салфеткой.
— Почему вы не можете доставить его в Обитель?
— Это наше дело, — с легким недовольством в голосе произнесла воевода. — У вас есть лицензия на свободную практику за пределами Обители, так что все будет в рамках закона. Кроме того, вы лучший специалист Тайного Города по травмам, связанным с применением боевой магии. Сколько лет вы специализируетесь в этой области? Семьдесят?
— Сто девять, — улыбнулся брат Ляпсус. — Я ушел на эту кафедру в самом начале карьеры.
— Тем более. — Красавица нервно скомкала салфетку. — Вы согласны?
Эрлиец молчал.
— Хорошо. Подумайте. — Милана грациозно поднялась со стула. — А чтобы вам было проще принять решение, я добавлю, что мы готовы заплатить за помощь пятьсот тысяч. — Брови врача медленно поползли вверх. — Да, брат Ляпсус, вы не ошиблись — пятьсот тысяч.
— И, разумеется, в цену входит мое молчание?
— Разумеется.
Воевода вышла из ресторана.
Оставшись один, врач некоторое время просто сидел, задумчиво ковыряя палочками рыбу, затем хмыкнул и вытащил из кармана мобильный телефон:
— Комиссар?
— Добрый день, брат Ляпсус, — вежливо отозвался Сантьяга. — Как у вас дела?
— Неплохо. — Эрлиец помолчал. — Комиссар, Великий Дом Людь только что предложил мне полмиллиона наличными за небольшую консультацию.
— Профессиональную?
— Да.
— У вас очень высокая такса, брат Ляпсус, — пошутил нав. — Боюсь, что мне будет не по карману обратиться к вам в случае необходимости.
— Цену назвала воевода Милана, — улыбнулся врач.
— Что она хотела? — перешел на деловой тон Сантьяга.
— Она хочет вывести из комы какого-то чела. Как я понял, жрицы не справляются.
— Я догадываюсь, о каком челе идет речь, — после паузы произнес комиссар.
— Кто бы сомневался, — буркнул эрлиец.
— Что вы ответили воеводе?
— Пока отказался.
— Замечательно, — одобрил Сантьяга. — Я искренне благодарен вам за ваш выбор, брат Ляпсус. И не забуду этого.
— Всегда пожалуйста, — вздохнул хирург и отключил телефон.
Кодекс предписывал эрлийцам оказывать помощь любому жителю Тайного Города, но врачеватели входили в Великий Дом Навь и иногда позволяли себе ставить семейные интересы выше общих.
Темный Двор славился сплоченностью рядов.

* * *

Безжизненный пейзаж, унылость которого не нарушалась тысячелетиями, мог убить чувство перспективы даже у слепого. Мраморное небо нависало над землей с такой тяжестью, что казалось, на недалекой линии горизонта они просто смыкаются друг с другом. И впечатление было недалеко от действительности. Поверхность, покрытую плотной черной пылью, слегка оживляли небольшие, бесцельно мигрирующие под порывами ветра дюны. Этот дикий, безжалостный ветер, дующий сразу со всех сторон достойно завершал угрюмый и безнадежный пейзаж Глубокого Бестиария — легендарной колыбели гиперборейской культуры, запретной зоны, в которой укрылись после разгрома последние войска Азаг-Тота.
Покрывающая землю черная пыль, несмотря на внешнее сходство, не была ни пылью, ни песком, скорее ее можно было назвать прахом. Плотным, тяжелым прахом, мрачным, но отнюдь не мертвым: растворенная в нем армия Великого Господина могла подняться в любой момент, воспрянуть из небытия и… Но, чтобы вступить в бой, гиперборейцам был необходим Золотой Корень. Хотя бы чуть-чуть, хотя бы каплю экстракта каждому солдату, малюсенькую дозу, дающую колоссальные силы и возможности. Но Золотой Корень не рос в Глубоком Бестиарии.
Здесь вообще ничего не росло.
— Было странно ощущать себя пылью, — задумчиво произнес Элигор, глядя на переваливающиеся далеко внизу дюны.
Собеседники находились на открытой площадке одной из двадцати башен замка Кадаф, одинокого строения стоящего в самом центре Глубокого Бестиария. Единственного строения, которое Великий Господин сумел спрятать в этом убежище.
— Каждый из нас не более чем пыль, — буркнул Носящий Желтую Маску, поплотнее закутываясь в длинный плащ. — И лишь ненависть Азаг-Тота позволяет нам возвыситься.
Элигор, герой десяти войн и повелитель шестидесяти легионов, покосился на него, хмыкнул и снова перевел взгляд на дюны.
Никто не знал, как на самом деле выглядит ближайший помощник Великого Господина, его лицо всегда скрывала безучастная маска, голову украшал тяжелый золотой шлем, а долговязую фигуру — простой плащ. Носящий Желтую Маску, жестокий ключник замка Кадаф, был единственным из гиперборейских иерархов, который не растворился в пыли и тысячи лет терпеливо ожидал возможности возрождения.
Теперь он призвал Элигора.
— Великий Господин пленен, — выдержав паузу, сообщил Носящий Желтую Маску. — Нелюдям удалось сковать его, и мы обязаны прийти на помощь. В противном случае наше пребывание здесь затянется на неопределенный срок.
— Нелюди владеют Землей?
— Нет, — ответил ключник замка Кадаф. — Доминирующей расой по-прежнему являются челы, но они позабыли магию.
— Пошли по пути, который предлагали вожди Атлантиды? — усмехнулся Элигор.
— Да.
— Безумцы. — Повелитель шестидесяти легионов повел могучими плечами. — Послушай, ключник, я думал, что, находясь здесь, мы полностью отрезаны от мира.
Элигор мог позволить себе столь небрежный тон в общении со вторым иерархом Кадаф: бесчисленные военные подвиги сделали его любимцем Азаг-Тота.
— Так и есть, — подтвердил Носящий Желтую Маску. — До сих пор я с огромным трудом узнавал новости о мире. Но когда перерожденная Тасмит открыла врата Нанна, я сумел зацепиться за этот канал, и теперь у меня есть возможность получать информацию. — Ключник замка Кадаф медленно прошелся по площадке. — Очень несовершенный, очень слабый доступ в мир. Но он есть.
— И что ты узнал?
— После гибели Ктулху Тасмит, в мире ее называют Вероникой Пономаревой, попала в трудное положение. Я предвидел это и хочу сказать, что до сих пор наложница оправдывает возложенные на нее надежды. Ее действия разумны и правильны. Она сумела создать раскол среди Великих Домов и скоро призовет тебя.
— Мы будем воевать?
— Не спеши, — желтая маска ключника недовольно качнулась. — Выслушай до конца.
Воин поджал губы.
— Ктулху успешно выполнил свою миссию: он сумел зажечь в душе перерожденной пламя ненависти Великого Господина. Тасмит убила в себе человское прошлое и полностью осознала собственное предназначение. Что бы ни случилось, как бы она ни поступила, помни: Вероника Пономарева — самый преданный адепт Азаг-Тота на Земле, верный носитель его благодатной ненависти. И ты, — ключник замка Кадаф выдержал тяжелую паузу, — должен будешь подчиняться наложнице так, словно ее устами говорит сам Великий Господин.
— Да хранит нас его ненависть, — пробормотал Элигор.
— Тасмит идет по лезвию, она вынуждена играть. Возможно, она будет требовать от тебя странные вещи. Неприятные. Можешь выражать свое мнение на их счет, но подчиняйся. Если Вероника сочтет нужным, она, по возможности, посвятит тебя в свои планы. Если нет — просто подчиняйся.
Элигор склонил голову:
— Я все понял.

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 3 августа, пятница, 17:11 

Гюнтеру еще не доводилось совершать такое количество дел в столь короткий срок. Срочное совещание штаба гвардии, с личным участием самого великого магистра плавно перетекло в доклады командиров подразделений, инструктаж, описание текущих событий. Каждый из офицеров требовал особого подхода, каждому — предельное внимание, на авторитете Леонарда де Сент-Каре далеко не уедешь, гвардия должна верить и своему непосредственному командиру. После этого — консультации с магистрами лож и рабочая встреча с главами магических мастерских Ордена, для уточнения схемы координации действий в боевых условиях. В перерыве — интервью пронырливым репортерам «Тиградкома». От бесконечной вереницы неотложных дел голова пойдет кругом у любого, но только не у него. Шайне с восторгом окунулся в решение сложнейших проблем, стараясь внимательнейшим образом вникать в суть происходящего. Он был готов к этому: будучи начальником штаба гвардии, Гюнтер получил необходимый опыт управления вооруженными силами Ордена, а дополнительные обязанности не отнимали, а напротив — прибавляли сил.
Разобравшись с самыми главными вопросами, Шайне наконец выкроил время для этой встречи. Необходимой, важной, он должен был провести ее раньше других, но сознательно оттягивал свой поход. Он не хотел сюда идти. Он мечтал здесь оказаться.
Гюнтер на мгновение остановился, поправил висящий на груди медальон мастера войны и решительно толкнул тяжелую дверь.
Веронику поместили в просторную, но скудно обставленную комнату, расположенную на одном из этажей мастерской войны. Это была не тюрьма — Гюнтер четко уловил желание великого магистра не оказывать на пленницу чрезмерного давления и отправил гиперборейскую ведьму в один из тренировочных залов, в которых рыцари отрабатывали боевые арканы. Стены помещения были надежно защищены от воздействия даже очень сложных заклинаний, поэтому, если бы Веронике неожиданно взбрело в голову вырваться из Замка, сделать это оказалось бы непросто.
Шайне плотно прикрыл за собой дверь, быстро просканировал зал — собравшись навестить пленницу, он приказал отключить все следящие арканы и устройства, но лишняя предосторожность не помешает — и только после этого внимательно посмотрел на ведьму.
И снова поразился ее необычной красоте.
Чего здесь было больше, подлинного влечения или тяги к запретному? Бритая голова, с черной татуировкой на правой стороне — заковыристой подписью Азаг-Тота, хищное лицо с прямым, несколько более длинным, чем хотелось бы, носом. Веронику можно было с одинаковым успехом назвать и красавицей, и уродиной. С другой стороны, манящие полные губы, стройная фигура, скрытая под белым балахоном, но командор успел оценить великолепное сложение девушки во время обыска, а самое главное — глаза! Невозможные, отталкивающие и завораживающие, запоминающиеся навсегда, золотые глаза гиперборейской ведьмы.
А еще Понтер почувствовал исходящие от пленницы волны магической энергии. Вероника не пыталась скрыть или приуменьшить свою силу, с ленивым презрением демонстрируя ее тюремщикам.
«Это называется обряд Разделения Ужаса, — припомнил Шайне. — Чтобы иметь такую силу, ты вынуждена убивать». Но вместе с отвращением командор вдруг ощутил странное чувство… Жалость? Сочувствие?
— Здравствуй, командор войны.
Она стояла в центре зала, неподвижно глядя в дальнюю стену, обожженную ударами сотен «Шаровых молний», и даже не соизволила перевести взгляд на вошедшего командора. Запястья ведьмы были перехвачены шелковыми веревочками, выходящими прямо из каменного пола комнаты. Тоненькие нити были слабыми только на первый взгляд: артефакт «Пастуший якорь» мог удержать на привязи даже взбешенного дракона.
— Тебя прислал великий магистр? — осведомилась пленница.
«Прислал!» — Гюнтера хлестнуло это слово. Он даже вздрогнул.
«Меня никто не может прислать!»
— Я пришел сам.
— Зачем?
Шайне кашлянул и сухим, официальным тоном произнес:
— Я уполномочен сообщить тебе, гиперборейская ведьма, что совет Ордена благожелательно отнесся к твоему предложению. Сегодня вечером ты примешь участие в совещании штаба гвардии, на котором мы выработаем предварительный план боевых действий. — Он помолчал. — Тебе повезло, ведьма.
— Вероника, — тихо произнесла девушка. — Меня зовут Вероника.
Гюнтер недоуменно нахмурился, и медленно повторил:
— Тебе повезло… Вероника.
На губах ведьмы мелькнула легкая улыбка. Она перевела на рыцаря свои чудные золотые глаза, улыбнулась чуть шире и заметила:
— Я вижу, повезло не только мне… Гюнтер. Не так ли?
Шайне машинально дотронулся рукой до медальона мастера войны и покачал головой:
— Не так. Я заслужил эту должность.
— Не сомневаюсь. — В ее голосе не было и тени насмешки. — Заполучить должность мастера войны непросто, Гюнтер, очень непросто. Ты действительно выдающийся воин Ордена, но мы оба понимаем, что вскочить на тигра и удержаться на нем — это две совершенно разные задачи.
Золотые глаза приковывали к себе рыцаря сильнее, чем узы «Пастушьего якоря». Шайне облизнул губы:
— Я пришел говорить не об этом, ведь…
— Вероника, — ласково перебила его девушка. — Меня зовут Вероника.
— Если ты действительно хочешь сотрудничать с Орденом, Вероника, — хрипло произнес мастер войны, — тебе надо научиться говорить только по существу. Я не люблю…
— Чего ты еще не любишь, Гюнтер?
Рыцарь осекся:
— Зачем тебе это знать?
— Если нам действительно предстоит воевать вместе, я должна знать, что мне не надо делать.
«Воевать вместе!» Неожиданно Шайне поймал себя на мысли, что смотрит на девушку совсем по-другому. Женщины Великого Дома Чудь, хоть и обладали магическими способностями, пользовались ими не очень охотно и никогда не становились боевыми магами. Вследствие этого рыцари никогда не смотрели на своих подруг как на равных. Сейчас перед Гюнтером стояла женщина-воин. Прелестная и опасная.
«Может, поэтому она так привлекательна?»
Огромным усилием воли Шайне попытался прогнать эту мысль и вернуться к делам:
— Но сначала, чтобы доказать свою искренность, ты должна будешь выдать Ордену двух других перерожденных наложниц Азаг-Тота. Мы уверены, что ты способна разыскать их.
Вероника медленно кивнула:
— Способна.
— И ты сделаешь это.
— Тебе нравится приказывать, Гюнтер?
— Что? — Смена темы выбила рыцаря из колеи.
— Тебе нравится чувствовать свою власть? Знать, что каждое твое слово ловится на лету?
— При чем здесь это?
— Мы очень похожи, Гюнтер, — на губах ведьмы вновь заиграла улыбка. — Ты смел и решителен, умен и жесток. Ты настоящий мастер войны, и тебе не может не нравиться власть.
— Мне… нравится.
— И ты готов бороться, чтобы распространить ее над всеми? Над каждым рыцарем Ордена? Над каждым жителем Тайного Города? Надо мной…
— О чем ты говоришь, ведьма?
— Разве я не в твоей власти? — тихо спросила Вероника. — Разве ты не чувствуешь, что можешь сделать со мной все, что захочешь? — Гюнтер покосился на шелковые нити, стягивающие запястья пленницы. — Разве власть — это не свобода желаний?
— Власть — это ответственность.
— Власть — это сила и возможность делать то, что хочешь.
Вероника почти шептала, но Гюнтер прекрасно слышал девушку: он постепенно, шаг за шагом, приблизился к ней. Теперь между рыцарем и ведьмой было не более пяти дюймов, и золотые глаза пленницы обжигали Шайне.
«Какие манящие глаза!»
— Посмотри на меня, — продолжила Вероника. — Я полностью в твоей власти. Разве не так? Ведь я не в состоянии даже вытереть пот.
Рука девушки потянулась к лицу, но шелковая нить остановила ее. Рыцарь понимал, что это игра, длины удерживающего Веронику «Пастушьего якоря» вполне хватало на то чтобы обойти весь зал, но прервать эту игру он был не в силах.
— Пот? — Мастер войны криво улыбнулся.
Над верхней губой пленницы блеснули маленькие капельки.
— Ты поможешь мне?
Гюнтер неуверенно потянулся, его пальцы коснулись бархатистой кожи девушки, ощутили хрупкие капли… Шайне отдернул руку.
— Это всего лишь пот, — улыбнулась Вероника. — Попробуй.
Ее глаза пылали расплавленным золотом. Рыцарь медленно слизнул с пальцев пот пленницы. Они еще хранили память о мягкости нежной кожи ведьмы, и Гюнтеру показалось, что он дотронулся до Вероники. До ее губы…
«Это игра!»
— Я чувствую, как твоя воля покоряет меня, — прошептала девушка. — Как крепнет твоя решимость.
— Какая решимость?
— Ты хочешь познать власть.
— Да.
— Познать меня. Ведь я в твоей власти, Гюнтер. Я — твоя власть.
— Ведьма! — Крепкая рука Шайне сдавила горло Вероники, но в золотых глазах пленницы не было места страху, только страсть. — Ведьма!
— Познай свою власть надо мной, мастер войны!

Глава 4

«Полицейский произвол в отношении крупного ученого! Администрация Третьяковской галереи подтвердила информацию о том, что сегодня ночью был арестован Давид Давидович Пьянтриковский, специалист с мировым именем, выдающийся знаток западноевропейских тростей и зонтиков XIX в. Подробности пока не оглашаются, но мы будем следить за развитием скандала вокруг знаменитого деятеля Российской культуры…»
НТВ

«Пресс-служба Великого Дома Чудь опровергла появившиеся в Тайном Городе слухи о смещении Франца де Гира с поста капитана гвардии. Эти провокационные сообщения призваны поколебать единство Ордена, но они не достигнут своей цели…»
«Тиградком»

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 3 августа, пятница, 18:03 

«Ненависть пылает пожаром, зарево которого наводит ужас на врага. Ненависть — это сила. Это откровенная сила, сметающая все на своем пути. Вот только не в каждой битве победу празднует сильнейший. Смысл философии Кадаф — в умении управлять пожаром ненависти. Не дать ему погаснуть в неблагоприятных обстоятельствах и стремительно раздуть в нужный момент. Благословен и проклят тот, чья ненависть пылает неугасимым пламенем. Но трижды благословен и проклят тот, чья ненависть побеждает!»
ВТОРОЕ ОТКРОВЕНИЕ АЗАГ-ТОТА.

— Ты будешь присутствовать во время обряда? — негромко спросила Вероника.
Она закончила вычерчивать на полу причудливые символы и, бросив кисточку в чашу с багровой краской, вытирала руки. В углах небольшой комнаты курились благовония, а к одной из стен был прибит разорванный трупик жертвенного ястреба — именно его кровь стала основой для краски ведьмы.
— Я обязан присутствовать, — усмехнулся Гюнтер.
— Ты все еще не доверяешь мне? — В голосе девушки не было гнева, только легкая обида. — Разве я не доказала искренность своего желания сотрудничать с Орденом? Я отдаю вам самое ценное, что есть у Азаг-Тота, — его наложниц.
— Еще не отдала, — уточнил Шайне.
— Вы будете знать их после того, как я завершу обряд.
— Вот тогда мы и поверим в твою искренность.
Вероника поджала губы, затем улыбнулась:
— Хорошо. Давай табличку.
Гюнтер протянул один из двух бронзовых прямоугольников, найденных у ведьмы во время обыска.
— И «стим».
Девушка разломила ампулу, осторожно смочила бесцветной жидкостью поверхность таблички и бережно поместила ее в центр начертанных правильным кругом символов. Вторую ампулу она, не распечатывая, положила рядом.
— Сколько времени займет обряд? — Шайне посмотрел на часы. — Через час я должен быть у великого магистра.
— Ты успеешь.
Вероника сбросила на пол легкий халат и заняла место жреца. Церемония, к которой она готовилась, не требовала от ведьмы полного обнажения, но девушка знала, что это понравится Гюнтеру, и сочла необходимым доставить мастеру войны небольшое удовольствие. Помимо собственно обряда, девушка планировала провести еще одно мероприятие, эксклюзивно для Шайне, и в целях его успешного завершения Веронике требовалось вывести Гюнтера из равновесия.
Это удалось. Ведьма услышала, как потяжелело дыхание мастера войны, и поняла, что жадный взгляд Шайне ощупывает каждую черточку ее совершенного тела. Сейчас — только взгляд, но совсем недавно руки Гюнтера смело путешествовали по чарующим изгибам Вероники, а его стоны могли разбудить мертвого. Ведьма знала, как доставить любовнику наивысшее блаженство, и не сомневалась, что мастер войны хорошо запомнил проведенное с ней время.
— Надеюсь, ты не будешь против, если я прочту заклинание на азаме? — не оборачиваясь, спросила девушка.
Немногие жители Тайного Города могли похвастаться знанием древнего языка гиперборейцев. Шайне откашлялся:
— Ведь этого требует обряд?
— К сожалению, во времена расцвета Гипербореи Азаг-Тот не говорил по-русски.
— В таком случае, как я могу быть против?
— Хорошо. — Вероника склонила голову, и стены замка услышали злые и могущественные звуки древнего азама:
Именем Воплощенной Ненависти, да будет проклята в веках твоя кровь! Именем твоим, Великий Господин, да будет проклята в веках твоя кровь! Именем твоим, Азаг-Тот, да будет проклята в веках твоя кровь! Я прошу благословить мой обряд! Прими ярость моего почитания в знак уважения и ненависти к тебе!
Ведьма взяла в левую руку медный кинжал и твердо провела лезвием по предплечью правой руки. На бронзовую табличку упали первые капли крови.
Кровь, проклятая твоей мудростью, взывает! Кровь, спрятанная твоей волей, требует! Кровь требует ненависти! Кровь требует благословения, Чтобы служить тебе!
Бронзовая табличка вспыхнула синим пламенем. Ледяным пламенем Кадаф, и волны обжигающе холодного ветра захватили комнату. Гюнтер, чувствуя, как стремительно покрывается мурашками кожа, отступил к стене и с уважением посмотрел на Веронику: обнаженная девушка не обращала на беспощадный ветер ни малейшего внимания.
Волей твоей, Азаг-Тот, Я требую знания о сестрах своих, Проклятых сестрах, Наложницах ненависти твоей!
Синий гиперборейский огонь охватил символы, и над ними образовалось густое красное облако: кровь жертвы.
— Я требую знаний!
Ведьма вошла в облако, и на ее коже появились капли крови.
— Да!!
Ледяной ветер завывал, стены комнаты покрылись кристалликами инея, Гюнтера трясло от холода и от близости дикой, первобытной силы, вызванной из небытия странным обрядом. Силе не нравилось присутствие рыцаря.
— Я требую знаний!!
Девушка, с ног до головы покрытая кровью жертвенного ястреба, вскинула руки и без сил рухнула на пол. — Вероника! Вероника!
Ведьма открыла золотые глаза и слабо улыбнулась, увидев встревоженное лицо мастера войны.
— Гюнтер… У меня получилось… У меня все получилось!
Шайне провел рукой по лбу девушки:
— Неужели каждый гиперборейский обряд требует таких усилий?
— Нет… — прошептала Вероника. — Но я справилась… Я сумела.
— Ты узнала других перерожденных?
— Да. — Девушка глубоко вздохнула. — Поцелуй меня, пожалуйста.
Гюнтер склонился и коснулся губ ведьмы. Жадных, сладких. Он уже познал их вкус, но сейчас поцелуй заиграл какими-то новыми красками. В голове зашумело. Шайне с трудом оторвался от Вероники и удивленно посмотрел в ее золотые глаза.
— Что-то не так?
— Не знаю… — рыцарь облизнул губы. — Наверное, жертвенная кровь…
— Нет, — тихо ответила девушка. — Это вкус Золотого Корня.
Гюнтер вздрогнул, но оторвать взгляд от манящих золотых глаз ведьмы было выше его сил.
— Ты когда-нибудь пробовал его?
Шум в голове усиливался, становился изысканным, притягательным. Этот шум и прекрасная женщина, уютно устроившаяся в его объятиях, обещали невиданное прежде наслаждение. — Мне нельзя, — хрипло пробормотал мастер войны. — Это смерть…
— Это жизнь.
Золотоглазая ведьма улыбнулась, и в ее руках появилась ампула с бесцветной жидкостью.

* * *

— Вероника выполнила наше условие, — доложил Гюнтер. Он остановился в шаге от трона великого магистра и протянул повелителю Ордена лист бумаги. — Вот имена и генетические коды двух других перерожденных наложниц Азаг-Тота. Они в наших руках!
— Прекрасно.
Леонард мельком взглянул на лист и уже собирался вернуть его Гюнтеру, но остановился, перечитал последние строчки и удивленно воззрился на мастера войны:
— Ты уверен?
— Насколько я вообще могу быть уверен в происходящем, — пожал плечами Шайне. — С другой стороны, Веронике нет смысла врать: она знает, что мы проверим ее слова.
— В данном случае проверка может оказаться затруднительной, — заметил великий магистр.
— Это так, — кивнул Гюнтер. — Но трудно поверить, что Вероника настолько хорошо разобралась в структуре Тайного Города, чтобы сознательно подставить эту женщину.
— Занятно, очень занятно, — пробурчал Леонард, вертя в руках лист. — Если Вероника не ошиблась, в наших руках может оказаться неплохой козырь. Или наоборот…
— Не думаю, что это нарушит разработанный план, — продолжил Шайне. — Мы всегда считали, что три гиперборейские ведьмы — это слишком много. Теперь же мы знаем, кто выступит дублером Вероники.
— Пожалуй, да, — после некоторого размышления согласился великий магистр. — Кандидатура весьма подходящая. — Он снова помолчал. — Я хочу, чтобы ты лично занялся второй перерожденной. Ты и Вероника.
— А…
— А эту женщину доставят в Замок за время вашего отсутствия. Подбери для этих целей пару командоров, которым ты доверяешь, и тщательно проинструктируй их — мы не можем допустить осечки.
— Хорошо, повелитель! — неожиданно громко ответил Шайне.
Леонард пристально посмотрел на мастера войны.
— Мне кажется, Гюнтер, ты несколько возбужден?
— Разумеется, повелитель, ведь нам предстоит великая битва!
— Мне бы хотелось, чтобы ты вошел в нее с холодной головой, — буркнул де Сент-Каре.
— Да, повелитель.
Мастер войны склонился в глубоком поклоне, скрывая горящие в его карих глазах малюсенькие золотые искры. Даже не сами искры, а только их следы.

Частный жилой дом. 
США, штат Нью-Джерси, 3 августа, пятница, 20:16 (время московское) 

— А посмотрите, какая кухня! Поверьте, вы должны ее увидеть! По одной только кухне можно сделать вывод обо всем доме! — Сара Рубин, старший менеджер компании «Лазарус и K°. Торговля недвижимостью», увлекла клиентов за собой. — Просторная, светлая! А посмотрите, какой великолепный вид открывается из окон прямо на лужайку! У вас ведь есть дети?
— Двое, — гордо подтвердил глава выбирающего дом семейства.
Он получил приличную должность в Джерси и вынужден был податься на Восток из родного Орегона.
— Вы сможете держать их под полным контролем! Посмотрите! На лужайке можно установить качели, и пока ваши славные ребятки будут играть, их мама сможет приготовить что-нибудь вкусненькое.
Мама, дородная матрона в ужасных кружевах («Господи, какая все-таки провинция этот Орегон!») важно кивнула, но тут же снова поджала губы. Сара знала, что выглядит на ее фоне чересчур хорошо: подтянутая фигурка (просто замечательная для сорока лет!), умелый макияж, подчеркивающий холеное лицо, прекрасный костюм, поэтому изо всех сил старалась расположить к себе эту толстую дуру повышенными дозами дружелюбия.
«Не хватало еще, чтобы сделка сорвалась из-за глупой зависти этой курицы! Надо было одеться попроще».
— Скажите, — промямлил глава семейства, — а какую рассрочку может предложить ваша фирма?
Сара подошла к идеально чистому разделочному столу и раскрыла папку:
— Давайте обсудим.
Обсуждение затянулось на добрых тридцать минут. Въедливый глава семейства, то и дело скашивающий глаза на стройные ножки очаровательного менеджера, выяснял подробности финансовых условий с дотошностью аудитора. И только после того, как каждая запятая была выверена несколько раз, а сумма предварительного платежа обговорена до цента, он дал согласие явиться завтра в офис для подписания контракта, погрузился в «Чероки» и отбыл, сопровождаемый пыхтящей супругой.
Сара проводила клиентов, вернулась на кухню и улыбнулась разложенным на столе документам:
«Получилось!»
Этот дом станет ее пятой продажей за месяц, и премиальные составят очень даже приличную сумму. Она посмотрела на телефон:
«Позвонить Марку? Похвастаться?»
Сара потянулась к трубке, но неожиданно поняла, что в доме появился кто-то еще. Она не слышала шагов или голосов, не было шороха или приглушенного дыхания, просто вдруг пришло ощущение чужого присутствия. Очень ясное и твердое ощущение.
По спине Сары побежали холодные мурашки. Женщина резко обернулась:
— Кто здесь?
Кусок коридора, который она могла видеть через открытую дверь кухни, был пуст. Сара издала короткий, нервный смешок:
«Переработалась».
Снова повернулась к столу и вскрикнула.
Их было двое.
Мужчина, высокий, плечистый, с длинными рыжими волосами, забранными на затылке в хвост, и аккуратной рыцарской бородкой, стоял в двух шагах от Сары, внимательно глядя на нее большими карими глазами. На нем был добротный коричневый костюм, кремовая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей и широкий кожаный пояс. Правая пола пиджака чуть оттопыривалась, и Сара решила, что пришелец скрывает там кобуру с пистолетом. Чуть позже она поняла, что ошиблась: к поясу мужчины были пристегнуты ножны с прямым кинжалом.
— Сара Рубин? — осведомился пришелец. У него был странный акцент.
Ответить женщина не успела, вместо нее это сделала стоящая у окна спутница мужчины:
— Да, это она.
Ее английский был отвратителен, а внешний вид заставил Сару покрыться ледяным потом. Высокая девушка лет двадцати, с прекрасной фигурой, которую великолепно подчеркивало открытое летнее платье, была обрита наголо, и на правой стороне ее головы виднелась корявая черная татуировка. А еще глаза… Взглянув в них, Сара едва не задохнулась от ужаса: непроницаемые золотые глаза, лишенные и белков, и зрачков, и радужной оболочки. В них не было ничего, кроме тяжелого, тусклого золота.
— Что вам нужно? — Дыхание сбивалось, и Сара произнесла фразу очень медленно. — Дом продан.
— Вот это я называю деловой хваткой, — широко улыбнулся мужчина. — Первая мысль в экстремальной ситуации — о бизнесе.
Девушка поморщилась, судя по всему, она плохо понимала быстрый английский спутника.
— Скажите, Сара Рубин, у вас есть дети? — поинтересовался мужчина.
Сара с ужасом смотрела на пришельца:
— Что вы хотите? Какие дети? О чем вы?
— О боже, — рассмеялся мужчина. — Дети, Сара, дети. Такие, знаете, маленькие Рубины, сопливые, грязные, вызывающие у вас острые приступы гордости и счастья. Дети. Вы рожали детей?
Марк очень хотел ребенка, но Саре были отвратительны мысли о беременности. Расползшаяся по швам фигура, тошнота, родовые муки…
«Да при чем здесь дети?!»
Сара сделала шаг назад.
— Уходите! Я вызову полицию! Я…
Мужчина оказался рядом так стремительно, что женщине показалось, будто она спит. Мгновение назад он спокойно стоял в нескольких шагах, а теперь его сильные руки грубо прижали Сару к стене.
— У тебя есть дети?!
Бритоголовая девушка безучастно разглядывала лужайку за окном.
— Отпустите меня!!
— У тебя есть дети, сука?!!
— Нет!! Я еще слишком молода! Мы с Марком решили, что позже… Оставьте меня!!!
— Она говорит правду, — холодно подтвердила Вероника.
— Я вижу, — процедил Гюнтер. — Тем лучше.
Он профессионально сдавил несколько точек на шее Сары и осторожно опустил обмякшую женщину на пол.
— Небольшая потеря сознания пойдет ей на пользу.
— Ты удовлетворен? — спросила Вероника. — Детей нет, а значит, эта линия перерожденных наложниц в твоих руках.
— Я должен быть на сто процентов уверен, что эта женщина — перерожденная гиперборейская ведьма, — жестко бросил Гюнтер, вытаскивая из кармана пиджака ампулы со «стимом». — Я не могу ошибиться.
— Чтобы Золотой Корень вызвал нужный эффект, потребуется не менее четырех дней, — устало проворчала Вероника. — И ты это знаешь.
— У нас нет времени ждать, — хмыкнул Шайне. — Через час я должен быть в расположении гвардии: будет совещание с магистрами лож.
— И что ты хочешь сделать? — тихо спросила девушка.
— Мы вколем ей пять кубиков «стима», — в руках рыцаря появился шприц, и он ловко сломал головку первой ампулы. — Обычного чела такая доза убьет сразу, а перерожденная наложница выживет.
— Но мы можем повредить ее мозг.
— А зачем он ей?
Гюнтер закончил наполнение шприца, снял с Сары жакет и медленно ввел «стим» в вену. Вероника закусила губу:
— Что значит: «Зачем ей мозг»?
— Время пошло. — Шайне бросил шприц на пол и посмотрел на часы. — Если в этой женщине есть гиперборейская кровь, она очнется. Если нет — наступит полный паралич и смерть.
— Что значит: «Зачем ей мозг»?!
Она не могла не задать этот вопрос и не потребовать ответа на него: Сара была перерожденной наложницей Азаг-Тота! Одной из трех гиперборейских ведьм, оставшихся на Земле, и проклятая кровь Тасмит должна была забурлить.
— Тщательно обдумав сложившуюся ситуацию, — спокойно произнес Гюнтер, — великий магистр пришел к выводу, что три наложницы Азаг-Тота — это слишком много. Так будет спокойнее для нас… и для тебя. — Он подошел к ведьме и провел ладонью по ее щеке. — Разве я не прав, моя дорогая?
Он видел, что Веронику захлестывает… нет, даже не ненависть. Скорее остервенелое желание убивать, рвать на куски, но… Девушка слабо улыбнулась:
— Ты мог хотя бы предупредить меня.
— Я думал, ты прекрасно понимаешь, для чего мы ищем остальных наложниц, — почти нежно ответил Гюнтер и прикоснулся губами к щеке Вероники. — Поверь, я забочусь о тебе. Ты останешься единственной ведьмой на свете, и это станет главной страховкой…
— Я понимаю, — прошептала девушка.
— Вот и хорошо.
Сара негромко застонала.
— Кажется, наша новая знакомая собирается прийти в себя. — Шайне развернулся и подошел к женщине. — Ау! Сара!
Вторая наложница Азаг-Тота открыла золотые глаза.
— Что происходит?
— Ты не ошиблась, Вероника! — весело сообщил Гюнтер. — Предки госпожи Сары Рубин действительно побывали в руках гиперборейцев!
Рыцарь вытащил прямой кинжал с богато украшенной рукояткой и хладнокровно перерезал горло старшему менеджеру компании «Лазарус и K°».

Москва, Кутузовский проспект, 3 августа, пятница, 20:29 

Ярко-красный «Ауди ТТ» летел по левому ряду проспекта в сторону центра. В отличие от встречной полосы, по которой плотный поток автомобилей стремился вырваться из душного города, эта часть дороги была относительно свободной, и Яна не очень-то соблюдала скоростной режим: стрелка спидометра не опускалась ниже отметки сто километров в час.
— Через сколько ты будешь?
— Кортес, откуда я знаю? — Девушка недолюбливала устройство «свободных рук», а потому просто прижимала телефон к уху. — Я на Кутузовском, дорога свободна, так что решай сам.
— Заедешь в офис?
— Может, сразу поедем ужинать?
— Я заказал столик в «Ящеррице».
— Отлично! — Яна улыбнулась, но тут же скривилась: — Ой!
Тонкая иголочка холодной боли проникла в мозг.
— Что случилось?
— Не знаю. — Девушка помолчала. — Наверное, устала. Черт!
Второй удар был более силен. Чья-то тяжелая рука властно опустилась на затылок Яны, наполнив его нестерпимым холодом.
— Кортес!
— Яна, что случилось?!
— Кортес, это…
Девушка хотела сказать: это «Заговор слуа», она догадалась какое заклинание использует неизвестный противник, но язык не повиновался.
— Яна! Что с тобой?
Перед глазами поплыли круги, руки предательски ослабли, задрожали, и телефон соскользнул на сиденье. Вести машину стало невозможно. Метка Темного Двора, украшающая правое плечо девушки, отчаянно пульсировала. Черная белка давала небольшую защиту от магической атаки, но сила, которую применили против Яны, была слишком велика.
«Остановись у обочины, — приказал чей-то голос. — Остановись, иначе разобьешься».
— Я не могу, — прошептала девушка.
«Просто перестань сопротивляться. Мы сделаем все сами».
Впереди, в каких-то ста метрах от бампера «Ауди», в левую полосу выползла «Газель», с черепашьей поспешностью обгоняющая еще более медлительную «четверку». Ярко-красный болид приближался к совершающим нехитрый маневр гонщикам с угрожающей скоростью.
«Если ты не подчинишься, ты погибнешь».
Подчиниться, прекратить сопротивление и позволить врагу полностью подчинить себе все тело. Душа Яны требовала отказаться, но разум, наблюдающий стремительно приближающийся бампер «Газели», смирился с неизбежным. На такой скорости не спасут даже подушки безопасности.
«Если ты погибнешь, то даже не поймешь, за что. Редкостная глупость».
Фургон и не думал брать вправо.
«У тебя очень мало времени».
— Твари! — Девушка закрыла глаза и расслабилась, позволив противнику окончательно перехватить управление. — Твари!
«Умница!»
«Ауди» резко вильнул, уходя от столкновения с «Газелью», сбросил скорость и остановился у обочины. Следом, бампер к бамперу, припарковался бордовый «Линкольн», из которого выскочили двое широкоплечих мужчин с рыжими волосами и аккуратными бородками. Бережно вытащив бесчувственную Яну из машины, они перенесли ее в свой автомобиль и тут же умчались.
А еще через минуту из наведенного по все еще работающему телефону портала выпрыгнул Кортес. Но было поздно.

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь. 
Москва, Ленинградский проспект, 3 августа, пятница, 21:12 

— Я нашел ее машину на Кутузовском, неподалеку от станции метро, — угрюмо произнес Кортес. — Ключи в замке зажигания. На сиденье включенный мобильник и сумочка. Она ничего не взяла с собой.
— Мы опросили всех: контролеров, дежурных по станции, полицейских, — мрачно добавил Артем. — Один постовой видел, как «Ауди» останавливался, он обратил на него внимание, потому что он очень резко затормозил у обочины. Но полицейский клянется, что из машины никто не выходил и рядом с ней никого не было.
— Ему отвели глаза, — буркнула Инга. — Это очевидно.
Сантьяга кивнул.
— Яна не позволила бы похитить себя обычным челам, — пробормотал Артем. — Ее взяли маги. Очень опытные и сильные маги.
Кортес скрипнул зубами:
— Комиссар, я…
— Кортес, — Сантьяга покачал головой, — мы с вами давно знаем друг друга, поэтому, пожалуйста, давайте обойдемся без лишних слов. Темный Двор высоко ценит сотрудничество с вашей командой, и мы приложим все силы, чтобы разобраться в ситуации. Я официально заявляю, что Яна находится под защитой Великого Дома Навь.
Эта фраза значила много: Темный Двор ревностно защищал своих подданных. С другой стороны, похитители, кем бы они ни были, наверняка знали о тесных взаимоотношениях между навами и наемниками. И все равно решились на операцию.
— Но кто мог ее похитить? — развела руками Инга. — Кому это понадобилось?
— У нас в последнее время даже не было никакого контракта, — поддакнул Артем.
— Старые враги? — предположила Рыжая.
— Кодекс запрещает мстить наемникам, — напомнил Артем. — Даже после ликвидации Богдана ле Ста все было тихо. Нет, здесь что-то другое.
Кортес покосился на комиссара:
— Может, все дело в нарастающем кризисе? Мы принимали участие во всех последних заварушках Тайного Города, и кто-то из ваших соперников решил вывести нас из игры?
— Возможно, — Сантьяга задумчиво потер висок. — Возможно, похищение действительно связано с текущим кризисом, но… — Комиссар помолчал. — Скажите, Кортес, вы знаете Яну гораздо лучше ваших компаньонов. — Нав снова выдержал паузу. — Она похожа на своих родителей?
— В каком смысле? — удивился наемник.
— Внешне. Знаете, дети обычно наследуют некоторые черты родителей: форма носа, глаза, губы. Не мне вам объяснять.
— Я понимаю… — Кортес тряхнул головой. — Неожиданный вопрос… На родителей? Ее отец умер, а мать… — Наемник нахмурился, припоминая детали. — Нет, на мать Яна мало похожа. Мы редко говорили на такие темы.
— А при чем здесь родители? — поинтересовался Артем.
— Сантьяга, не может быть. — Инга закусила губу. Она догадалась, куда клонит комиссар.
— Я должен проверить все варианты, — тихо ответил он.
— Какие варианты? — насторожился Кортес. Сантьяга внимательно посмотрел на наемника:
— Вероника Пономарева жива и, вероятно, выполняя приказ Ордена, ищет других перерожденных наложниц Азаг-Тота.
— Вы хотите сказать…
— Вполне возможно, что Яна — одна из них. Одна из трех оставшихся на планете гиперборейских ведьм.

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 3 августа, пятница, 21:13 

Это сон?
Или явь?
Сознание накатывало волнами, но не задерживалось надолго. Разум не хотел воспринимать окружающую действительность. Не хотел, и всё. Но обрывочные фразы долетали до оглушенного мозга, вызывая непонимание и удивление.
— Десять кубиков!
— У нас же есть время! «Время на что?»
— Десять кубиков, я сказал!
«Десять кубиков чего?»
Тонкая игла нашла дорогу к вене. Боли от укола не было, видимо, мозг отказался ее воспринимать, но Яна физически ощутила, как ее кровь смешивается с чем-то чуждым, с чем-то ядовитым и неприятным… Как ее кровь смешивается с этим и становится другой. Как кровь становится ЕЕ НАСТОЯЩЕЙ КРОВЬЮ.
— Ее трясет!
— Но она не умерла.
— Накройте ее чем-нибудь. И развяжите.
— Кто знает, что она сделает, придя в себя?
— Это будет не скоро. Минимум, через пару часов.
— Я бы не хотел…
— Да развяжи ее, лейтенант, все равно эта девица уже наша.
«Наша? Чья? Вы ничего не путаете?» Яна проваливалась все глубже и глубже. Голоса затихали становились невнятным гулом, шепотом волн, тишиной. И эту проклятую тишину заполнила бессильная злоба на всех.
Злоба, постепенно перерастающая в ненависть.
— А она красивая.
— Конечно, Кортес вряд ли бы заинтересовался уродиной.
— Азаг-Тот тоже.
— Умеют жить, ублюдки.
«Кортес? Кортес, милый, где ты? Помоги!! Пожалуйста, не оставляй меня одну с этими подонками!»
«Забудь о нем».
«Кто это сказал?»
— Красивая грудь.
Руки, чужие руки скользят по телу. Что они делают? Кажется, натирают каким-то маслом. Открыть глаза! Надо открыть глаза! Посмотреть на врагов, запомнить. Надо открыть глаза!
«Они открыты!»
«Почему я ничего не вижу? Откуда этот золотой туман?»
«Это пройдет».
«КТО ЭТО СКАЗАЛ?!!»
— Кожа такая бархатистая, никогда не скажешь, что она наемник. Ухаживает за собой.
— О чем это вы здесь треплетесь?!
— Что, и поболтать нельзя?
— Забыли, кто тут у вас?
«Я! Здесь только я! А кто я такая?»
«Ты вспомнишь…»
— Сколько вы еще будете возиться?
— Вы же сами сказали: воспроизвести рисунок как можно точнее.
Покалывание на правой части головы. На коже. Кто-то наносит татуировку? На голову? Зачем? Там же волосы и ничего не будет видно. Что за безумие, делать татуировку на голове? Это же некрасиво! Я не хочу…
Яна слабо пошевелила пальцами — единственная доступная форма протеста — и почувствовала на них что-то мягкое, рассыпающееся… Несколько пышных черных локонов, которые по недосмотру цирюльника остались на руках девушки, упали на пол.
— Она приходит в себя?
Чей-то палец одернул веко.
— Нет.
«Они остригли мои волосы…»
«Так надо».
«Кто ты? Кто разговаривает со мной?»
«Спи… спи…»
Жар в лицо. Горячий воздух ласкает кожу, дымок щекочет ноздри.
«Где-то рядом костер? Как тогда, с Кортесом, на острове. Он ловил рыбу на гарпун, а потом развел костер прямо на пляже и запек добычу в песке. Невероятно вкусно! Остров пустынный, необитаемый, можно делать что хочешь. В ту ночь мы так и не добрались до бунгало, проведя ее под чудным тропическим небом. И вместе встретили рассвет. И Кортес сказал, что солнце всходит только ради меня…»
«Кто такой Кортес?»
«Кортес?»
Кто-то громко застонал, и Яна открыла глаза.
— Как ты себя чувствуешь?
Высокая бритая наголо девица с золотыми, лишенными зрачков и белков глазами, участливо смотрела на Яну. Точнее, девушка поняла, что участливо: по интонации, по выражению лица, золотые глаза незнакомки были холодны и бесстрастны.
— Как ты себя чувствуешь?
— Плохо.
Язык едва слушался, и ответ получился невнятным. Но бритая поняла.
— Голова болит?
Виски горели так, словно незнакомка приложила к ним угли из своего костра.
— Да.
— Слишком много чистого «стима» сразу, — объяснила бритая. — Организм не справляется. Но ничего, сейчас я тебе сделаю классное зелье. То, что лучше всего подходит гиперборейской ведьме.
— Кому?
— А как ты думаешь, кто ты? — В дальнем углу комнаты корчился привязанный к железному столбу человек — под его ногами горел костер. Но незнакомка совсем не обращала внимания на такую мелочь. — Хочешь посмотреть на себя?
— Да. — Яна постепенно приходила в сознание, и теперь ее голос прозвучал гораздо увереннее.
Девица протянула пленнице зеркало:
— Смотри.
Яна жадно взглянула на свое отражение и закусила губу.
«Нет!!»
Глаза, лишенные зрачков и белков. Глаза, холодные и бесстрастные. Глаза, наполненные тяжелым, мрачным золотом. Глаза незнакомки.
«Мои глаза!»
Пышные волосы исчезли, их словно соскоблили с головы, кожа была абсолютно гладкой и мягкой на ощупь. Никаких следов волос! А правую сторону черепа украшал витиеватый черный знак, такой же, как на голове незнакомки. Яна коснулась его пальцами.
— Это подпись Азаг-Тота, — объяснила девица. — Да коснется нас его ненависть.
«Чьи это слова? Неужели мои губы?..»
Бритая улыбнулась:
— Меня зовут Вероника. Добро пожаловать в Гиперборею, сестренка.
— Меня зовут Яна, — рассеянно ответила пленница, продолжая изучать свое отражение.
— Назови имя, — попросила Вероника. — Ты должна помнить имя.
— Имя?
Странно, но теперь, когда первое удивление прошло, Яна неожиданно поняла, что ее нынешний образ не так уж и плох. Даже более того: он оригинален, подчеркнуто изыскан и, что самое главное, он правилен! Девушка вдруг подумала, как дико и нелепо смотрелись на ее голове волосы. Как глупы и обыденны были синие глаза. В них не было силы. Не было красоты вечности. Разве такие глаза способны отразить всю глубину ненависти Кадаф?
— Назови имя! — требовала Вероника.
— Лазь! — Оно пришло из ниоткуда. — Из памяти.
«Из моей памяти?» «Из моей». «Чье это имя?»
— Лазь! Значит, погибла Гуля. Туда и дорога этой уродине! — Вероника рассмеялась. — Яна, извини, что я устроила здесь барбекю, но ты должна была находиться поблизости от места проведения обряда — зелье очень быстро портится. — Она протянула девушке фарфоровую тарелку, на которой застыла странная бурая масса. — Съешь.
— Я не хочу.
От угощенья веяло силой и болью.
— Так надо, Яна, слизни, — повелительно приказала Вероника. — Ты должна это съесть!
Что-то чужое, поднявшееся из глубины души, заставило девушку слизнуть бурую массу.
— Как хорошо!
— Я же обещала!
Головная боль прошла. Тело наполнилось легкостью и энергией, чудной, бурлящей энергией. Яна вновь опустилась на ложе.
— Как хорошо…
И опять забытье.
«Кортес, Кортес, что они делают со мной?!»
«Кто такой Кортес?»
«Кортес мой мужчина…»
«Забудь о нем!»
«Забудь!»
Дикая боль в голове.
«Нет! Кортес! Помоги мне…»
И опять забытье…
И лучше бы не просыпаться…

Офис компании «Неприятные Ощущения». 
Москва, улица Большая Лубянка, 3 августа, пятница, 23:00 

Никогда еще Артем не видел напарника в столь подавленном состоянии. Покинув Цитадель, угрюмый Кортес не проронил ни слова и даже старался не смотреть на компаньонов. Оказавшись в офисе «Неприятных Ощущений», куда Артем привез, друзей, Кортес для начала разбил о стену свой мобильный телефон, а затем принялся нарезать бесцельные круги по комнате.
— Гиперборейцы вне закона. — Видимо, эта мысль не давала наемнику покоя все время после разговора с комиссаром.
— Сантьяга обещал помочь… — осторожно начал Артем.
— Сантьяга один из тех, кто лично убивал тварей Азаг-Тота, — напомнил Кортес. — Кроме того, у него очередной кризис. И интересы Темного Двора. Если Великие Дома потребуют смерти всех гиперборейцев, комиссару некуда будет деваться.
— Комиссару всегда некуда деваться, — примирительно проговорил Артем. — А в итоге он каждый раз находит выход.
— Я не могу доверить ему судьбу Яны.
— Тогда скажи, что делать.
— Не знаю! — Кортес прошелся по офису, пнул кресло, на мгновенье задержался у шкафчика с кубком и резко развернулся: — Не знаю!
— Хватит ныть! — Кортес осекся: молчавшая до сих пор Инга произнесла эту фразу громко и безапелляционно. — Я думаю, ты должен обязательно поговорить с Яной!
— Что ты имеешь в виду?
— То и имею, — ответила девушка. — Она для тебя хоть что-нибудь значит?
— А ты как думаешь?
— Ты должен сказать ей об этом. Сам. Глядя в глаза.
— Предлагаешь ворваться в Замок? — осведомился Артем. — Ты представляешь, как его охраняют? Это тебе не пентхауз Юрбека. Тем более во время войны.
— О мелочах я еще не думала, — гордо бросила Инга. — Главное, мы должны понять: имеет для нас значение тот факт, что Яна перерожденная наложница Азаг-Тота, или нет?
— Для меня нет, — отчеканил Кортес. — Мне плевать.
— Мне тоже, — поддержал наемника Артем. — Яна наш друг, и этим все сказано.
— Я согласна, — кивнула Рыжая. — Ведьма она или нет, гиперборейка она или не гиперборейка, Яна — наша. И мы должны помочь ей, невзирая ни на что. И Яна должна знать об этом.
— Она это знает, — сообщил Кортес.
— Я думаю, сейчас она ничего не знает, — отрезала девушка. — И ни в чем не уверена. Яна наверняка выбита из колеи.
— Но в Тайном Городе… — начал было Артем.
— Плевать на Тайный Город, — заявила Инга. — Утрутся!

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 3 августа, пятница, 23:33 

— Операторы докладывают, что подняли энергию защитных полей Замка почти до максимума, — сообщил командор войны Теодор ле Ман, подойдя к Гюнтеру. — Но, честно говоря, я не понимаю, капитан, зачем вы отдали это распоряжение: если наблюдатели Великих Домов не засекли прошлый гиперборейский аркан, то…
— Вероника собирается открыть Врата Нэба, — объяснил Шайне. — Всплеск энергии, который они дадут, очень высок, и противник может почувствовать его. Мы не имеем права рисковать.
Ле Ман кивнул, помолчал и снова спросил:
— Возможно, это не мое дело, капитан, но, может быть, мы напрасно оставили ведьму одну? Кто знает, что придет в ее гиперборейскую голову?
— Ерунда, командор, ерунда, — рассмеялся Гюнтер. — Даже если она нарушит наш приказ и вытащит сюда всех иерархов Кадаф, жить они будут очень недолго: мы выдали Веронике ровно столько Золотого Корня, сколько требуется на открытие врат, а без него гиперборейские ублюдки слабее тараканов. — Шайне зевнул. — Все под контролем.
После того как последний рыцарь покинул комнату, Вероника несколько минут просто сидела на каменном полу, неподвижно глядя на стену. Со стороны это выглядело так, словно девушка собирается с мыслями в преддверии сложного заклинания, повторяет про себя последовательность действий, готовит организм к резкому всплеску магической энергии. На самом деле она просто думала. Открытие Врат Нэба было непростым делом, но Веронике не требовалось времени на проработку деталей: знания были заложены в ее мозг, и память услужливо подсказывала девушке необходимую последовательность ритуала. Ведьма, воспользовавшись предоставленной паузой, в последний раз взвешивала последние события: свои поступки, реакцию чудов, их поведение, а также продумывала дальнейшие шаги. Те, которые последуют за открытием врат.
«Орден заглотнул наживку. Разумеется, верить рыцарям нельзя. Но главное сделано — они согласились сотрудничать. А с какой целью… — Вероника улыбнулась. — Цели еще надо достигнуть. И на этом пути Орден ожидает много неприятных сюрпризов».
Продолжая улыбаться, ведьма подтянула к себе клетку, по которой неистово носился маленький хорек, вытащила пушистого зверька, провела рукой по мягкому меху и резким, быстрым движением оторвала ему голову.
— Первая кровь хищника во имя ненависти твоей, Великий Господин. Кровь убийцы — лучшая кровь.
Вероника досуха выжала бьющуюся в конвульсиях жертву в котелок, в который была налита черная краска, отбросила тельце в сторону и взялась за небольшой аквариум, где плавала щука.
Ненависть Азаг-Тота требовала ответной ненависти, Великому Господину не нравились покорные жертвы, овцами бредущие на алтарь, — какую энергию можно вытянуть из них? Нет, приготовленный к закланию «агнец» должен сочиться яростью, должен пытаться убить жреца до самого последнего момента, должен ненавидеть. Именно поэтому гиперборейцы предпочитали убивать в своих обрядах хищников и воинов. Для открытия Врат Нэба Веронике было достаточно животных.
Хорек, щука и ястреб. Под негромкие, произнесенные на азаме фразы, их кровь смешалась с краской, и девушка почувствовала, что по комнате скользнула первая волна воздуха. Легкая, как перо феникса, холодная, как сердце Азаг-Тота.
— Прими мою благодарность, Великий Господин, за то, что согласился принять кровь этих тварей. Пусть их ненависть вольется в твой костер.
Ведьма взяла тонкую кисточку и принялась чертить Врата Нэба, не спеша, она никогда не отличалась способностями к рисованию, но очень старательно. Место жреца, печати Сторожевых Башен, символы Доступа, благословляющие подписи, знаки Силы… Изображение было гораздо сложнее Врат Нанна, которые Веронике уже доводилось открывать, но девушка справилась. Ее рука была тверда, глаз точен, и она ни разу не ошиблась в сопровождавших начертание молитвах на азаме, древнем языке гиперборейцев.
Покончив с художествами, девушка возложила на голову безупречно белый венец Ану, с изображенным на нем ключом Врат Нэба, сбросила с себя рубаху и громко возвестила:
— Волей твоей, Великий Господин, я открою врата Нэба!
Вторая волна ветра прошла по комнате. Более продолжительная. Более холодная.
Вероника опустилась на колени, поцеловала печать Врат, поднялась и расставила по своим местам светильники. Их было семь: четыре на Сторожевые Башни, два у места жреца, и один — в центр начертанной на полу композиции. Бронзовые светильники изготовили чуды по рисункам ведьмы. В масло каждого из них девушка налила «стим» и над каждым прочла заклятие Бога Огня, услышав которое языки пламени становились ровными и синими. И холодными. И совершенно не чадили.
— Прими мой заговор, как почитание ненависти твоей и силы!
Покончив со светильниками, ведьма взяла мешочек белой пшеничной муки, рассыпала ее вокруг Врат, изобразив правильную окружность, затем встала к северной Сторожевой Башне и, прикрыв глаза, стала медленно обходить композицию по часовой стрелке, нараспев читая старинное заклинание:

Дух Стремительной планеты, помни!
Нэб, Хранитель Богов, помни!
Нэб, Отец Святого Писания,
Подписанного меж тобой и родом человечьим,
Я взываю к тебе!..

Девять кругов — девять минут, Вероника двигалась очень медленно. Холодный воздух, едва ощущавшийся во время предыдущих манипуляций, обратился пронзительным ветром, клубящимся вокруг ведьмы ледяным пожаром и покрывающим стены комнаты синим инеем. Но девушка не чувствовала его вьюжного дыхания: что значит холод для чистокровной гиперборейской ведьмы? Даже мурашки не побежали по обнаженному телу Вероники.

Лазакас шин талсас канпа!
Нэбос атанатос канпа!
Йа гааш! Йа сааш! Йа каколомани-йаш!
Йа Маакалли!

Слова на древнем азаме, сложнейшем языке, которым иерархи Кадаф владели с рождения, добавляли льда в охваченную яростным морозом комнату. Черные знаки Врат покрылись кристалликами голубоватого льда. Беспощадно холодный вихрь просочился внутрь очерченного мукой круга и резвился в самих Вратах. Под его жестокими порывами огонь покинул центральный светильник, и ровное синее пламя поднялось до пояса девушки.
— Аштаг кареллиош! — провозгласила Вероника, становясь на место жреца.
Пламя синим облаком поднялось к потоопсу.
— Нэбос руаббат, Нэбос клон кашир!
Облако стало желтым, наполнившись тяжелым золотом Кадаф. Таким же, каким пылали глаза ведьмы.
— Нэбос дор мук-кирдар Азаг-Тот хколлен!!
Крупные капли золотого дождя упали на рисунок врат Нэба, который сразу же запылал синим огнем. Из каждой линии, начерченной черной краской, поднялось плотное синее пламя. Холодное пламя. А между его гудящими лепестками яростно извивался еще более холодный ветер.
— Наши миры соединились! Договором своего рода! Ключом Нэба! Подписью Великого Господина!
Пламя взметнулось до потолка. Светильники Сторожевых Башен выпустили огонь навстречу друг другу, создав вдоль линии, начертанной белой мукой, пылающую ледяным холодом изгородь.
— Я приказываю вратам распахнуться!
Пламя, игравшее на Вратах Нэба, мягко умерло, но ветер развеселился не на шутку, а в центре рисунка, там, где стоял рассыпавшийся под напором ледяного дыхания гиперборейской магии светильник, возник бугорок мелкой черной пыли.
— Я приказываю! И я имею право на это! Пусть будет так!
Пыль, освещенная призрачным золотым сиянием, все прибывала. Интенсивность потока возрастала, а пронзительный ветер подхватывал черные частички, образуя еще небольшое, но все увеличивающееся в размерах торнадо. Золотистое свечение медленно поднималось вверх, постепенно концентрируясь в яркую звездочку, и по мере того, как эта звездочка приближалась к потолку, пыль слипалась в плотный черный кокон.
Вероника радостно рассмеялась, сбросила венец Ану и легким движением ноги разорвала пшеничный круг:
— Получилось! Получилось!! Ты пришел!
Ветер стих, ледяное пламя погасло, оставив после себя лишь кристаллики синего льда на стенах. Посреди комнаты стоял высокий, не менее восьми футов ростом, мужчина, с пронзительно красной, словно горящей кожей и длинными черными волосами. Голову пришельца венчала причудливая железная корона, растущая прямо из могучих плеч и толстой шеи, а свободные желтые одежды, перехваченные широким поясом, были одеждами воина: плотные, но не стесняющие движений.
— Приветствую тебя, Элигор, — произнесла Вероника, нисколько не смущаясь своей наготы.
Золотые глаза краснокожего скользнули по подписи Азаг-Тота, украшающей бритую голову ведьмы, ноздри раздулись — пришелец явно оценил бурлящую в девушке энергию Кадаф, и только после этого он слегка кивнул:
— Приветствую тебя, Тасмит. — У Элигора был красивый бархатный баритон.
Дверь распахнулась, и на пороге возник улыбающийся Гюнтер.
— Орден рад тебя видеть, повелитель шестидесяти легионов! — громко произнес капитан гвардии. — Ты должен немедленно предстать перед великим магистром.
Гипербореец удивленно вскинул брови, пару мгновений презрительно разглядывал чуда, а затем вновь повернулся к Веронике:
— Ты предала нас, ведьма?
Шайне победительно рассмеялся, а девушка, угрюмо посмотрев на мастера войны, опустила плечи:
— У меня не было выхода.
Великий магистр принял Элигора в тронном зале не потому, что желал оказать гиперборейцу честь — Леонард де Сент-Каре просто не хотел садиться с иерархом Кадаф за один стол. Он молча подождал, пока любимый воитель Азаг-Тота подойдет к подножию трона, с минуту изучал тонкое, хищное лицо гиперборейца и только после этого внушительно произнес:
— Теперь ты понимаешь, благодаря кому оказался на Земле?
Гюнтер, который занял место у правой руки великого магистра, усмехнулся, Вероника опустила глаза.
— Единственное, что мне непонятно, так это то, почему я до сих пор жив, — не стал скрывать Элигор, яростно глядя прямо в глаза Леонарда. — Ты победил, чуд, радуйся. Каким-то, не знаю, каким образом, но тебе удалось склонить к предательству наложницу Великого Господина. — Гипербореец сплюнул. — Не думаю, что это было сложно — я всегда говорил Азаг-Тоту, чтобы он не доверял шлюхам, а он мне не верил. Теперь я в твоей власти, но не надейся, что моя ненависть погаснет.
— Честный ответ, — бесстрастно произнес де Сент-Каре. — Но я ждал чего-нибудь подобного от тебя, Элигор, в старых хрониках указывается, что ты был одним из лучших воинов Кадаф.
— Полагаю, это были навские хроники, — едко заметил гипербореец. — Не помню, чтобы я позволил хоть одному чуду бежать с поля боя.
По лицу великого магистра скользнул гнев:
— Ты ищешь смерти?
— Пока ты не предложил мне ничего иного, — пожал могучими плечами Элигор и свысока посмотрел на Шайне: даже далеко не низкорослый мастер войны доходил гиганту едва ли до плеча. — А я не привык пресмыкаться. Азаг-Тот, да хранит меня его ненависть, учит нас пылать яростью, а не сочиться трусостью.
— Не слишком ли он фанатичен? — буркнул де Сент-Каре. — Нужно было вытащить из Бестиария более смышленого иерарха.
Вероника поджала губы.
— Мы и не хотим, чтобы твоя ненависть погасла, воин, — вкрадчиво произнес Гюнтер. — И уж тем более не желаем, чтобы сердце твое наполнилось страхом — на войне не нужны трусы.
— Ты предлагаешь мне подраться?
— Я предлагаю тебе подраться вместе с нами. Против общего врага.
— Кажется, чуд, ты спутал меня с Красной Шапкой, — холодно процедил Элигор. — Я не наемник.
— И у нас есть то, что тебе нужно. — Шайне, сделавший вид, что не услышал ответ гиперборейца, достал из кармана камзола ампулу с бесцветной жидкостью.
— Что это? — презрительно спросил краснокожий гигант.
— Золотой Корень, — улыбнулся мастер войны. — У нас много Золотого Корня.
— За это вы купили наложницу?
— И за это тоже, — подтвердил Гюнтер, бросив веселый взгляд на опустившую голову Веронику. — Поверь, ей нравится у нас. Понравится и тебе.
— Поверь и ты, нелюдь, — неожиданно весело, в тон чуду отозвался гипербореец, — что в отличие от этой блудливой твари я не боюсь смерти. И если Золотой Корень — это все, что ты способен мне предложить, то можешь приступать к казни, да хранит меня ненависть Великого Господина.
— А если не все? — веско поинтересовался Леонард. — Если мы готовы предложить тебе еще кое-что?
— Что именно? — Гигант резко повернулся к великому магистру.
— Я не хочу тебя покупать, воин, — неожиданно миролюбиво произнес старик. — Я хочу договориться.
Элигор помолчал.
— Вам нужны войска?
— Да, — признал Леонард. — Мы хотим использовать армию Кадаф против Великих Домов. Сейчас очень подходящий момент для большой войны.
— А что получим мы? — осведомился гипербореец.
— Возрождение.
Вероника удивленно посмотрела на де Сент-Каре, а тот, в свою очередь, не спускал тяжелого взгляда с Элигора.
— Объясни, — попросил повелитель шестидесяти легионов.
— Мы прекрасно понимаем, что воины Азаг-Тота не станут драться за Золотой Корень, — усмехнулся великий магистр. — А посему я готов предложить вам территорию, на которой вы сможете восстановить гиперборейский культ. После победы, разумеется.
— Подобная щедрость должна иметь четкие границы, — осторожно, после долгой паузы, сказал Элигор.
— Они существуют, — подтвердил Леонард, — но их немного.
— Я слушаю.
— Разумеется, вы не сможете перетащить на эту территорию замок Кадаф, ваша крепость останется в Глубоком Бестиарии, как и ее ключник.
— Вы так боитесь Носящего Желтую Маску? — скривился гипербореец.
— Опасаемся, — спокойно кивнул де Сент-Каре.
— Хорошо, — задумчиво протянул Элигор. — Честно говоря, я сам недолюбливаю ублюдка. Это все?
— Азаг-Тот останется там, где он находится сейчас, — твердо отчеканил великий магистр. — Он заключен навечно, и мы не собираемся предоставлять ему свободу.
— Ожидаемое условие, — сквозь зубы процедил гипербореец.
— И последнее: вам будет запрещено культивировать Золотой Корень. Орден будет поставлять его в необходимых количествах.
— Тогда в чем же заключается возрождение? — осведомился Элигор.
— В том, — жестко улыбнулся Леонард, — что вы перестанете быть пылью Глубокого Бестиария.
— И станем вашими вассалами!
— И вернетесь в мир.
Гипербореец резко вскочил, но так же резко остановился и глубоко вздохнул:
— Я должен подумать. — Он покосился на Шайне. — Прикажи отвести меня в камеру.
— В этом нет необходимости, — щедро махнул рукой Гюнтер, — мы верим в твое здравомыслие, Элигор. Вероника проводит тебя в свой кабинет и поведает о тех изменениях, которые произошли в мире. Мы ждем тебя через час.
Гиперборейцы молча, не поклонившись и не проявив никаких иных форм уважения, вышли из тронного зала.
— Твой кабинет прослушивается? — тихо спросил Элигор.
Они поднялись на несколько этажей и теперь шли по длинному коридору, направляясь к покоям Вероники.
Девушка молча кивнула в ответ и тут же, едва слышно пробормотала:
— Ты был великолепен, воин, даже Азаг-Тот не сыграл бы эту роль более убедительно.
Гипербореец быстро огляделся и, убедившись, что в коридоре пусто, стремительно опустился на колени и поцеловал девушке руку:
— Прими мою покорность и мою ненависть, Тасмит. Прости, что мне пришлось оскорбить тебя.
— Так было нужно, — прошептала ведьма. — Так было нужно.

* * *

— Красномордый урод, — устало буркнул великий магистр. — Неужели действительно нельзя было вытащить из Бестиария менее фанатичного адепта Азаг-Тота?
— У него нет менее фанатичных сторонников, — пожал плечами Гюнтер. — Нам еще повезло, что Вероника стала гиперборейской ведьмой благодаря перерождению: философия Кадаф чужда ей.
— Ты уверен?
Шайне самоуверенно улыбнулся:
— Я провел с ней достаточно много времени, чтобы убедиться, что Вероника обычный и очень перепуганный чел.
— Надеюсь, ты прав.
Гюнтер понял, что пора уходить, но не смог не задать мучивший его вопрос:
— Признаться, повелитель, предложение, которое вы сделали мерзавцу Кадаф, удивило меня. Вы действительно позволите им возродить Гиперборею?
Де Сент-Каре поморщился:
— Это будет зависеть от того, как твари Азаг-Тота станут воевать за нас. Если они докажут свою лояльность и управляемость, то я всерьез подумаю о предоставлении им определенной автономии — рано или поздно нам опять могут понадобиться штурмовые войска.
— Вы смотрите далеко вперед, повелитель, — пробормотал Шайне.
— Это моя обязанность. — Леонард помолчал. — А в случае неприятностей мы с легкостью раздавим гиперборейцев силами гвардии — рыцари недолюбливают тварей Кадаф.
— Это точно, — хохотнул Шайне.
Великий магистр внимательно посмотрел на капитана.
— Скажи, Гюнтер, как воины отнеслись к перспективе союза с ублюдками Азаг-Тота?
— Как солдаты! — уверенно заявил мастер войны. — Каждый рыцарь понимает, что интересы Ордена требуют гибкой политики.
— Это точно?
— Абсолютно.

* * *

Сон не шел. Не приходил, отгоняемый тяжелыми мыслями, не приносил успокоения в душу. Помучившись с полчаса, Рик Бамбарда сдался, перевернулся на спину и, не зажигая свет, уставился в черный потолок. В памяти вновь всплывали события прошедшего дня.
Впервые в жизни рыцарь, командор войны Бамбарда был озадачен. И не просто озадачен — он пребывал в полнейшем замешательстве. Услышанное на совещании у нового капитана гвардии не понравилось старому служаке. Очень не понравилось, а хуже всего то, что он должен был довести эту новость до подчиненных своими словами, а если уж быть до конца откровенным, то самому Рику требовалось не меньше дня, чтобы осознать, а главное — принять эту новость. Но времени не было. Был приказ. А командор войны Бамбарда не зря служил в гвардии почти сотню лет — что такое приказ, он понимал очень хорошо.
Приказы надо выполнять.
Рик вернулся в казарму, вызвал своих гвардейцев в комнату совещаний, вытянулся у стены и молча застыл, пытаясь собрать воедино пляшущие мысли. Он знал, что в расположении гвардии проходят десятки подобных совещаний. Каждый лейтенант, каждый рыцарь, командор войны получил приказ и должен был довести его до сведения подчиненных. Бамбарда с огромным удовольствием послал бы своих гвардейцев к какому-нибудь другому лейтенанту, да и сам бы послушал, чего греха таить, но командир не должен малодушничать ни в каких ситуациях.
— Господа гвардейцы! — Рик откашлялся. — Стало быть, наш вождь, великий магистр, повелел, э-э… довести до вашего сведения… э-э… следующее.
Речь была выстроена только до этого предела. Что и как говорить дальше, Бамбарда не представлял, но карие глаза гвардейцев, не отрываясь, смотрели на него. Да и приказ…
«Будь оно все проклято!»
— Как вы знаете, наш… э-э…
Гюнтер Шайне требовал, чтобы следующая фраза звучала так: «как вы знаете, мастер войны Франц де Гир запятнал свое имя трусливым поведением», но Рик, как ни старался, не смог произнести этот бред. Франц — трус?! Герой целой кучи войн? Чушь! Поэтому Бамбарда снова сбился и промямлил:
— Как вы знаете, э-э… Орден недоволен поведением зеленых выродков и в ближайшее время предъявит им ультиматум. Вы знаете его суть — люды завладели технологией синтеза Золотого Корня, что подрывает равновесие в Тайном Городе и угрожает славной Чуди. Поэтому великий магистр и… э-э… новый капитан гвардии приняли на себя ответственность перед советом Ордена и постановили, в случае необходимости, нанести упреждающий удар.
— Во славу Ордена!
— Ура!!
Лицо старого вояки смягчилось, но тут же снова напряглось. Оставалось сообщить самую гадкую новость. Точнее, две гадкие новости.
— К сожалению, э-э… капитан гвардии де Гир не согласился с советом Ордена и принял решение сложить с себя полномочия э-э… это первое. — В кабинете повисла гробовая тишина. — И второе. Поскольку Темный Двор отказался выступить против Зеленого Дома, великий магистр решил призвать на помощь гиперборейцев. Они составят штурмовые отряды.
Рик тяжело вздохнул и замолчал.
— Разумный подход, — осторожно произнес кто-то. — Зачем посылать в бой гвардию, если есть возможность пожертвовать тварями Кадаф.
— Гиперборейцы наши враги, — протянул в ответ другой рыцарь.
— Сейчас — союзники.
— Есть вещи, для которых не существует понятия «сейчас» или «раньше». Они установлены раз и навсегда.
— А сколько раз Орден вступал в тактические союзы с Темным Двором? Или с Зеленым Домом?
Бамбарда понимал, что это должен говорить он, командир, но пустил спор на самотек.
— Философия Кадаф чужда этому миру. Они никогда не скрывали, что их цель тотальное уничтожение.
— Пусть уничтожают зеленых.
— Франца де Гира сняли из-за этого? — спросил молодой рыцарь-мститель. — Из-за того, что он не хотел вступать в союз с Кадаф?
Рик попытался пожать плечами, а затем дернул головой:
— Да.
— А почему он не хотел вступать в союз?
Группа напряженно ожидала ответа. Бамбарда откашлялся и ответил так, как думал:
— Во-первых, он не верит гиперборейцам. А во-вторых… Во-вторых, мастер войны считает, что союз с тварями Кадаф обесчестит Орден. Великий магистр отбросил все ключевые договоренности, и теперь у Темного Двора и Зеленого Дома есть повод, чтобы объединиться и начать войну против нас.
Неправильные слова, ненужные, но ответить по-другому Рик не мог.
В эту ночь в казармах гвардии не спалось многим рыцарям.

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь. 
Москва, Ленинградский проспект, 4 августа, суббота, 06:03 

— …Таким образом, в связи с нежеланием Великого Дома Людь сотрудничать с прочими Великими Домами на доверительной основе Орден не видит иного выхода, кроме объявления следующих требований:
1. Великий Дом Людь обязан до пятнадцати часов объяснить Ордену и Темному Двору свою позицию в данном вопросе;
2. Великий Дом Людь обязан немедленно допустить экспертов прочих Великих Домов к захваченной лаборатории, дабы они могли убедиться, в том, что она находится в неработоспособном состоянии;
3. Великий Дом Людь обязан немедленно начать переговоры относительно дальнейшей судьбы лаборатории.
В случае отказа Великого Дома Людь принять хотя бы одно из этих требований Орден оставляет за собой право на любые действия, которые сочтет необходимыми для обеспечения собственной безопасности…

Сантьяга выключил телевизор и посмотрел на князя:
— Блестящая речь, вы не находите?
— Ты обещал, что они начнут войну, — сварливо заметил повелитель Нави.
— Я обещал, что они начнут войну сегодня, — уточнил комиссар. — А перед этим постараются оправдать свои действия в наших глазах и соблюсти все обязательные церемонии. Кроме того, гвардия должна привыкнуть к новому капитану.
— С чего ты взял, что чуды заменили мастера войны? Они уверяют, что это не так.
— Ультиматум зачитал лично де Сент-Каре, — пожал плечами Сантьяга. — А обычно это делает Франц де Гир.
— И ты знаешь, кто его заменил?
— Догадываюсь.
Князь помолчал.
— Война начнется в три часа дня?
— Гм… — Сантьяга почесал кончик носа. — Пожалуй, чуть раньше. Гиперборейцы сумеют объяснить гордым рыцарям, что некоторые этические нормы на войне не действуют.
Из мрака кабинета высунулась голова Ортеги:
— Князь, люды настаивают на переговорах с вами.
— Они тоже смотрят телевизор, — заметил комиссар. — Готовьте канал, — распорядился повелитель Темного Двора.
— Демарш Великого Дома Чудь может серьезно навредить благополучию Тайного Города, — осторожно произнесла королева Всеслава. Несмотря на раннее утро, ее величество выглядела великолепно. — Горячность рыцарей давно вошла в поговорку, а война не нужна ни нам, ни, я уверена, вам.
— Почему вы решили, что Темный Двор собирается воевать? — осведомился князь.
Королева тонко улыбнулась:
— Орден вряд ли бы решился на столь жесткий ультиматум, если бы не получил гарантии вашей поддержки.
Повелитель Нави помолчал, давая возможность Всеславе поверить в ее собственные выводы, и поинтересовался:
— Что вы предлагаете?
— Зеленый Дом крайне заинтересован в мирном разрешении конфликта.
— К сожалению, ваши действия идут вразрез с этим заявлением.
— Что вы имеете в виду? — подняла брови королева.
— Чуды высказались предельно ясно: вы должны выдать лабораторию и разработчика, — отрезал князь. — Это не обсуждается.
— Мы готовы провести переговоры по разделу добычи в самое ближайшее время. Предположим, завтра?
— Срок ультиматума истекает в пятнадцать часов сегодня, — напомнил князь. — Темный Двор готов выступить гарантом переговоров, но только в том случае, если Зеленый Дом немедленно, я подчеркиваю, немедленно, переправит в Цитадель лабораторию и разработчика, а также представит убедительные доказательства того, что Великий Дом Людь не владеет технологией синтеза Золотого Корня.
— Это очень наглое заявление!
— У вас еще есть время.
Сантьяга, повинуясь жесту повелителя, отключил канал связи.

* * *

— Мерзавец! — не выдержала Милана, едва погас экран. — Хитрый мерзавец!
— Если навы заключили союз с чудами, — угрюмо произнес барон Мечеслав, — то у нас возникнут большие проблемы. Необходимо или готовиться к большой войне, или садиться за стол переговоров.
— Что с лабораторией?
— Нам не удалось договориться с эрлийцами, — призналась воевода Дочерей Журавля. — Но жрицы прилагают максимум усилий и говорят, что через день-два поставят Монастырева на ноги.
— И еще потребуется минимум день, чтобы запустить производство, — прикинул Мечеслав. — Долго. Мы можем не продержаться столько времени против объединенных армий Великих Домов.
— Надо подумать, — пробормотала королева Всеслава — у нас еще есть время.

* * *

— Теперь люды предупреждены, — протянул один из советников.
— И не просто предупреждены, — поправил его Сантьяга. — Но имеют все основания предполагать, что мы заключили союз с Орденом. И будут готовиться к войне.
— Или пойдут на попятный, — буркнул советник. — Вам не кажется, князь, что в данном случае комиссар перехитрил сам себя?
— Не пойдут, — опередил повелителя Сантьяга.
— Объясни.
— Удар Ордена не должен был стать для людов сюрпризом, — спокойно ответил комиссар. — В противном случае мы рисковали, что война закончится очень быстро и не так, как мы планировали. Нет, люды должны быть готовы к нападению, только тогда рыцари увязнут под стенами Зеленого Дома.
— Но переговоры…
— А вот для того, чтобы королева Всеслава продолжала удерживать лабораторию у себя, мы должны доказать ей, что Темный Двор не готов вести наступательную войну. Люды должны понять, что мы поддерживаем Орден из слабости, опасаясь, что Зеленый Дом начнет массовое производство «стима». Одновременно мы покажем Ордену, что они могут не опасаться удара в спину. — Комиссар помолчал и улыбнулся. — Так уж получилось, что в ходе текущего кризиса думаем в основном мы, и я не считаю зазорным продолжить это занятие.
— Что ты предлагаешь? — поинтересовался князь.
— Надо построить Пирамиду Неприступности.
— Не слишком ли большая цена? — недовольно спросил советник. — Ее строительство съест половину мощности Источника!
— Сорок процентов, — уточнил Сантьяга.
— Не важно!
— Важно! Потому что остальные Великие Дома будут считать, что мы вложили в строительство пирамиды всю оставшуюся у нас энергию.
— Мы сможем достигнуть необходимых целей на половине мощности Источника? — тихо спросил князь.
— Да, — кивнул комиссар.
Черный капюшон повелителя Темного Двора качнулся в сторону советников.
— Займитесь построением Пирамиды.
У дверей кабинета Сантьягу дожидался Доминга:
— Комиссар, на основании последних действий Гюнтера Шайне мы рассчитали его уточненный психологический портрет.
— Что-нибудь новое?
— Нет. Все слабости, которые были зафиксированы в прежнем досье, стали более выраженными, — доложил аналитик. — Впрочем, мы предполагаем вероятность того, что бравый командор уже подсел на «стим».
— На основании чего сделано предположение?
— Одно из допущений дает нам основание думать, что Шайнё увлекся Вероникой Пономаревой, — ответил «лас-вегас». — И, если это так, ведьма не могла не превратить рыцаря в наркомана.
— Да, я тоже обдумывал эту линию, — чуточку рассеянно пробормотал Сантьяга. — Большое спасибо, Доминга.
Комиссар прошел в кабинет, быстро пролистал принесенные аналитиком бумаги, проглядел последний, самый свежий лист, удовлетворенно хмыкнул и извлек из кармана тонюсенький мобильный телефон.
— Алло, Карим? Доброе утро.
— Доброе, но очень раннее, — немедленно отозвался собеседник. — Чем могу помочь?
— Карим, надеюсь, вы не забыли о моей маленькой просьбе? — осведомился Сантьяга.
— Как можно, комиссар?! — изумился шас. — Честно говоря, это оказалось несколько более затруднительным, чем я предполагал, но уверяю вас, что я постараюсь сделать все, что обещал.
— Карим, — голос Сантьяги посерьезнел. — Мне необходимо, чтобы вы исполнили мою просьбу как можно скорее. Даже еще раньше. Прошу вас поторопиться.
Собеседник помолчал несколько секунд, а затем осторожно произнес:
— Хорошо, комиссар, я понял. В самое ближайшее время.
Сантьяга отключил телефон и задумчиво подбросил его на ладони. «Стим» сделает Гюнтера чуть более сильным магом. Ненадолго, пока не сведет с ума, но сделает. Одновременно наркотик еще резче проявит ключевые черты характера командора, Шайне станет более нервным и импульсивным. А для интриги, которую собирался закрутить комиссар с помощью известнейшего в Тайном Городе журналиста Карима Томбы, это было очень кстати.

Глава 5

«Исполняющий обязанности мастера войны Гюнтер Шайне подтвердил решимость Великого Дома Чудь требовать у людов полного выполнения условий ультиматума. В своем интервью он подчеркнул, что Орден действует во благо всего Тайного Города: „Несоблюдение договоренностей Кадаф таит в себе серьезную угрозу, и нам непонятна трусливая позиция Темного Двора“. Аналитики полагают, что за этими заявлениями стоит желание чудов развязать очередную войну Великих Домов. Тем временем в городе…»
«Тиградком»

«Срочное сообщение! В целях нормализации обстановки в Тайном Городе Великий Дом Навь официально предлагает прочим Великим Домам переместить в Цитадель все трофеи, полученные в результате разрешения последнего кризиса Кадаф. Орден должен передать все запасы Золотого Корня, а Зеленый Дом — лабораторию по производству Золотого Корня и ее разработчика. В этом случае Темный Двор обязуется выступить гарантом переговоров и не допустить начала боевых действий…»
(Пресс-служба Великого Дома Навь)

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 4 августа, суббота, 07:24 

— Максимальное количество войск, которое мы сможем задействовать в операции, можно рассчитать, исходя из ваших запасов Золотого Корня. Только после этого имеет смысл планировать тактические мероприятия.
— Ты хочешь сказать, что Глубокий Бестиарий может поставить любое количество воинов? — недоверчиво спросил Гюнтер.
— Любое, — спокойно подтвердил Элигор. — Все упирается в наличие Золотого Корня.
— «Стима», — негромко поправила краснокожего Вероника.
— Какая разница? — поморщился великий магистр. — Дело не в названии. — Он посмотрел на расстеленную на большом столе карту Тайного Города, погладил бороду и поинтересовался: — Сколько Золотого Корня потребуется?
— Рядовым наземных войск: Тощим Всадникам и мертвым демонам требуется два куллиба в день двумя приемами. Птицам Лэнга надо вводить четыре куллиба. Каждому иерарху Кадаф — индивидуально. — Элигор жестко усмехнулся. — Мне, например, вы будете давать по шесть куллибов два раза в день.
— Куллиб, — медленно повторил Шайне, пытаясь пересчитать старинную гиперборейскую меру на современный лад. — Два куллиба — это почти четыре миллиграмма! А во всех старинных рукописях указывается, что Тощие Всадники потребляли по трети куллиба один раз в неделю! Ты за кого нас принимаешь, краснокожий?
— За рыцарей Ордена, — высокомерно ответил гипербореец. — Или я ошибаюсь?
— Капитан гвардии подозревает, что ты обманываешь нас, называя завышенные нормы потребления Золотого Корня, — пояснил великий магистр выражение Гюнтера.
— С какой целью? — удивился Элигор. — Я не сомневаюсь, что вы не доверите мне «стим», и колоть его будут ваши рыцари.
— Это так.
— Тогда к чему мне врать?
Чуды переглянулись.
— Я совершенно отчетливо помню, что в старинных рукописях речь шла о меньших дозах Золотого Корня, — упрямо повторил Шайне.
— Уважаемый мастер войны, — устало возразил гипербореец, — припомните заодно: в этих рукописях речь шла о мирном времени или о войне? — Гюнтер нахмурился. — А еще подумайте, в каком состоянии должны пребывать солдаты, которые последние несколько тысяч лет провели в виде праха? Если вы хотите, чтобы зеленые шутя разгромили наши штурмовые отряды, то нет проблем, давайте рядовым обычные дозы по нормам мирного времени.
— А иерархам? — прищурился Леонард.
— А на иерархов можете не рассчитывать, — жестко отрезал Элигор. — Я не собираюсь идти на самоубийство из-за нескольких перевранных строк в старой писанине.
— Никто не собирается отправлять тебя на смерть, — примирительно произнес Шайне и посмотрел на де Сент-Каре. — Мне кажется, в словах нашего союзника есть смысл.
— Будем вкалывать Золотой Корень в тех количествах, на которых настаивает Элигор, — согласился великий магистр. — Расход «стима» увеличится, но это подстегнет наших союзников и заставит их приложить максимум усилий к захвату лаборатории.
— Величие мудрости в том, чтобы всегда видеть свою выгоду, — склонил голову гипербореец.
— Это сказал Азаг-Тот? — поинтересовался Гюнтер.
— Нет, кто-то из древних.
— Бирдык Кумар, — пробурчал себе под нос Леонард, — основатель семьи Шась.
— Давайте все-таки вернемся к планам боевых действий, — подала голос Вероника.
Мужчины недовольно поморщились, но спорить никто не стал. На взгляд великого магистра, в присутствии ведьмы на военном совете не было необходимости, но она обеспечивала лояльность тварей Кадаф, и с этим приходилось считаться.
— Для начала необходимо сковать все силы зеленых, — быстро проговорил Гюнтер. — Ведьмы и дружинники не будут путаться под ногами, и гвардия получит оперативный простор.
— Разумно, — согласился Леонард.
— Где будем сковывать? — осведомился Элигор.
— Наблюдатели доносят, что, получив ультиматум, королева Всеслава принялась стягивать войска в Зеленый Дом, — пояснил Шайне.
— Это обычная тактика?
— В настоящее время — да, — подтвердил Гюнтер. — Великие Дома не могут рисковать потерей штаб-квартиры. В преддверии войны мы концентрируем силы вокруг Источников, а затем действуем по обстановке.
— То есть люды могут перегруппировать свои войска?
— Вполне.
— Мы не можем этого позволить, — заявил де Сент-Каре.
— Значит, нам придется нанести удар до окончания срока действия ультиматума, — спокойно произнесла Вероника.
— Чудь никогда…
— Вы видите другой вариант?
Леонард жестко посмотрел на ведьму, но Вероника выдержала взгляд великого магистра и повторила:
— Вы видите другой вариант?
Шайне покачал головой:
— Нам нужна победа, повелитель.
— Хорошо, — буркнул де Сент-Каре. — Что дальше?
— Поскольку нам предстоит осада, — взял слово Элигор, — я предлагаю задействовать в основном мертвых демонов и птиц Лэнга: покойники плохо умирают и хороши в ближнем бою, а крылатые обеспечат поддержку с воздуха. Зеленые располагают аналогичными силами?
— Нет. — Гюнтер усмехнулся. — Боевые драконы сохранились только у нас, а задействовать вертолеты они не смогут.
— Вот и отлично.
— Но они прекрасно сражаются против атак с воздуха, — продолжил капитан гвардии, припоминая последнюю войну между Великими Домами: тогда жрицам удалось изрядно потрепать «зоопарк» чудов.
— Это война. — Губы гиперборейца разошлись в жесткой усмешке. — А потом, я не привык считать крылатых.
— Фраза настоящего полководца, — одобрил великий магистр.
Золотые глаза Элигора оставались бесстрастными.
— Итак, мы выведем на ударную позицию два легиона мертвых демонов и три стаи птиц Лэнга. Кроме того, для обеспечения маневренности и решения непредвиденных проблем переместим из Глубокого Бестиария четыре когорты Тощих Всадников. — Гипербореец помолчал. — Теперь иерархи. После смерти Шаб-Ниггурата с мертвыми демонами лучше всех управляется Анабот. К тому же старый урод обожает штурмовать крепости, так что лучшей кандидатуры не сыскать. Птицами Лэнга командуют Алгор, Дурсон или Партас. Мне по душе Дурсон, мы много воевали вместе и понимаем друг друга с полуслова. — Элигор снова выдержал паузу. — Мне будет проще объяснить ему наши договоренности.
— Понимаю, — важно кивнул Леонард.
— Ну, и Гомори, — подытожил гипербореец. — Он сам по себе легион и может пригодиться в непредвиденных ситуациях.
Элигор перечислил самых сильных последователей Азаг-Тота, самых боеспособных. Но чуды промолчали. Великий магистр не вникал в иерархию Кадаф: он доверял Гюнтеру, а Шайне не обратил на список краснокожего особого внимания: ему нужны были войска.
— Два легиона мертвых демонов и три стаи птиц, — с улыбкой повторил капитан гвардии. — Клянусь щитом Спящего, людам это очень не понравится!
— Если мы хотим получить лабораторию, — вновь взяла слово ведьма, — удар должен быть стремительным! Мы должны ворваться в Зеленый Дом!
— В истории войн Тайного Города было немного случаев молниеносного захвата штаб-квартир, — поучительно проворчал Леонард. — Да и те окончились полным провалом.
На самом деле случай был один: науськанные Вестником Красные Шапки сумели овладеть четырьмя этажами центральной башни Замка. Ни люды, ни тем более навы подобного позора не испытывали и никогда не пускали врагов дальше стен своих крепостей.
— Мы прорвемся, — тихо проговорил Элигор. — Великий Господин учит, что пред пожаром ненависти плавится камень.
Чуды никак не отреагировали на упоминание Азаг-Тота в стенах Замка, и уголки губ Вероники самодовольно приподнялись.
— Люды не пустят тебя дальше стен, — задумчиво произнес Гюнтер. — Даже если мы притащим сюда всех демонов Кадаф.
— Тогда к штурмовым отрядам должна присоединиться гвардия, — медленно, но твердо ответил Элигор. — Мы проложим дорогу, а рыцари ворвутся внутрь.
— Есть еще одно обстоятельство, гипербореец, — веско бросил Леонард. — Если мы прорвемся в крепость, то королева Всеслава может пойти на уничтожение Источника. А это грозит катастрофой всему миру.
— Так в чем же смысл ваших войн? — удивленно поинтересовался Элигор.
— Довести Великий Дом Людь до такого состояния, чтобы он соответствовал своему положению лишь наличием Источника, — пояснил де Сент-Каре. — А потом поддерживать это статус-кво.
— Тотального уничтожения не будет? — уточнил гипербореец.
— Тотальное уничтожение невозможно.
— Мир здорово изменился, — пробормотал краснокожий. — А как быть с лабораторией?
— Когда мертвые демоны вырежут большую часть дружинников, королева Всеслава будет рада отдать все, что угодно, ради прекращения агрессии, — рассмеялся Гюнтер.
— А когда они вырежут достаточное количество дружинников? — хмуро спросила Вероника.
— Если мы начнем до истечения срока действия ультиматума, — Шайне посмотрел на часы, — и если мертвые демоны действительно так хороши, как вы пытаетесь это представить, то, я думаю, к завтрашнему утру люды станут покладистыми.
— Насколько я знакома с ситуацией, — холодно и рассудительно произнесла Вероника, — зеленые могут запустить лабораторию в любой момент. И тогда к завтрашнему утру дружины королевы Всеславы могут стоять под стенами Замка.
— Но до сих пор они ее не запустили!
— Замечательный аргумент.
Гюнтер опустил голову. Великий магистр бросил удивленный взгляд на Шайне: старику не понравилось, как легко удалось ведьме заставить замолчать мастера войны. Элигор, спасая положение, громко обратился к Веронике:
— Что ты хочешь предложить?
— Я, возможно, еще не очень хорошо ориентируюсь в Тайном Городе, — язвительно улыбнулась ведьма. — Но я обратила внимание на то, что школы Зеленого Дома находятся за пределами Москвы. Это сделано в целях безопасности?
— Нет, — де Сент-Каре еще не понимал, куда клонит девушка, — просто, людам нравится проводить время в лесу.
В отличие от Ордена, магические школы которого были расположены в Замке и являлись, по сути, первой ступенью обучения будущего гвардейца, с соответствующим уставом и внутренним распорядком, учебные заведения Зеленого Дома были выведены за пределы Тайного Города. Спрятанные в заботливо оберегаемых заповедных уголках, магические школы людов были скорее пансионами, в которых собирались наиболее одаренные девочки-колдуньи. Обучение стремились начать как можно раньше, с четырех-пяти лет, и продолжалось оно долгие годы, во время которых дети видели родителей только во время нечастых каникул: один месяц летом — июль и один месяц зимой — январь. Все остальное время будущие феи и жрицы посвящали магии.
Зеленый Дом никогда не предпринимал особых усилий по защите своих магических школ: старинное соглашение, подписанное тысячи лет назад, категорически запрещало военным не то чтобы врываться, но даже заходить на территорию учебных заведений. В Тайном Городе считалось неприличным воевать против гражданских, а уж против детей — что и говорить.
— Школы эвакуируют во время войн?
— Зачем?
— Это не по правилам, — почти по складам произнес догадавшийся об идее Вероники Гюнтер. — Кодекс запрещает вести боевые действия против гражданского населения. Тем более против детей.
— Школы эвакуируют?
— Капитан гвардии уже ответил тебе, ведьма, — жестко отрезал Леонард. — Мы не воюем с детьми.
— Мы не будем с ними воевать, — пожала плечами девушка. — Мы будем их менять. На лабораторию.
— Этот вопрос не обсуждается!
— Ну, значит, так, великий магистр, — голос Вероники был не менее жесток, чем у де Сент-Каре. — Все наши договоренности предполагают одну мелочь: наличие у Ордена постоянно возобновляемых запасов Золотого Корня. Сейчас лаборатория в руках врага, у тебя всего двадцать литров «стима», зато много обещаний. Мы готовы воевать, мы готовы умирать, но нам нужны гарантии. Мы должны быть уверены, что у тебя есть то, что нам надо.
— Всеслава отдаст лабораторию после того…
— Я не хочу и не буду так рисковать, — закончила Вероника. — Я хочу получить лабораторию как можно скорее.
— Не забывайся!
— Она не забывается! — Элигор впервые открыто встал на сторону ведьмы. — Она говорит от имени Кадаф. Нам нужны гарантии.
Повисла неловкая пауза.
— В сущности, что мы теряем? — Гюнтер исподлобья посмотрел на великого магистра. — Мы же не будем воевать с детьми.
— Рыцари не пойдут на захват школы.
— Пойдут гиперборейцы.
— Когорта Тощих Всадников и Гомори, — ухмыльнулся Элигор. — Старому здоровяку нравятся малолетние блондинки.
— Никакого насилия! — ощерился Леонард.
— Будьте терпимее к союзникам, — краснокожий продолжал ухмыляться.
И де Сент-Каре вдруг подумал, что за золотыми глазами гиперборейца может скрываться много неприятных вещей. Очень много. В памяти всплыли предупреждения Франца. Как же сейчас не хватает прежнего мастера войны! Де Гир никогда бы не допустил подобной наглости от тварей Кадаф. А Гюнтер…
— Ты слишком много себе позволяешь, Элигор.
Металл в тихом голосе великого магистра был едва уловим, но это был металл меча. Впадающий в бешенство старик был готов растерзать гиперборейца, наплевав на все. Гюнтер растерянно открыл рот: он не знал, что делать.
— В моих словах не было желания оскорбить или унизить тебя, повелитель, — неожиданно произнес Элигор, опускаясь на колени. — Если ты воспринял их так, то пусть пламя твоей ярости потушит костер моей ненависти. Я передаю свою судьбу на суд твоей мудрости.
Шайне ошеломленно крякнул. Коленопреклоненный гипербореец поцеловал сапог Леонарда и замер.
Для любого жителя Тайного Города, начиная от последнего оса и заканчивая князем Темного Двора, лишенные белков и зрачков золотые глаза иерархов Кадаф были абсолютно непроницаемы. Никто не мог не то чтобы прочесть в них хоть что-нибудь, но даже понять, куда в настоящий момент смотрит гипербореец. Они были абсолютно закрыты от всех. Кроме других гиперборейцев. В те несколько мгновений, пока великий магистр произносил свою гневную фразу, Элигор, оставаясь неподвижным, посмотрел в глаза Вероники, и то, что краснокожий прочел в яростном взгляде наложницы, и заставило его выразить рабскую преданность Леонарду.
— Готовьтесь к открытию больших врат в Глубокий Бестиарий, — глухо произнес де Сент-Каре. — Необходимое количество «стима» будет доставлено гвардейцами. — Великий магистр помолчал, ему явно удалось подавить свой гнев. — Пусть Гомори и Тощие Всадники предпримут рейд в одну из школ Зеленого Дома.
Чуть позже, когда гиперборейцы покинули комнату, а молчаливый Гюнтер принялся сворачивать испещренную пометками карту Тайного Города, Леонард угрюмо буркнул:
— Нападение на школу может переполнить чашу терпения навов.
— Если ее не переполнит вызов тварей Кадаф, то навы слопают и все остальное, — пожал плечами Шайне. — Они не в том положении, чтобы подавать голос.
— Это-то меня и беспокоит, — вздохнул де Сент-Каре. — Темный Двор подозрительно миролюбив. Не получится ли так, что мы получим удар в спину? Что говорят аналитики?
— Все уверены, что Источник навов переживает сезонное снижение мощности, — доложил Гюнтер. — Мастер предсказаний высказался за начало войны… — Капитан гвардии покосился на великого магистра. — Повелитель, вы распорядились только готовиться к открытию, но если мы хотим нанести удар до истечения срока ультиматума, то надо приказать Веронике открыть врата. У нас не так много времени, а надо еще накачать всех тварей Кадаф «стимом»…
— Я знаю. — Леонард прошелся по комнате.
— Мы все продумали…
— Пусть аналитики продолжают рассчитывать модели поведения навов, — перебил мастера войны де Сент-Каре. — Пока у меня не будет полной уверенности в том, что Темный Двор безопасен, я не отдам приказ на открытие врат.
— А если аналитики предскажут, что навы сильны и способны ударить нам в спину, вы не отдадите приказ вообще?
— Не отдам, — кивнул великий магистр. — Если аналитики придут к мнению, что Темный Двор хитрит, я арестую гиперборейцев и начну переговоры с навами. — Глаза старика встретились с горящим взглядом капитана гвардии. — Пойми, Гюнтер, я хочу этой войны не меньше, чем ты. Я ждал ее всю жизнь. Я думал, что уйду, так и не дождавшись победы Ордена, но… — Губы де Сент-Каре скривились в мучительной гримасе. — Я обязан предусмотреть все. Я должен быть уверен в успехе. Это мой долг перед Чудью!
«Старая сволочь!» — Гюнтер скрипнул зубами.

Ресторан «Эльдорадо». 
Москва, улица Большая Полянка, 4 августа, суббота, 09:21 

Так же, как и члены любого другого уважающего себя современного общества, жители Тайного Города не терпели информационного вакуума. Разумеется, они слушали радио и смотрели телевизоры, пользовались Интернетом и читали газеты, то есть были в курсе мировых новостей, но при этом, что вполне естественно, живо интересовались событиями, происходящими непосредственно в Тайном Городе. Узнать о них при помощи человских источников не представлялось возможным, а потому в Москве действовала ОТС, объединенная телекоммуникационная сеть, предназначенная только для жителей Тайного Города. Одной из ее задач была поставка новостей, и на этом поприще шас Карим Томба был настоящей звездой. Он начинал рядовым репортером «Тиградкома», но дорос до ведущего журналиста Тайного Города, чьи аналитические. обзоры высоко ценились как простыми слушателями, так и Великими Домами. Кроме того, Карим работал на «обычном» телевидении и вел колонку в «Известиях».
С Францем де Гиром Томба был знаком десятки лет, еще с тех времен, когда рыцарь только делал первые шаги по карьерной лестнице, а потому бывший мастер войны не мог отказать Кариму во встрече за легким завтраком на открытой веранде ресторана «Эльдорадо». Как на это и рассчитывал Сантьяга.
— Теперь завеса спала! — рассмеялся Томба. — Слышал последние новости? Орден официально объявил Гюнтера капитаном гвардии, так что не темни, старина, какой в этом смысл?
— В моей отставке нет ничего необычного. Многие мастера добровольно уступали свою должность более молодым и перспективным магам. Я стану обычным командором войны.
— Это Гюнтер более перспективный?! Да за кого ты меня принимаешь? Нет, в твоей отставке должен быть смысл.
— Искать смысл в окружающем — только зря тратить время. Главное то, что имеет смысл для меня. — Потягивающий легкое белое вино Франц был настроен на философский лад.
— В корне неверное замечание! — с жаром перебил де Гира Карим. — Так может рассуждать отшельник, а ты благодаря своей должности уже не принадлежишь себе. Ты достояние общества и будь добр играть по правилам, в этом обществе принятым.
— Как ты верно заметил, — меланхолично отозвался Франц, — все уже знают, что моя должность уплыла. Выражаясь твоим языком, я перестал быть достоянием. — Де Гир помолчал. — А захочу, действительно подамся в отшельники.
— В твои-то годы?
— Плевать на годы.
— И плевать на карьеру.
— Плевать.
— Ну, знаешь, — рассердился Томба. — Не ожидал увидеть тебя в такой депрессии. Ты восемьдесят лет отдал гвардии, ты был героем на всех войнах, в которых принимал участие. А теперь сидишь и хнычешь, как потрепанная малолетка.
Рыцарь удивленно посмотрел на журналиста:
— Ты это мне?
— А что, здесь есть еще герои войн Тайного Города? — сварливо осведомился шас и театрально оглядел террасу — Я не вижу ни одного.
— Чего ты хочешь?
— Ответов на несколько простых, как мысли Спящего, вопросов.
— Задавай.
— Почему тебя поперли из капитанов гвардии?
Несколько секунд Франц молчал, поигрывая желваками, затем медленно ответил:
— Я ушел сам.
— Почему?
— Без комментариев.
Томба вспыхнул:
— А о чем, ты думал, я стану тебя спрашивать? О хобби? Или буду выяснять подробности о твоих любовницах? Я серьезный журналист, Франц! И меня интересует то, что происходит в городе!
— Не хочешь, не спрашивай, — буркнул чуд. — В конце концов, это ты настоял на интервью. Кстати, на кого ты делал ставку в «Ста километрах Мурция»?
— Спящий тебя побери, старик, ты же прекрасно понимаешь, что это сенсация! — Томба молниеносно перешел на жалостливый тон. — Великие Дома обмениваются гневными заявлениями, Орден выставляет ультиматум, по городу расползаются самые зловещие слухи, и в этот момент чуды отправляют в отставку своего лучшего боевого мага!
— Уже не лучшего, — поправил журналиста де Гир. — Сегодня об этом было официально объявлено.
— Франц, мы оба знаем, что боевые навыки остались при тебе. Тебя выпихнули по политическим мотивам. По каким? Орден замышляет войну?
Чуд рассмеялся:
— Бесполезно, Карим, бесполезно. Являюсь ли я капитаном гвардии или нет, я все равно остаюсь рыцарем Ордена. Давай лучше поговорим о моих любовницах.
— Я и так все знаю о них.
— Неужели все? — удивился Франц.
— Если не ошибаюсь, с последней из них я сам тебя познакомил, — язвительно напомнил журналист. — Когда мы пьянствовали в «Ящеррице».
— И что она тебе рассказывала? — насторожился де Гир.
— Не стоит искать шпионов там, где их нет, — вздохнул Карим. — Я знаю, до какого предела можно иметь друзей.
— Хотелось бы верить, — проворчал Франц. — Я вот ошибся…
— Значит, тебя предали? — вцепился в тему журналист.
— Без комментариев.
— Да ладно! Ты не хотел воевать? Кто тебя предал?
— Без комментариев.
— Значит, это правда, что Орден снюхался с тварями Кадаф?
— Без… — десятилетиями оттачиваемое хладнокровие рыцаря вдруг отказало, и де Гир вытаращился на журналиста: — Кто тебе сказал? Сантьяга? Это провокация?!
— Какая провокация? — оторопело переспросил Карим. — А что, это правда?
— Почему ты спросил о гиперборейцах?
Теперь выдержал паузу Томба:
— Я просто сложил два и два, Франц. До первого августа город жил размеренно, как, впрочем, и должен жить город, впавший в летнюю спячку. Никакой суеты. Потом грянул кризис с Ктулху. А потом Зеленый Дом и Орден начали пикировку. Сегодня был объявлен ультиматум: твои рыжеволосые собратья готовы воевать с людами, но… — указательный палец Карима взметнулся вверх, — Темный Двор не объявлял о союзе с вами. К тому же все обозреватели уверены, что навы не готовы к войне. Возникает дилемма: Орден готовится к войне с Зеленым Домом один на один и при этом снимает с поста лучшего мастера войны за последние пару сотен лет. Я не верю, чтобы ты испугался схватки с людами, значит, возникло нечто такое, чего ты не стерпел. — Журналист победоносно посмотрел на притихшего де Гира. — Вот я и подумал, что вы каким-то образом умудрились снюхаться с тварями Кадаф. А тебе это не понравилось.
— И ты решил проверить свою догадку на мне?
— К сожалению, великий магистр отказался от интервью, а Гюнтер отделывается общими фразами.
Увлеченные разговором собеседники не обращали никакого внимания на неприметного чела, одиноко сидящего за дальним столиком.

* * *

— У нас проблемы.
— Что случилось?
— Мне только что сообщили, что Франц де Гир ведет переговоры с Каримом Томба. — Гюнтер положил на стол свежеотпечатанные фотографии. — Они еще там.
— Кто дал тебе право следить за масте… — Леонард осекся. — Почему ты установил слежку за Францем?
— Рыцарь де Гир проявил резкое несогласие с решением совета Ордена, — холодно ответил Шайне. — Учитывая это, а также его осведомленность в ситуации, я принял решение о наблюдении.
— Если Франц не оторвался от слежки, значит, он не замышляет ничего плохого.
— Он не догадывался о слежке. Я приставил к нему обычного чела, наемника. Большого специалиста по наружному наблюдению, но не мага.
— Ловко, — пробормотал великий магистр. — С кем, ты говоришь, встретился Франц?
— С Каримом Томба! Журналистом! И к тому же шасом! Надеюсь, я не должен напоминать, что семья Шась входит в Темный Двор? Рыцарь де Гир ведет переговоры с противником!
— Это ничего не значит, — буркнул великий магистр. — Карим давний приятель Франца.
— Как раз вот это ничего не значит, — парировал Гюнтер. — Вы думаете, что отставленный капитан гвардии изливает свою обиду журналисту «Тиградкома»? Как бы не так! Чел сообщает, что в разговоре звучали слова: «гиперборейцы» и «твари Кадаф».
— Это невозможно, — тихо произнес Леонард. — О чем ты говоришь, Гюнтер? Франц бы никогда не стал…
Де Сент-Каре замолчал.
— Я считаю, что мы должны немедленно доставить рыцаря де Гира в Замок для получения объяснений.
— У тебя есть запись разговора?
— Качество очень плохое, но указанные мною слова слышны отчетливо.
На самом деле качество было терпимым, но капитан гвардии Шайне лично привел пленку в полуживое состояние, оставив в неприкосновенности только указанные слова.
Леонард долго, очень долго смотрел на мастера войны а затем махнул рукой:
— Ладно, доставьте де Гира в Замок. — Снова помолчал. — Но просто доставьте, Гюнтер, просто. Франц свободен и может разговаривать с тем, с кем пожелает. Я хочу объяснить ему, что такие встречи сейчас неуместны.

* * *

— Ты действительно хочешь просто привести сюда де Гира, что бы старик Леонард прочел ему отеческое наставление?
— Подслушивала под дверями?
— Вы слишком громко орали.
Шайне улыбнулся.
— Мы спорили. Наш повелитель трудно расстается со старыми слугами.
— Тень Франца всегда будет над тобой, Гюнтер. Тебя всегда будут сравнивать с ним, а место на вершине только одно.
— Я это знаю. Поэтому и решил установить слежку за де Гиром!
— Твоя идея дала результат. Надо воспользоваться им в полной мере.
— Не учи меня, Вероника. Я прекрасно знаю, что такое Франц для меня.
Шайне развернулся и быстро пошел по коридору.
— Для чего ты затеваешь эту ссору? — поинтересовался Элигор. — Перед войной Орден должен собраться в кулак.
— Он и так соберется, — ответила Вероника, глядя на удаляющегося Гюнтера. — Рыцари хотят нашими руками прижать конкурентов. Мы не против, но меня не устроит, если чуды закончат войну сильными. — Теперь золотые глаза ведьмы буравили гиперборейца. — Прежний мастер войны имел огромный авторитет в гвардии, и если он погибнет от руки этого выскочки, то в Ордене назреет раскол. Мне это нравится.
— Мудрость твоей ненависти смотрит далеко вперед. Азаг-Тот не зря ставил своих наложниц выше нас, простых солдат. Ваша изворотливость способна превратить камень в молоко.
— Азаг-Тоту нравилось не только это.

* * *

— И ничего не изменит твоего решения? — устало спросил Томба.
— Есть один вариант, — усмехнулся Франц, — но он тебе не понравится.
— Какой? — с готовностью поднял голову шас.
— Ответ на один вопрос, при условии, что ты не будешь использовать мои слова в своей профессиональной деятельности ни сейчас, ни потом.
— Когда потом?
— Ты поймешь, когда. Один ответ ради нашей старой дружбы. И ради того, чтобы ты не очень жалел о потраченных на завтрак деньгах.
— «Тиградком» платит, — махнул рукой шас, обдумывая вопрос. — Значит, всего один… — Он посмотрел в карие глаза рыцаря. — Орден действительно снюхался с гиперборейцами?
— Да, — коротко кивнул Франц.
— Ну, вы и уроды, — медленно произнес Карим.
Они появились внезапно, словно выросли из-под земли. При их появлении незаметный чел, сидевший за дальним столиком, тихо расплатился и ушел.
Четверо чудов в аккуратных темных костюмах. «Теодор ле Ман, — узнал Франц, — командор войны и друг Гюнтера». Трое остальных были рыцарями узурпаторами, прикрывающими красные глаза темными очками.
— Ты решил вызвать свою пресс-службу? — криво усмехнулся Карим.
Гвардейцам оставалось пройти буквально несколько шагов. Де Гир пристально посмотрел на Томбу:
— Ответь уж и ты мне честно, Карим. Кто попросил тебя встретиться со мной? Сантьяга?
— Твоя отставка слишком аппетитная тема, Франц чтобы кто-то советовал мне ею заняться. — Журналист даже не сделал попытки отвести черные глаза. — Я профессионал.
— Да, — негромко согласился чуд. — Ты профессионал. К сожалению, известный.
— Рыцарь командор войны де Гир, — официально, чересчур официально произнес ле Ман. — Вам надлежит немедленно следовать в Замок. Мы будем сопровождать вас. Если у вас есть оружие, то вам надлежит передать его нам на хранение. В пути следования любое применение магии строжайше запрещено. Такова воля Ордена.
Инструкции, которые Гюнтер дал Теодору, сильно отличались от пожеланий великого магистра. Капитана Шайне не устраивала формулировка «просто доставить». Его вообще не устраивало присутствие в Тайном Городе Франца де Гира.
Над столиком повисло напряженное молчание, которое нарушил ле Ман:
— У вас есть оружие?
— Вы забыли добавить одну фразу, командор войны, — угрюмо бросил Франц.
— Какую?
— «Вы арестованы».
— Это не так, — после короткого раздумья произнес Теодор.
— Тогда ваш вопрос об оружии неуместен и вызывающ.
Узурпаторы глухо заворчали.
— Это станет сенсацией, — тихо пробубнил Карим. — Арест де Гира! Клянусь подтяжками Спящего, в городе начнется настоящая паника.
— Забыл сказать, писака, что тебе также придется последовать за нами, — ле Ман даже не посмотрел на шаса.
— С какой стати?
— Нам нужно задать тебе пару вопросов.
— Свяжитесь с моими адвокатами.
— Будешь выступать, тебе понадобится хороший врач, а не адвокат, — некстати заметил один из узурпаторов. — Подымайся и иди за мной!
— Он никуда не пойдет, — твердо заявил Франц. — Вам нужен я…
— Тебя, предатель, вообще никто не спрашивает!
Тяжелая рука опустилась на плечо Карима и одновременно два других узурпатора встали рядом с де Гиром.
— Томба никуда не пойдет, — повторил Франц.
— Не тебе решать!
Существует мнение, что историю вершат великие дела и славные подвиги. Занятный тезис, имеющий к тому же массу сторонников. Их не переубедить. Они зачитываются сагами и мемуарами знаменитых военачальников. Они ищут величия. Они не видят мелочей.
Они неспособны оценить значение внезапной вспышки ярости, не вовремя брошенного взгляда, случайного разговора. Передвигая по карте полки и дивизии, они не задумываются над тем, что каждый отряд состоит из отдельных личностей, а каждый полководец обладает целым набором слабостей и недостатков. И даже перед смертью они гордо произносят: враг был сильнее.
Победитель не всегда бывает сильнее. Но всегда — умнее.
И обычно побеждает тот, кто не только не забывает о мелочах, но использует их в своих целях. Сантьяга был на сто один процент уверен в том, что чуды засекут встречу Карима и Франца, в случае необходимости он бы сумел поставить Орден в известность об этом. И еще комиссар был уверен, что рыцари захотят допросить Томбу. Предположить дальнейшее, зная раздражительный характер шасов и вспыльчивый де Гира, не составило особого труда. Достаточно было спички, и комиссар заботливо приготовил ее.
— Карим, уходи.
— Я бы с удовольствием, но, может быть, я лучше останусь с тобой?
— Я позабочусь о себе сам.
— Ты уверен?
— Уходи.
— До свидания.
Томба сделал попытку приподняться, но тяжелая рука вдавила его обратно.
— Сидеть!
Шасы не терпели оружия, но Карим был матерым журналистом, а потому всегда носил при себе парочку артефактов на все случаи жизни. И эти случаи периодически наступали.
Мирно лежавший на столике диктофон вспыхнул ослепительно белым сиянием, световая бомба, позволяющая своему хозяину выиграть пару секунд. Чуды не предполагали атаки: несмотря на пацифистские убеждения, реакция у шасов, как и у всех обитателей Темного Двора, была на высоком уровне.
— К бою! — Ослепленный Теодор машинально выхватил из-под пиджака кинжал.
— Не смей!
Де Гир вскочил и наугад выбросил вперед руку. Кулак угодил ле Ману в скулу.
— Предатель!
Узурпаторы попытались навалиться на Франца, но Карим оказался прав: лишившись поста мастера войны, де Гир не растерял боевых навыков. Разворот, рывок, удар, серия ударов, Франц действовал на полном автомате, молниеносно и эффективно. Он не убивал и не стремился убить, он просто раскидывал гвардейцев. Несколько мгновений вокруг столика разгуливал беспорядочный вихрь рук, ног, костюмов и коротких ругательств.
Стул Карима опустел. Воспользовавшись обстоятельствами, журналист свалился в наспех сооруженный портал, но разгоряченных рыцарей это уже не занимало: теперь — только де Гир. Предатель, посмевший оказать сопротивление гвардейцам! На этот случай Теодор ле Ман получил от мастера войны Шайне особые инструкции.
— Трус! — На ладонях Теодора заиграл огненный болид «Шаровой молнии». — Прими свою смерть с достоинством!
Франц почувствовал усиление магического поля за несколько мгновений до того, как ле Ман задействовал боевой аркан. Горечь, обида, удивление — все это пришло позже, во время боя для соплей места нет. Мощное защитное заклинание не позволило «Шаровой молнии» разорвать голову де Гира, взрыв прогремел чуть в стороне, разбросав столики и заставив официантов испуганно распластаться на полу. Франц стряхнул с себя узурпаторов и исчез в портале.

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 4 августа, суббота, 10:01 

«Только лишившись всего, можно обрести подлинную свободу! Только лишившись всего, можно получить все! Когда у тебя ничего нет, в сердце нет места ничему, кроме ненависти! А когда в сердце пылает ненависть, в нем нет места ничему больше! Ненависть побеждает страх!»
ПЕРВОЕ ОТКРОВЕНИЕ АЗАГ-ТОТА.

— Что ты знаешь о ненависти, солдафон? — Золотые глаза Яны презрительно вспыхнули. — Все, что ты можешь, это переминаться с ноги на ногу и бубнить зазубренные цитаты!
— Ненависть Великого Господина пылает во мне! — рявкнул Элигор.
Гипербореец пришел в камеру девушки по приказу Вероники. Ведьма велела проверить состояние Яны после перерождения, и Элигор с грустью убедился в том, что подозрения Вероники не были беспочвенны: новообращенная наложница пребывала в крайней степени раздражения.
— И что из того, что она пылает?! — Яна резко расхохоталась. — И что?!! Твоя проклятая ненависть лишила меня всего! ВСЕГО!! Ты можешь представить это себе, урод?!
«Кортес! Кортес! Где ты?!»
«Забудь о нем!»
«Заткнись!»
Даже очнувшись от забытья, девушка некоторое время пребывала в полубреду-полудреме. В сдавленную тисками боли голову лезли воспоминания о могущественных арканах и сложнейших обрядах, воспоминания о войнах и оргиях. Чужие воспоминания. Такие родные, такие знакомые воспоминания… Яна чувствовала колоссальную силу и чувствовала, что эта сила пытается сжечь ее саму. Сжечь то, что дорого, то, что составляло ее суть. Сжечь то, что Яна не могла и не хотела отдать.
И она боролась.
Боролась с болью и воспоминаниями. Боролась с ударами силы и одновременно училась управлять ею.
«Кортес, не бросай меня!»
«Зачем ты ему? Ведьма…»
— У меня нет ничего, кроме…
— Это я уже слышала!
— У меня тоже была жизнь…
— Вот и жил бы дальше! — Яна яростно подскочила к стоящему в центре камеры гиперборейцу. — Я не знаю, почему ты сделал свой выбор. Не знаю и не хочу знать!! У меня такого выбора не было!!! Меня просто вырвали из жизни!
— Ты была избрана, чтобы стать перерожденной…
— Я неплохо себя чувствовала, будучи обыкновенным челом!
— Червем в грязи!
— Свободным и независимым!
— Ты обрела власть и могущество!
— Мне противно даже думать, что наша кровь соединена великим проклятием!
Краснокожий воин выдержал небольшую паузу и улыбнулся:
— Хорошо сказано, Лазь. Ты обретаешь понимание учения Азаг-Тота.
Девушка тонко выдохнула и без сил опустилась прямо на пол, прижавшись спиной к холодному камню стены.
— Меня зовут Яна. Запомни это, урод.
— А меня зовут Элигор.
— Это твои проблемы.
Воин снова помолчал, затем тоже сел на пол, поджав под себя длинные ноги и, не глядя на девушку, произнес:
— Ты можешь ненавидеть меня, ты можешь презирать меня, ты можешь убить меня. Ты наложница Азаг-Тота. Избранная. Пожар твоей ненависти освящен Великим Господином. Пойми только одно: так сделал не я. И не Тасмит.
— Но…
— Ты права: я сам выбрал путь, и поэтому мне легче. Я сам сжег свою прежнюю жизнь и не жалею об этом — ненависть Азаг-Тота подарила мне свободу и могущество. — Голос Элигора звучал неожиданно мягко и проникновенно — Ты тоже сделала выбор. Лазь. Давно, тысячи лет назад. Годы и цепь перерождений стерли это из твоей памяти, но не противься пониманию того, что выбор уже сделан. Сделан тобой. И наша кровь соединена проклятием Великого Господина. Теперь у тебя нет ничего, кроме этого. Все, что было в прошлом, — умерло. Твои друзья отвернутся, твои союзники станут врагами, твое имя будет проклято так же, как проклята твоя кровь.
Яна устало закрыла золотые глаза:
— И ты думаешь, что я прощу вам это?
— Я думаю, что это поможет тебе познать всю глубину ненависти Азаг-Тота. Познать величие. — Элигор мягким движением переместился ближе к девушке. — Философия отверженности необычайно сложна. Постичь ее суть очень трудная задача даже для подготовленного ученика, и именно поэтому Великий Господин никогда не готовил учеников — мы находили его сами. Потеря всего — не есть конец, напротив, теряя все, ты обретаешь неподдельное могущество. Ты обретаешь себя, а это гораздо больше, чем тебе кажется. Червяк, сидящий в сладком спелом яблоке, не перестает быть червяком. Подыхая, он подыхает, как червь. Вся его жизнь — это поиск новых яблок, чтобы, в конце концов, закончить свои дни в очередном пристанище. Это не путь величия. Это не путь Азаг-Тота. Костер ненависти выжигает наши следы на дороге жизни. На дороге, по которой мы будем идти вечно. На дороге, на которой мы останемся навсегда.
Яна молчала. Элигор чуть улыбнулся и нежно взял девушку за руку.
— Сейчас ты переживаешь не самый главный момент в жизни. Твоя слава в прошлом и в будущем. Ты временно оказалась на обочине дороги и не решаешься вновь ступить на нее. Тебя пугает, что ты лишена выбора, но верь мне — нет ничего прекраснее, чем познать бесконечную ненависть Великого Господина. Оценить мудрость его жестокости! Стать проводником его воли!
Яна чувствовала, как напряжено тело гиперборейца, чувствовала нежность, с которой грубые ладони воина сжимали ее руку. Она вдруг представила, как эти сильные красные ладони скользят по ее груди, ласкают бедра, как губы Элигора рисуют цепочку поцелуев на ее шее, как встречаются их золотые глаза… Красивая девушка и краснокожий гигант были ближе друг другу, чем брат и сестра, ближе, чем муж и жена. Проклятая кровь гиперборейцев кипела, чувствуя близость сородича, и противиться этой страсти было почти невозможно.
— Твоя ненависть не будет полной, если ты не познаешь жестокость моей любви, — прошептал Элигор. — Ярость моего желания.
Он расстегнул застежку, и платье соскользнуло с плеч девушки.
— Нет! — Яна попыталась высвободиться из объятий Элигора, но тот лишь крепче сжал руки. — Нет!!
— Твой страх возбуждает, ведьма.
«Ведьма!» — Только сейчас Яна окончательно поняла, что это слово обращено именно к ней. И отныне всегда будет обращено к ней. Навеки.
«Я ведьма! Я проклятая ведьма! Пусть он…»
«Есть только один мужчина, который может любить меня!»
Волнующие предчувствия, вызванные умелыми руками краснокожего, сменились омерзением.
«Только Кортесу позволено это!»
— Я же сказала — нет!
Золотые глаза гиперборейской колдуньи вспыхнули нестерпимо ярким светом. Элигор попытался сопротивляться, отбить удар, но что стоила мощь воина перед бешеной яростью одной из трех избранниц Азаг-Тота? Повелитель шестидесяти легионов подлетел к потолку и застыл, нелепо растопырив в стороны руки.
— Ты хотел, чтобы я познала жестокость твоей любви — угрюмо спросила Яна. — А не хочешь для начала познать жестокость моей ненависти?
Краснокожий безмолвствовал.
— Я бы не рекомендовала тебе узнавать ярость моего неудовольствия, урод. — Ведьма слегка кивнула головой, и Элигор отлетел к двери. — Убирайся.
Гипербореец поднялся на ноги и криво улыбнулся:
— У нас впереди много времени, перерожденная. Тебе еще предстоит задохнуться от восторга в моих объятиях.
— А как на это посмотрит Азаг-Тот?
— Без интереса, — хмыкнул краснокожий. — Мы все его дети.

* * *

— Кажется, мы ошиблись с этой наложницей, — протянул Гюнтер. — В отличие от Вероники Яна прошла перерождение после того, как ее личность сформировалась окончательно, и принять новые реалии ей будет гораздо труднее. — Он помолчал. — Яна всегда будет чужой для гиперборейцев. Ее надо убить и сосредоточиться на Веронике.
Шайне и де Сент-Каре наблюдали за происходящим при помощи тщательно замаскированной под потолком небольшой камеры, изображение с которой передавалось на монитор в кабинете великого магистра.
Леонард угрюмо посмотрел на мастера войны и покачал головой:
— Ни в коем случае.
— Но почему? — вскинул голову Гюнтер. Великий магистр прищурился:
— Иногда мне кажется, что ты относишься к гиперборейской ведьме несколько лучше, чем пытаешься показать.
Шайне осекся:
— Это не так, повелитель. Просто я…
— Надеюсь, что это не так. — Леонард вновь перевел взгляд на замершую у стены фигуру девушки. — При всех своих достоинствах Вероника Пономарева слишком поддалась философии Кадаф. Ты прав: она стала своей для гиперборейцев, и потому я никогда не смогу доверять ей. — Де Сент-Каре усмехнулся. — Если мы примем решение предоставить тварям Азаг-Тота автономию, то в наших интересах будет, чтобы возглавила ее не фанатичная последовательница Кадаф, а более сообразительное создание.
— Другими словами, — пробормотал Гюнтер, — Яна будет в наших руках гораздо послушнее?
— Разумеется. — Леонард выключил монитор и медленно прошелся по кабинету. — Сейчас она ненавидит нас, но в то же время ненавидит и гиперборейцев. Они тоже враги для Яны, и в наших интересах поддерживать в ней это чувство.
— А Вероника…
— Вероника нужна во время войны, — пожал плечами де Сент-Каре. — Потом на земле останется всего одна наложница Азаг-Тота, и твари будут вынуждены подчиняться ей. Подчиняться Яне.
«Я в твоей власти, Гюнтер, познай свою власть надо мной…» Тонкие черты Вероники мелькнули перед глазами Шайне. И ее дурманящие губы… И вкус Золотого Корня. «Ладно, Леонард, посмотрим, кто будет править гиперборейцами. И Орденом».
— К тому же благодаря Яне мы можем попытаться контролировать Кортеса, — развил свою мысль великий магистр. — Все знают, что они любовники, а мне надоело, что лучший наемник Тайного Города работает на этого ублюдка Сантьягу. Прикажи нанести ему визит.
— Сантьяге? — переспросил занятый своими мыслями Гюнтер.
— Кортесу! — Де Сент-Каре недовольно скривился. — Будь более внимателен.
— Да, повелитель.
Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул адъютант мастера войны:
— Великий магистр, капитан, у нас неприятности.

«Как только что стало известно, в ресторане „Эльдорадо“ произошла массовая драка с применением оружия. Точное число жертв не уточняется, но очевидцы уверяют, что участники потасовки использовали холодное оружие и даже гранаты (!). В настоящее время ресторан оцеплен полицией, полным ходом идет поиск…»
ТВЦ

«Сенсация! Только что группа гвардейцев великого магистра предприняла попытку уничтожить Франца де Тира! Есть жертвы как рассказал Карим Томба, непосредственный свидетель происшествия, четверо рыцарей ворвались на веранду ресторана „Эльдорадо“ и атаковали бывшего капитана гвардии, мирно завтракающего в компании журналиста. „Мы остались в живых исключительно благодаря мастерству и хладнокровию Франца, — сообщил Карим. — Я ошеломлен поведением рыцарей. Мне непонятно, почему великий магистр приказал убить Франца. Это бессмысленно. Это дико!“ Жители Тайного Города пребывают в таком же недоумении: никогда прежде чуды не действовали столь жестоко против покинувших свой пост лидеров. Неужели…»
«Тиградком»

Бастион Лучников, штаб-квартира ложи Горностаев, Великий Дом Чудь. 
Москва, Варшавское шоссе, 4 августа, суббота, 10:29 

Так получилось, что из четырех лож Ордена только Горностаям удалось сохранить свою, отдельную от Замка штаб-квартиру. Высотное здание, расположенное на Варшавском шоссе, в том месте, где оно пересекается с Окружной железной дорогой, долгое время служило форпостом рыцарей на границе с Зеленым Домом, и великих магистров вполне устраивало такое положение вещей. Но даже после того, как границы сектора чудов передвинулись восточнее, хитрые Горностаи не покинули свою крепость, мотивируя тягу к автономии геополитическими интересами Ордена. И именно сюда направился Франц де Гир после схватки в «Эльдорадо» — больше ему податься было некуда.
— Безумие, просто безумие! — Себастьян де Лок, магистр ложи Горностаев, в бешенстве мерил шагами свой кабинет. — О чем ты думал?
— Это была провокация, — хмуро ответил Франц.
— Со стороны кого? Леонарда?
— Скорее всего — Гюнтера. Он хочет избавиться от меня.
— Хорошо. Но о чем ты думал, когда поддался на провокацию? Чего ты стоишь в этом случае? — Себастьян высокомерно посмотрел на де Гира. — Иногда мне кажется, что ты вообще неспособен быть хладнокровным.
Они были наедине, и старый де Лок мог позволить себе не стесняться в выражениях. Двоюродный племянник магистра ложи молча выслушивал упреки.
— Сначала поругался с Вальдемаром, теперь затеял драку с гвардейцами… Ты убил кого-нибудь из них?
— Возможно — ранил.
— Час от часу не легче! Зачем ты вступился за этого кретина Томбу?
— Он был ни при чем.
— Ну, посидел бы денек в подвалах Замка. Что бы Гюнтер ему сделал?
— Я не мог поступить иначе.
— Бестолочь! Импульсивная бестолочь! — Де Лок рухнул в кресло. — Клянусь дубиной Спящего, я не понимаю, что с тобой происходит! Когда надо выпятить свою смелость — ты проявляешь осторожность. Когда надо быть предельно тихим — геройствуешь направо-налево. Зачем я только пообещал твоему отцу приглядывать за сорванцом?
Сорванец угрюмо поерзал в своем кресле. В общем-то, Франц ожидал от дяди некоторого неудовольствия, но выслушивать нотации в таком количестве бывший мастер войны не собирался.
— Если вам не нравится, что я вернулся в ложу…
— Не говори ерунды, — резко оборвал племянника Себастьян. — Куда тебе еще было идти? Ты — Горностай, и всегда им останешься.
— Но если де Сент-Каре упрется…
— Он упрется. Чувствуется, что Гюнтер хорошо обрабатывает нашего Лео.
— То ложа попадет под удар, — закончил свою мысль де Гир.
— Они не посмеют, — махнул рукой Себастьян.
— Мне будут предъявлены серьезные обвинения.
— У меня есть право защищать рыцаря ложи, — напомнил де Лок. — Вплоть до требования суда совета Ордена.
— Я гвардеец.
— От этого ты не перестал быть Горностаем.
— Но…
— Франц, — магистр ложи благополучно пережил приступ гнева и перешел к рассмотрению возможных вариантов развития событий, — я понимаю, что ты подавлен, но надеюсь, что опыт мастера войны поможет тебе взять себя в руки и подумать здраво.
— Извините.
— Уже лучше, но недостаточно.
Де Гир вскинул голову:
— Я могу рассуждать здраво.
— То-то же. Что ты там говорил насчет упрямства де Сент-Каре?
— Если вы откажетесь выдать меня Гюнтеру, то великий магистр способен бросить на нас гвардию, — прикинул Франц.
— Тебя что, узурпаторы долго били по голове? — язвительно осведомился Себастьян. — Ты же был мастером войны, сынок, подумай, ну кто из рыцарей пойдет штурмовать Бастион? Междоусобицы противны духу Ордена.
— Расскажите об этом Гюнтеру.
— Одна паршивая овца только подчеркивает благополучие в стаде. — Де Лок задумчиво погладил бородку. — Даже если Лео отдаст столь глупый приказ, а кто-нибудь из гвардии согласится его исполнить, здесь в лучшем случае появится небольшой отряд — насколько ты помнишь, совет собрался воевать с зелеными и не решится распылять силы.
— Есть еще твари Азаг-Тота.
— Которых тоже надо держать под контролем при помощи гвардии, — Себастьян тонко улыбнулся. — Лео и Гюнтер уже потеряли Горностаев, так что дальнейшее нагнетание напряженности им ни к чему.
— Что значит: «потеряли Горностаев»? — не понял де Гир. — Вы не отправили рыцарей в Замок?
— Я отдал приказ Горностаям сосредоточиться в Бастионе, — спокойно ответил Себастьян, глядя прямо в глаза племяннику. — Пока мы не проясним ситуацию, ни один рыцарь ложи не будет воевать в армии великого магистра.
— Это мятеж. Я не хочу, чтобы…
— Совет ложи поддержал мое решение, — старик не обращал на Франца никакого внимания. — Горностаям не понравилось, что великий магистр начинает большую войну с уничтожения несогласных рыцарей. — Де Лок помолчал. — На мой взгляд, наш Лео чересчур увлекся философией Кадаф.
— Или Гюнтер.
— Неважно.
— Зачем вы это сделали? — тихо спросил Франц. Осторожный Себастьян никогда бы не решился на подобное безрассудство только из любви к племяннику. — Вы поставили под удар…
— Ты говорил, что уже можешь рассуждать здраво, вот и подумай, — холодно предложил магистр ложи. На его столе запищал интерком:
— Великий магистр Ордена Леонард де Сент-Каре требует немедленных переговоров.
— А пока пойдем, переговорим с нашим Лео. — Себастьян задумчиво почесал кончик носа. — С нашим старым Лео. Очень старым…

* * *

— Теодор ле Ман контужен, два рыцаря узурпатора получили серьезные ранения! — прорычал Гюнтер. — Если это не мятеж, то что еще должен натворить де Гир? Убить меня? Убить вас?
— Я приказал тебе просто доставить Франца сюда! — рявкнул в ответ де Сент-Каре.
— Он оказал сопротивление!
На панели стоящего в углу экрана загорелся зеленый огонек.
— Связь установлена, — сказал Шайне.
— Я вижу. — Великий магистр нажал на кнопку и, тяжело дыша, посмотрел на появившееся изображение Франца и Себастьяна. За их спинами виднелись лица ведущих рыцарей ложи Горностаев.
— Приветствую тебя, повелитель славной Чуди, долгих тебе лет и здоровья, — елейным голосом произнес де Лок.
— Рыцарь командор войны Франц де Гир, вам надлежит явиться в Замок, — мрачно распорядился де Сент-Каре, никак не отреагировав на вежливое обращение главного Горностая. — Немедленно!
— Я хотел бы знать, в чем он обвиняется, — Себастьян тоже сменил тон, и в его голосе засквозил металл.
— Он не обвиняется, — отрезал Гюнтер.
— Тогда чем было вызвано нападение на Франца?
— Нападение? — удивился Шайне. — Рыцарь де Гир оказал открытое сопротивление гвардейцам…
— Леонард, я хочу знать, почему твои воины напали на моего рыцаря? — холодно потребовал де Лок. — Немедленно!
— Де Гир не твой рыцарь, — буркнул великий магистр.
— Он — Горностай, — напомнил Себастьян. — И нам не нравится, когда нас убивают свои же!
Среди рыцарей, которых хитрый де Лок пригласил присутствовать на переговорах, прошелестел недовольный шепоток.
— Никто не собирался убивать де Гира! — отчаянно воскликнул де Сент-Каре.
— Мы слышали новости «Тиградкома», — рассмеялся лидер Горностаев. — Ресторан, видимо, придется ремонтировать. Скажи, Леонард, ты серьезно решил убедить нас в том, что Франц взял и напал на гвардейцев? Просто из чувства обиды? Или досады?
Публика рассмеялась. Великий магистр покраснел.
— К тебе тоже есть вопросы, де Лок. Почему ты отозвал рыцарей…
— Леонард, тебе не кажется, что ты и твой новый мастер чересчур увлеклись философией Кадаф? — осведомился Себастьян. — Ненавидеть друг друга — это по их части. В чем ты обвиняешь Франца?
— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы! — не выдержал Гюнтер.
— А ты еще слишком молод и глуп, чтобы повышать голос на магистра ложи, щенок, — не остался в долгу главный Горностай.
— Ты ответишь за это!
— Если ты хочешь призвать меня к ответу лично, то милости прошу, — снова рассмеялся Себастьян. — Я стар, но еще достаточно силен, чтобы отрезать тебе уши.
Рыцари за его спиной выразили свое согласие одобрительным ревом.
— Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь? — тихо спросил великий магистр.
— А ты? — вопросом на вопрос ответил де Лок. — Я официально заявляю, что, пока мы не получим убедительных объяснений о сегодняшнем происшествии и не получим гарантий неприкосновенности Франца де Гира, ни один Горностай не будет выполнять твои приказы. Все.
Связь прервалась. Себастьян обернулся к своим рыцарям:
— Сила Ордена не в Источнике и не в наших мечах! Сила Ордена в том, что мы братья. Что мы готовы умереть. друг за друга! Сила Ордена в том, что у нас есть честь и гордость!
— Да!!
— Возможно, я не прав…
— Нет!!
— Возможно, кому-то из нас придется кровью заплатить за наши принципы…
— Пусть!!
— Но мы не отступим!
— Да!!
Франц опустил голову.

* * *

— Проклятый Горностай! — Гюнтер яростно пнул тяжелый стол. — Мятежник! Мы должны…
— Не будь дураком! — грубо оборвал разошедшегося капитана великий магистр. — Я согласен, де Лок заигрался, но нам надо быть умнее. Отсутствие Горностаев не помешает нашим планам, а потом, после победы, мы сумеем наказать предателей за трусость.
— Сумеем?
— Да, — буркнул Леонард. — Они заплатят.

* * *

— Мы могли договориться, — негромко сказал Франц, когда они с Себастьяном вновь уединились в кабинете. — Ты специально довел великого магистра до бешенства.
— Мне это удалось, — самодовольно признал де Лок.
— А ведь мы могли договориться.
— С ними? — усмехнулся главный Горностай. — О чем?
Де Гир поднял на дядю глаза:
— Чего вы добиваетесь?
Вместо ответа тот неторопливо выставил на стол бутылку красного вина, кинжалом срубил горлышко и наполнил густой ароматной жидкостью два бокала.
— Скажи откровенно, Франц, авантюра, в которую Леонард втянул Орден, может достигнуть цели? Ты веришь, что при поддержке тварей Кадаф Чудь сумеет нанести Зеленому Дому невосполнимый урон?
— При определенных действиях…
— Ты веришь?
Де Гир покачал головой:
— Нет.
— Я тоже, — спокойно кивнул Себастьян. — Аналитики и предсказатели могут говорить все, что угодно, но я знаю, что, в каком бы плохом состоянии ни находился Темный Двор, навы никогда не допустят, чтобы Орден раздавил зеленых. Даже если им придется сражаться, не используя магию.
— Это так. — Франц потянул вино. — Но чего хотите вы?
— Ты занимал второе по значимости положение в Великом Доме Чудь, — медленно ответил де Лок. — И все знали, что через несколько лет ты сядешь на трон. Я лично считаю, что для Ордена твое правление будет наилучшим.
— Я уже не мастер войны, — тихо произнес де Гир. — И трон…
— Вот именно, — прозрачно улыбнулся Себастьян. поднося к губам бокал. — Вот именно.

Москва, Ленинградский проспект, 4 августа, суббота, 10:44 

Надпись возникла неожиданно, из пустоты. Секунду назад идеально вымытое лобовое стекло джипа было чистым, и вот на нем появилась эта фраза.
И одновременно пришел голос.
И одновременно запульсировала метка Темного Двора, реагируя на поток магической энергии.
«Плохо быть одному?»
Кортес чуть сбросил скорость, перестроился в правый ряд и громко спросил:
— Нашли?
— Это было нетрудно.
— Что вам надо?
— Плохо быть одному?
— А почему вы прячетесь?
— Мы? Посмотри в зеркальце.
Чуть позади «Навигатора» наемника по проспекту ехал бордовый «Линкольн» с затемненными стеклами. Рыцари.
— Поедешь с нами?
— Зачем?
— Плохо быть одному?
— Хватит дурачиться.
— Не зли нас.
— Она красивая.
— Она ведьма.
— Все ведьмы красивые…
— А какие у нее глаза…
— А какое тело…
— И ведь, говорят, умна.
— Ты догадываешься, о ком мы говорим, наемник?
— Ты ведь ее любишь?
— Не ваше дело.
— Уже наше.
— Хе-хе-хе. Любовь — это слабость.
— Неужели ты оставишь в беде свою красавицу?
— Все знают, как ты дорожишь ею.
Машины медленно проехали мимо станции метро «Сокол». В принципе Кортесу нужно было дальше, он направлялся в Строгино, но вторжение чудов заставило его изменить планы.
— У нас есть предложение для тебя, наемник, — сообщил невидимый рыцарь. — Если ты хочешь увидеть свою Яну, тебе следует прислушаться к нему.
— Я сам знаю, к чему я должен прислушиваться, — хмуро ответил Кортес, останавливаясь около Цитадели. — Прощайте.
— Ты совершаешь ошибку, наемник.
— Неужели тебе плевать на свою любовь?
— Прощайте.
Бордовый «Линкольн» медленно проехал мимо. Кортес вышел из джипа и подошел к воротам Цитадели.
— Подумай…
— Поздравляю, Кортес, — рассмеялся Сантьяга, выслушав нехитрую историю наемника. — Вы сумели заинтересовать Орден.
— Но чего они хотят от меня? — буркнул Кортес. — Я простой воин, обычный чел. — Он посмотрел на комиссара. — Я даже не маг.
— Не стоит преуменьшать свои заслуги, — мягко произнес Сантьяга. — Ваш опыт, ваш ум и ваша удачливость стоят очень дорого. Чуды были бы счастливы заманить вас на свою сторону. Или, по крайней мере, обеспечить ваш нейтралитет.
— Они знают, что мы с вами друзья.
— Сейчас рыжие позволяют себе нарушать некоторые правила, — признал комиссар. Они считают, что могут не обращать на нас внимания. — Сантьяга помолчал. — Мы решили пока не разочаровывать их.
— Чтобы потом было веселее? — понял наемник.
— Именно.
Кортес сделал маленький глоток кофе и осторожно поинтересовался:
— А что будет с Яной?
— Сложный вопрос, — не стал скрывать комиссар. — Очень сложный. Как бы пошло это ни звучало, но в первую очередь все будет зависеть от нее самой.
— Поясните.
— Мы не бросаем своих друзей, — черные глаза Сантьяги смотрели прямо на наемника. — Но если Яна воспримет философию Кадаф и окончательно превратится в наложницу Азаг-Тота, Темному Двору будет очень сложно увидеть в ней своего друга. Мы давно работаем вместе, Кортес, и я не хочу скрывать от вас ничего.
— А если Яна не проникнется гиперборейскими идеями?
— Тогда мы будем видеть в ней нашего друга, — очень мягко ответил комиссар. — Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Темный Двор не бросает своих друзей.
— Я все понял.
— А пока, — вернулся к текущим делам Сантьяга, — я бы рекомендовал вам побыть некоторое время в Цитадели. В нашей штаб-квартире чудам не удастся побеспокоить вас.
— И долго я буду здесь находиться? — спросил наемник.
— Не очень, — улыбнулся комиссар. — В настоящее время мы как раз проводим одно мероприятие, которое призвано ускорить начало самых интересных событий. Уверен, что к середине завтрашнего дня Тайный Город уже забудет о кризисе.
— А что за мероприятие?
— Да так, небольшое строительство, — рассеянно ответил Сантьяга. — Берем пример с вашего мэра.

Москва, улица Балтийская, 4 августа, суббота, 11:18 

— А что здесь происходит, Филипповна? — осведомилась старушка с пакетом в руке. Она шла из магазина, но не удержалась и присоединилась к группе зевак, толпящихся у молниеносно возводимого глухого оранжевого забора.
— Строят чегои-то, — немедленно отозвалась такая же древняя бабуля, важно надзирающая за процессом.
— Опять?
— Им только дай волю — все перестроят.
— Да не строят, а ремонтируют, — высокомерно заметила еще одна старушка. — Трубу небось прорвало. Газоэлектротеплоцентраль. У меня зять в «Мосводоканале» работает, так он говорит, это у них обычное дело.
— Летом?
— А им-то что? Хоть летом, хоть осенью.
— Трубы летом не прорывает.
— Ага, ты вот сюда посмотри! Как суетятся. Явно прорвало!
— Они всегда суетятся, у них работа. Для трубы копать надо, а они вишь — забор делают.
— Делают, чтобы никто в яму не упал.
— Много ты понимаешь!
— А чего им тута строить? Улица ведь!
— Так они же не на дороге.
Забор огораживал небольшую площадку в узком скверике, тянущемся посреди Балтийской от самого Ленинградского проспекта.
— Что-то мне нехорошо, — вздохнула старушка с пакетом.
— Чего случилось, Семеновна?
— Ой, не знаю. Голова болит.
— Давление небось скачет.
— Да с чего давление? — встряла в разговор теща специалиста из «Мосводоканала». — Я-то в порядке. А я на давление всегда реагирую.
— Домой пойду, пожалуй.
— И то верно — пойди, полежи.
И старушка, бросив подозрительный взгляд на стройплощадку, засеменила к домам.
Рабочий, стоявший неподалеку от зевак, проводил ее внимательным взглядом. В том, что старушка почувствовала себя плохо, не было ничего удивительного: многие люди способны реагировать на потоки магической энергии. Тем более на такие сильные.
«Рабочий» поднял голову. Он в отличие от обычных москвичей мог видеть то, что творилось на «стройплощадке» на самом деле.
Котлован, идеально ровная, квадратная яма десять на десять метров и семь метров глубиной, был вырыт вручную. Потные, раздетые до пояса навы только-только закончили работу и быстро выпрыгивали на поверхность, молча бросая в кучу специальные, украшенные причудливыми иероглифами лопаты.
У края котлована выстроились три советника Темного Двора.
— Символ Пирамиды — вечность!
— Символ Вечности — неприступность!
— То, что выше понимания, невозможно преодолеть!
Над ямой нависла черная туча. Абсолютно непроницаемая и угрожающе тяжелая. Она казалась огромным сгустком расплавленного битума: тягуче неторопливым, медленным и обжигающе горячим. Тьма этого гигантского, высоко уходящего облака отбрасывала мрачную тень на все окружающие дома. Ее не было видно, надежнейший морок плотно закрывал от москвичей магический обряд, но он ощущался: у кого-то разболелась голова, кого-то затошнило, кто-то потянулся к телефону, чтобы вызвать «Скорую»… От колоссальной энергии, вызванной советниками Темного Двора, рябило в глазах даже у навов, что уж говорить об обычных людях.
— Вечность — это сила!
— Неприступность — это вечность!
Облако медленно опускалось в котлован, заполняя его именно так, как будто состояло из расплавленной смолы. Слышалось даже бульканье, когда вихрящиеся за непроницаемо черным пологом потоки все-таки находили дорогу на свободу. Облако втягивалось, уплотнялось, всплески вырывающейся энергии становились все чаще и чаще, но советники уверенно управляли ею.
— Да будет твердь ее вечной!
Облако замерло, создав над котлованом высокую, десятиметровую, идеально правильную пирамиду.
— Я подтверждаю ее печатью Темного Двора!
Один из советников вытянул руку, и на гладкой поверхности застывшего облака появилось выпуклое изображение белки, заключенное в странный иероглиф. Пирамида Неприступности тихонько задрожала.
Пожилой работяга в оранжевом жилете вышел из небольшой калитки в только что возведенном заборе, поправил новенькую каску и деловито приладил небольшой плакат: «Аварийный ремонт коммуникаций ведет ОАО „Мосгазжилстройтеплоналадка-9“». Чуть ниже разместилось еще одно объявление: «Не входить, высокое напряжение!» Еще ниже: «Опасно для жизни!», еще: «Злая собака!» и, наконец, почти у самой земли: «Приносим извинения за причиненные неудобства». Совершив свое маленькое дело, рабочий подмигнул старушкам и скрылся за забором.

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь. 
Москва, Лосиный Остров, 4 августа, суббота, 11:31 

— Пресс-служба Великого Дома Навь официально подтвердила, что князь Темного Двора отдал распоряжение о строительстве в секторе навов Пирамиды Неприступности. Напомним, что Темный Двор крайне редко использует этот мощнейший артефакт, делающий практически невозможным захват оберегаемой им территории, но требующий колоссального количества магической энергии. Таким образом, мы видим, что навы готовятся к оборонительной войне…
— Вруны! — Милана выключила телевизор и громко расхохоталась. — Вот и все, что стояло за их наглыми заявлениями, — страх!
— И кто из них боится? — осведомился Мечеслав. — Князь или Сантьяга?
— Оба! Не нужно быть магом-предсказателем, чтобы понять, что Темный Двор переживает снижение мощности Источника! Невнятное поведение навов во время кризиса Кадаф и их сегодняшний демарш показывают, что они не готовы к сражениям. Они боятся!
— Строительство Пирамиды Неприступности говорит о том, что Темный Двор готовится к войне, — подала голос жрица Мирослава.
— К оборонительной войне, — подчеркнула Милана. — Они не знают, когда именно мы сможем запустить производство «стима», и опасаются нашего вторжения!
— Теперь, когда большая часть магической энергии навов будет направлена на пирамиду, мы можем не опасаться их союза с чудами, — важно произнесла королева Всеслава. — Ультиматум — это не более чем вопли бессилия!
— А в одиночку Орден напасть не рискнет! — закончила мысль ее величества воевода Дочерей Журавля. — У нас есть время, чтобы разобраться с лабораторией!
— Кстати, как продвигаются дела?
— Мы тщательно изучили материалы и приспособления, которые использовал Монастырев, но нам необходимы его записи. Или сам Монастырев.
— Когда вы сможете вывести его из комы?
— Еще день, может, два.
— Эрлийцы справились бы быстрее.
— Надеюсь, — громко спросил барон Мечеслав, — совет не планирует приостановить мобилизацию?
— Теперь в ней нет необходимости, — махнула рукой Милана.
Но королева, бросив быстрый взгляд на своего осторожного фаворита, покачала головой:
— Барон прав. Пока не истечет срок действия ультиматума, мы продолжим концентрировать войска в Зеленом Доме. А там посмотрим.

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, Ленинградский проспект, 4 августа, суббота, 11:32 

— Навы вложили все остатки своей энергии в Пирамиду! — Гюнтер победоносно взглянул на великого магистра. — Они испугались!
— Теперь в этом нет никаких сомнений, — добавил мастер предсказаний. — Темный Двор озабочен только обороной.
— Наблюдатели подтверждают, что в Пирамиду идет стандартный поток магической энергии, — снова взял слово Шайне. — Это не фикция.
— Темный Двор объявил, что временно приостанавливает подзарядку проданных через Торговую Гильдию артефактов. Говорят, шасы в ярости.
— Им тоже срезали энергетические квоты, — сообщил мастер предсказаний. — Из всех семей Великого Дома Навь прежний доступ к Источнику остался только у целителей эрлийцев.
— Это лучшее, что мы могли ожидать! — воскликнул Гюнтер.
— Да, — подтвердил Леонард и перевел взгляд на скромно стоящих в углу тронного зала гиперборейцев. — Я приказываю вам вызывать из Глубокого Бестиария обговоренное количество войск.
На этот раз жертвой стал чел. Точнее, три чела: Врата Нергала были мощным, почти стационарным порталом в Глубокий Бестиарий и требовали очень много энергии.
Вероника, одетая в белые доспехи Тасмит, медленно прошла мимо стоящих у стены приговоренных, упиваясь идущими от них волнами ужаса. Жалкие, ничтожные твари, давящиеся собственным страхом! Таким, как эти людишки, нет места на Земле. Их единственное предназначение — стать жертвой во имя священной ненависти Азаг-Тота.
— Ваше существование обрело смысл, — с издевкой произнесла ведьма, не глядя на несчастных. — Ваша кровь послужит воле Великого Господина — не каждому червю удается так возвыситься.
Она чуть улыбнулась, припомнив, что в аналогичной ситуации Ктулху пошутил так же, но тут же сосредоточилась, заняла место жреца и громко возвестила:
— Волей твоей, Великий Господин, я открою Врата Нергала!
«Агнцы», трое разновозрастных мужчин, тоскливо замычали. Их лица были туго стянуты кожаными намордниками, руки и ноги накрепко привязаны к торчащим из стены кольцам, и несчастным оставалась только эта жалкая форма протеста.
Вероника взяла в руки меч, поцеловала его и прочитала над широким, причудливой формы клинком заговор Приносящего Жертву. Блестящая сталь стала заметно холоднее.
— Именем твоим, Азаг-Тот!
Тонкие руки девушки сомкнулись на рукоятке и молниеносными, отточенными тысячи лет назад движениями она снесла головы всем приговоренным.
— Дух Кровавой планеты, помни! Нергал, Бог войны, помни!
Вероника перерубила веревки, и освобожденные тела рухнули на пол, заливая кровью вычерченные на камне символы.
— Нергал, Попиратель Врагов, Ведущий Сонмы, помни! Нергал, Убийца львов и людей, помни! Во имя договора…
Кровь не разливалась как попало: она концентрировалась на древних знаках, набухала тяжелым золотом Кадаф, покрывалась синими кристалликами гиперборейского льда и порождала холодный, как сердце Азаг-Тота, ветер, перед дыханием которого даже арктические ураганы показались бы дуновением раскаленной пустыни.
Врата Бога победы, завоеванной в бою, Откройтесь мне!
Ведьма взмахнула мечом.
Иа Нергал-йа! Йа зи аннга канпа!
Йа ннга! Йа ннгр-йа! Йа! Ннгийа! Йа зи дингир!
Неенийа канпа!
Йа канталамакакийа тарра! Канпа!
Кровь вспыхнула синим пламенем Кадаф. Его ледяные лепестки взметнулись к потолку, несколько секунд танцевали там, наполняя комнату пронзительно холодным ветром, а затем осели, исчезли. На месте, где только что бушевал гиперборейский пожар, появилась эфемерная, едва заметная проекция изящной золотой арки.
Врата Нергала.
Еще закрытые — центр конструкции был окутан непроницаемой тьмой, но почти готовые к эксплуатации. Оставалась самая малость. Вероника отложила меч, бережно взяла до краев наполненную «стимом» чашу и, подойдя к арке, вылила концентрат в ее черную пасть.
— Нергал руаббат, Нергал клон кашир! Нергал дор мук-кирдар Азаг-Тот хколлен!! Наши миры соединились! Договором своего рода! Ключом Нергала! Подписью Великого Господина! Я приказываю вратам распахнуться!
Несколько мгновений ничего не происходило, а затем едва заметные контуры врат стали обретать плотность. Призрачное изображение на глазах превращалось в солидную, устойчивую конструкцию, а тьма, угрюмым пятном царившая в центре Врат, закрутилась холодным вихрем, заиграла и стала медленно сжиматься в маленькую, едва заметную точку, открывая взору Вероники безжизненный пейзаж Глубокого Бестиария.
— Замок Кадаф! — Золотые глаза ведьмы жадно изучали виднеющийся вдалеке силуэт сердца гиперборейской цивилизации.
— У нас мало времени, Тасмит.
Вероника вздрогнула и перевела взгляд. По ту сторону Врат стояла высокая фигура, завернутая в черный плащ.
Носящий Желтую Маску!
Ведьма чуточку опасалась встречи с этим псом Азаг-Тота.
— Приветствую тебя, ключник, — склонила голову девушка. — Прими мое почтение и мою ненависть.
— Прими и ты. — Но золотая маска не шелохнулась: второй по значимости иерарх Кадаф мог себе позволить относиться к наложницам Великого Господина свысока. — Я доволен твоими действиями, Тасмит, но победа еще далеко.
— Она будет достигнута, — прошептала Вероника.
— Азаг-Тоту понравится пламя твоей ненависти. — Рука ключника коснулась поверхности Врат, но не более: даже мощный переход Нергала не мог вытащить из Глубокого Бестиария такую глыбу, как Носящий Желтую Маску. Путь на Землю ему был закрыт. Пока закрыт. — Помни, Тасмит, ты пожертвовала многим и теперь обязана победить.
— Мне нужна поддержка…
— Я знаю, что тебе нужно. — Ключник кивнул на лежащие у его ног свертки. — Твои доспехи и оружие, Тасмит. Твои и Лазь. Ты пожертвовала Гулей…
— Так было нужно.
— Великий Господин учит нас, что пожар благодатной ненависти сжигает все вокруг себя. Я не виню тебя, Тасмит. Отдать свою кровь Азаг-Тоту — это самое лучшее, о чем могла мечтать Гуля. Ты и Лазь должны доказать, что ее жертва была не напрасной. Ненависть подскажет тебе правильный путь, но пожар твоей ненависти не должен гореть только ради того, чтобы гореть.
— Я помню, что должна сделать!
— Великий Господин ждет!
— Да будет проклято в веках его имя!
Ключник замка Кадаф исчез, и перед аркой, с той стороны Глубокого Бестиария, появились длинные шеренги воинов: твари Азаг-Тота нетерпеливо переминались, готовясь вернуться в мир.

Глава 6

«Лосиный Остров в огне! Только что первая волна вооруженных сил Ордена атаковала штаб-квартиру Великого Дома Людь! Как сообщают наши корреспонденты, на штурм Зеленого Дома брошены отряды, составленные из тварей Кадаф! Среди командующих вторжением были замечены Элигор и Анабот, входящие в когорту главных иерархов Азаг-Тота! Что происходит?! В Ордене отказались прокомментировать эту информацию, убежденно заявив, что…»
«Тиградком»

«В связи с открытием боевых действий между Орденом и Зеленым Домом Служба утилизации Тайного Города проводит срочный набор оперативных сотрудников (возможно по совместительству). График работы ненормированный, оплата сдельная, предусмотрены выплаты за сверхурочную работу специальные надбавки за риск и повышенная страховка, предоставляется форменная одежда и транспорт. Собеседования проводятся по адресу…»
«Тиградком»

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь. 
Москва, Лосиный Остров, 4 августа, суббота, 14:30 

— Мы будем делать это в лесу? — удивилась девушка, подозрительно осматривая проплывающие мимо аллеи Лосиного Острова.
— Можно и в машине, — улыбнулся ее кавалер. — Главное, здесь тихо, спокойно, никто не мешает, и полно чудных местечек.
— Ты в этом уверен?
— На все сто!
На самом деле парень привез подружку в заповедник по совету друзей, другого выхода не было: у него дома жена с младенцем, у нее строгая бабушка на пенсии, ходить в киношки возраст не позволял, вот и пришлось изыскивать варианты.
— Похоже, ты здесь уже бывал, — игриво рассмеялась девушка.
— Случалось, — солидно усмехнулся кавалер и тут же выругался: — Черт!
Девица покачала головой:
— Полиция? Вот тебе и чудное местечко.
Автомобиль, подчиняясь небрежному взмаху полосатой дубинки, прижался к обочине прямо перед преграждающими путь оранжевыми конструкциями, и парень приоткрыл окно.
— Доброе утро, офицер.
— Доброе, доброе, — рассеянно отозвался пожилой полицейский, внимательно разглядывая любовников. — Ищете чего?
Его напарник скучающе прислонился к бело-голубому джипу и откровенно зевнул, щурясь на яркое утреннее солнце.
— Да так, мимо проезжали.
— Дальше не проедете, — сообщил полицейский. — Тупик.
— Мы, в общем-то, туда и направлялись, — не стал скрывать парень. — По делам.
Его спутница прыснула.
Полицейский понимающе покосился на ее обнаженные коленки и развел руками:
— Увы, ребята, дальше дороги нет. Сегодня проезд закрыт.
— Совсем?
— Совсем.
Неожиданно парень почувствовал странную боль: легкие, но становящиеся все более и более сильными покалывания в затылке и одновременно накатившую дурноту.
— А… — он глубоко вздохнул, сглотнул, пытаясь справиться с тошнотой. — А что случилось?
— Санитарная обработка, — охотно объяснил полицейский. — Какая-то зараза на деревья напала, и сейчас по всему Лосиному Острову ядохимикаты рассыпают. Очень опасные. Так что, ребята, проезд закрыт. Приезжайте через пару дней.
— Только здесь рассыпают? — осведомилась девушка.
— Нет, — покачал головой полицейский. — Перекрыты все аллеи.
Если бы молодые люди обладали способностью смотреть сквозь морок, для них бы не составило труда увидеть, кто в действительности преградил им дорогу. И были бы удивлены: не было никакого бело-голубого джипа, не было оранжевых ограждений, а те, с кем они разговаривали, не носили полицейскую форму. В действительности на обочине стоял белый фургон, по бортам которого была нарисована яркая реклама Интернет-магазина «PRODAM.RU», а два сотрудника Службы утилизации Тайного Города, облаченные в стандартные синие комбинезоны, скучающе разглядывали удаляющийся бампер человского автомобиля.
Впрочем, если бы молодые люди действительно обладали способностью смотреть сквозь морок, они бы ни за что не направились в Лосиный Остров в эту субботу.
— Симпатичная девчонка, только крашеная, — высказался Мурад Хамзи. — Тебе она понравилась, Кабур?
— У меня шестеро детей, жена и теща, — откликнулся его пожилой напарник. — И человские девицы этого возраста вызывают у меня исключительно отеческие чувства.
— Неужели?
— Ну, почти отеческие, — усмехнулся Кабур. — Не забывай, что мы на работе.
— Да уж, работа, — зевнул Мурад. — Первые нарушители за полчаса.
— Главное, что они были, — наставительно произнес пожилой. — И мы их перехватили.
— У вас всегда так скучно?
В отличие от напарника, являющегося постоянным сотрудником Службы утилизации, Мурад был студентом и занимался прикрытием жизнедеятельности Тайного Города лишь со вчерашнего дня, когда предусмотрительный Михар Турчи, директор Службы, провел первый дополнительный набор агентов.
— Бывает и хуже, — жизнерадостно сообщил Кабур. — Вот, в прошлом году…
Ностальгические воспоминания опытного сотрудника были прерваны пронзительным попискиванием рации.
— Кабур, клянусь всеми запахами Спящего, ты чего молчишь?
Шас схватил прибор:
— Алло.
— Сам «алло», — сварливо отозвались из рации. — Как дела?
— Пара челов искала местечко для любви, и всё. А у вас?
— Веселее. Зеленые чем-то шарахнули из-за стены, так к нам занесло выводок птиц Лэнга.
— Целый?
— Нет, жареный. Ползаем теперь по всей округе — тушки собираем.
Кабур покосился на напарника:
— А ты говоришь, скучно.

* * *

Элигор, тщательно продумавший план кампании, прекрасно подобрал необходимые для его реализации войска.
Мертвые демоны, невысокие, но очень широкоплечие твари идеально подходили для штурма крепостей. Вооруженные короткими мечами и кинжалами, они упрямо, волна за волной, накатывались на стены Зеленого Дома, не обращая внимания на потери. «Мертвыми» их назвали из-за блокированных центров боли, благодаря чему эти солдаты сражались в буквальном смысле до самой смерти. Тяжелые раны, отрубленные конечности, льющаяся на головы смола — демоны реагировали на подобные мелочи с невозмутимостью каменных истуканов, а плотная ороговевшая кожа защищала их не хуже стальных доспехов.
Главным достоинством птиц Лэнга была скорость. Огромные, в рост человека, зубастые твари яростно пикировали на толпящихся на стенах дружинников, разрывая их мощными лапами с острыми когтями. К тому же длинные перья летунов не уступали по остроте кинжалам мертвых демонов, и удары крыльями таили в себе серьезную опасность для защитников. Правда, в отличие от пехотинцев Кадаф птицы Лэнга неплохо горели…
— Выводите вторую стаю, — распорядился Элигор, изучая остатки первой волны пернатых. — Чем люды шарахнули нас?
— «Облако молний», — охотно объяснил Гюнтер. — Формируется легкая взвесь, которая затем взрывается. Они придумали этот аркан специально против наших боевых драконов. Эффективная штука.
— Я это вижу, — холодно кивнул Элигор. — За последние тысячелетия вы неплохо продвинулись в военных технологиях.
— Это им не поможет! — рыкнул Анабот. Шайне без восторга покосился на иерарха Кадаф. Анабот не нравился Гюнтеру больше всех новых союзников. Даже крылатый Дурсон, похожий на ворона-переростка, даже неповоротливый, воняющий Гомори вызывали у капитана гвардии меньше отвращения, чем эта массивная жаба. Анабот не был похож на жабу, он был ею, если можно так обозвать двухметровое создание весом под триста килограммов с когтистыми лапами и выпученными глазами. Украшенная уродливыми бородавками шкура Анабота была грязно-зеленого цвета, а покрытый ядовитой слизью язык выпрыгивал из пасти почти на девять футов.
— Какие еще сюрпризы нас ждут? — осведомился Элигор.
Шайне пожал плечами:
— Книга боевых заклинаний насчитывает шестьсот страниц, половина из которых была написана после того, как Гиперборея пала. Так что сюрпризы будут.

* * *

— Ваше величество, жрицы ждут. — Заглянувшая в кабинет Всеславы фата Ямания, начальница канцелярии, была напряжена. — На стенах очень тяжело.
— Я знаю, — кивнула королева. — Передайте жрицам, что я подойду сразу же, как освобожусь. — Всеслава вновь повернулась к экрану, с которого на нее смотрели лидеры вассальных семей. — Теперь вы знаете все. Ситуация очень тяжелая, но мы держимся. Мы уверены, что отобьем первый штурм, но просто сидеть за стенами для нас смерти подобно. Необходимо предпринять шаги, чтобы изменить положение.
— Один из планов военного времени предусматривает стремительную атаку противника на дворец, отрезающую Зеленый Дом от вассалов, — спокойно произнесла Бьяна. Глава белых морян была спокойна и сосредоточена. — Нам предписано сконцентрировать силы и нанести удар в тыл врага, чтобы снять осаду и вывести войска на оперативный простор. Мы готовы, королева, белые моряны провели мобилизацию.
— Мы группируемся на севере Лосиного Острова, — взяла слово Дита, возглавлявшая семью черных морян. — И ждем распоряжений.
— Отлично!
— Фа, — прошепелявил Кувалда, одноглазый предводитель Красных Шапок. — Мы тоже готовы.
Но по лицу великого фюрера было видно, что перспектива атаковать тварей Кадаф, даже с тыла, даже в компании морян, его совсем не радует. Красные Шапки гордились своей воинственностью, но регулярным боевым действиям предпочитали грабежи обозов и прочую партизанщину.
— Вы должны выбрать, ваше величество, — твердо сказала Бьяна. — Либо мы атакуем по трем направлениям либо соединимся и нанесем один мощный удар.
— Пока в нападении извне нет необходимости, — покачала головой Всеслава. — С гиперборейцами мы справимся. Наши аналитики уверены, что мы способны снять осаду в течение нескольких часов.
— Если на помощь тварям Кадаф не придут рыцари, — поняла Бьяна.
— Совершенно верно. Замысел великого магистра очевиден: измотать армию Зеленого Дома штурмовиками Азаг-Тота, а затем нанести решающий удар собственной гвардией. Возможно сразу же, как только мы покинем стены дворца.
— То есть мы буфем ждать развития событий? — с облегчением спросил Кувалда.
Бьяна и Дита презрительно фыркнули.
— Я хочу, чтобы вы организовали тотальную охоту на рыцарей по всему городу, — жестко произнесла королева. — Я хочу, чтобы ни один чуд не чувствовал себя в безопасности. Я хочу, чтобы они рисковали выходить на улицы только отрядами, и даже в этом случае постоянно оглядывались, ожидая нападения отовсюду. Тотальный террор!
— Проклятье!
Часть экрана, где было изображение Бьяны, неожиданно покрылась рябью, сменившейся темным фоном.
— Что случилось? — резко спросила королева. Дита прижала к уху телефонную трубку, помолчала и тихо ответила:
— В штаб-квартиру белых ворвались Тощие Всадники.
Кувалда тихо ойкнул.

* * *

Как ни обидно будет читать эти строки военачальникам Великих Домов, но, несмотря на все их потуги, отличий в тактике ведения боевых действий с использованием магии между ними практически не существует. Тысячи лет назад ведущие умы создали фундаментальные (частично даже сверхсекретные) труды, безбожно воруя друг у друга расчеты и планы, по которым благодарные потомки и предпочитали выпускать друг другу кишки. В защиту современных военных теоретиков надо отметить, что велосипед в этом деле и вправду изобрести сложно.
А посему примененная чудами осада Зеленого Дома блестяще копировала «План штурмовых мероприятий № 4» из многотомного сочинения гениального стратега прошлого Урсула де ла Гунна. В то же время люды, не мудрствуя лукаво, отбивались в полном соответствии с «Действиями в условиях тактической блокады № 1», разработанными специально для подобных случаев еще две тысячи лет назад.
Реальное магическое сражение, да еще и с использованием большого количества обычных войск далеко от романтического духа колдовской дуэли. Выходя один на один, маги способны действовать красиво, эстетично, способны играть со своим противником, демонстрируя все то, чего они лишены, будучи задействованными в плановых сражениях Великих Домов. По крайней мере, на начальном их этапе, потому как войска, выстроенные в боевые порядки (размещенные на стенах, окопавшиеся у реки и так далее) должны быть надежно защищены. Этим занималась половина лучших колдунов каждой стороны. Соответственно все милые достижения человской технологии, как-то: пушки, гаубицы, мортиры, дальнобойные огнеметы — становились бесполезными: снаряды взрывались в воздухе, едва соприкоснувшись с защитным полем, огонь растворялся, и нанести ущерб врагу можно было исключительно в рукопашной схватке.
Вторая половина магов пыталась пробить защиту соперника (как правило, безуспешно), стараясь помешать атакующей стороне ползти навстречу славе.
И только потом, когда войска сталкивались лоб в лоб, освобожденные от скучных обязанностей маги могли, наконец-то, проявить свои индивидуальные боевые качества.
На практике это означало следующее:
— Вперед, ублюдки! Каждая смерть удесятеряет священную ненависть!!
Бичи десятников безжалостно гуляли по спинам низкорослых демонов. Особые бичи, стальные волокна которых были щедро пропитаны раствором Золотого Корня — только эта жидкость могла вызвать боль у мертвых.
— Азаг-Тот идет!! — пролетел над полем боя древний боевой клич гиперборейцев.
— Зеленый Дом! — рявкнули в ответ дружинники. — Смерть врагам!!
Приставные лестницы откидывали или ломали, сбрасывая на них бетонные блоки. Щедро текла расплавленная смола и летели гранаты. Прорвавшихся на стены демонов встречали мечами.
Разгоряченная Милана, отбросив изрубленный щит, билась в первых рядах, воодушевляя дружинников отчаянной храбростью. Стремительно перемещающаяся, виртуозно фехтующая блондинка успевала везде. Тяжелые удары ее острой, как бритва, секиры рассекали демонов от шеи до пояса, молниеносные броски «Эльфийских стрел» взрывали им головы, а яростный блеск огромных зеленых глаз заставлял тупых пехотинцев испытывать малознакомое чувство страха. Воевода Дочерей Журавля не знала усталости: две феи непрерывно подпитывали ее магической энергией, но таких воинов у Зеленого Дома было немного.
Дружинникам, несмотря на активную помощь колдуний, становилось все труднее и труднее справляться с гиперборейцами. Все чаще они позволяли мертвым врываться на стены, и все реже им удавалось сбросить их обратно. Птицы Лэнга, вопреки всем усилиям засевших на башнях жриц, по-прежнему пикировали на головы защитников, завязывая схватки в тылу и помогая демонам закрепляться на захваченных рубежах.
Сражение постепенно, шаг за шагом, перемещалось со стен во внутренний двор Зеленого Дома.

* * *

— Они смогут отбить штурм? — озабоченно спросил Сантьяга. — Господа, мне нужны данные!
— Мы стараемся, комиссар, — сквозь зубы ответил Тамир, пальцы которого лихорадочно стучали по клавиатуре. — Пока вероятность невелика.
— Какая? — требовательно поинтересовался Сантьяга.
— Извините…
В компьютер Кумара начали поступать новые данные. Доминга, медленно раскачивавшийся в углу, открыл затуманенные глаза:
— Всеслава выпустит резерв. Она испугалась.
— Значит, они отобьются, — через несколько секунд отозвался Тамир. — Вероятность этого семьдесят четыре процента. Как только мы узнаем, кого она приберегла на крайний случай, будут более точные цифры.
Сантьяга облегченно вздохнул.

* * *

Доминга не ошибся: Всеслава действительно испугалась. Разумеется, не липким паническим страхом, от которого подгибаются ноги, на спине выступает холодный пот, а мысли путаются, как щупальца осьминога. Нет. Страх королевы был взвешен и обдуман. Это был расчетливый страх военачальника, понимающего, что поражение близко как никогда и настало время выложить на стол все карты. Открыть все козыри. Открыть первым — самое плохое, что может случиться в бою. Но иного выхода Всеслава не видела. Ее показное спокойствие перед лидерами вассальных семей было бравадой: аналитики предупреждали, что битва будет жестокой и непредсказуемой. И Всеслава решилась.
— Мечеслав! — Барон, спокойно стоящий в огромном холле дворца, поднял голову. — Пора!
Фаворит слегка улыбнулся своей королеве и поднял тяжелый боевой топор:
— Зеленый Дом!!
Двери распахнулись, и во внутренний двор потекли дружинники домена Сокольники и треть Дочерей Журавля: последнее, что оставалось у Всеславы.

* * *

— Откатываются! Почему они откатываются?! — Гюнтер злобно посмотрел на Элигора.
— Королева выпустила резерв, — хладнокровно ответил гипербореец, наблюдая, как сбрасывают со стен мертвых демонов.
— Но ведь мы почти прорвались!
— Почти не считается.
— Почти — это значит, что твои ублюдки уже были во внутреннем дворе!
— Если бы здесь был хотя бы десяток командоров войны, мои ублюдки УЖЕ были бы в самом дворце!
— Вызывай резерв!
— Сейчас в этом нет необходимости, — спокойно ответил гипербореец. — Перестроим порядки, подсчитаем потери, тогда и решим, кто нам нужен.
— Проклятая тварь! — взвился мастер войны. — Немедленно выводи резерв!
Гюнтер хотел победы, страстно хотел. Покоритель Зеленого Дома! Величайший герой в истории Ордена… Но у Элигора были свои планы на ход боевых действий:
— Если Гомори выполнит свою задачу, нам не нужно будет брать дворец, — краснокожий сплюнул. — По крайней мере, сейчас. — И жестом подозвал к себе горниста: — Сыграй переговоры. Затем ступай к стенам и сообщи людам, что мы хотим собрать убитых. Пусть не стреляют.
Опомнившийся капитан гвардии отошел в сторону и, вытащив из кармана тоненькую пипетку, закапал в глаза бесцветную жидкость. Анабот вопросительно посмотрел на Элигора, тот кивнул и едва слышно прошептал:
— Золотой Корень.
Анабот хмыкнул, почесал одну из своих бородавок и вспомнил:
— Кстати, тут прибегал гонец, вас с Гюнтером срочно вызывают в Замок.
— Зачем?
— Не знаю. Рыцари не любят много болтать с тварями Кадаф.
— Ладно, — помолчав, решил Элигор. — За главного останешься ты. Дурсону передай, что мне не понравились его действия — раньше он воевал лучше. И смотри в оба: если люды прорвут осаду, твою кровь не вернет даже Азаг-Тот.
— Не учи меня, красный, — насмешливо отозвался Анабот и тут же спросил: — На штурм ходить?
— Один раз, — после короткого раздумья решил краснокожий, — чтобы люды не скучали. Но особо не усердствуй: покроши побольше дружинников и отступай.
— Понятно. — Анабот снова почесал бородавку. — Слушай, Элигор, ты уже спал с наложницами?
— С Тасмит, — хмыкнул краснокожий.
— А Лазь?
— Отказала.
— Она всегда была стервой, — вздохнул жабообразный. — Слушай, передай Тасмит, что я буду счастлив, если она соберется проинспектировать войска.
— Думаю, ей понравится эта мысль.

* * *

— Отбились. — Милана бережно поставила секиру на пол и устало присела на стул. — Отбились.
— Пока отбились, — угрюмо уточнил Мечеслав.
— Это оказалось сложнее, чем мы предполагали, — признала королева. — Если бы рыцари ввели в действие свой резерв, они бы захватили дворец.
— Может, у них нет резерва? — предположила воевода Дочерей Журавля. — Вряд ли они сумели вытащить из Глубокого Бестиария слишком много войск.
Барон пожал плечами:
— Они могли выставить гвардию.
— Но почему-то не захотели, — задумчиво добавила Милана. — Почему?
Королева посмотрела на обессиленную воеводу и вздохнула:
— Милана, займись проверкой войск. Я хочу знать, сколько мы потеряли. Перегруппируй дружины и напомни жрицам, что Источник должен давать максимум энергии.
— Да, ваше величество.
— Мечеслав, собери баронов, пусть они поднимают всех своих дружинников. Абсолютно всех! Через полчаса мне нужно понимание, на какие резервы мы можем рассчитывать.
— Хорошо, — барон поднялся на ноги.
— Я попробую договориться с навами, — тихо сказала Всеслава. — Без них нам не устоять. — Она рассеянно поднесла руку к виску, словно вспомнив нечто важное, и пробормотала: — Бьяна прервала связь! Надо узнать, что случилось с морянами!

Павильон Обманщиц, штаб-квартира семьи белых морян. 
Москва, улица Большая Оленья, 4 августа, суббота, 14:42 

Красивое трехэтажное здание, выдержанное в псевдорусском стиле, было одним из самых заметных домов на узкой улице, спрятавшейся в Сокольническом парке. Сложенное из массивных бревен, окруженное высоким забором, оно стояло в глубине участка, у самого леса, но даже издали производило на прохожих незабываемое впечатление, заставляя иных останавливаться и по нескольку минут разглядывать прекрасное сооружение. А если бы кто-нибудь задался целью проследить за жизнью этого особняка, то к первоначальному интересу добавилось бы еще и неподдельное удивление: основными, если не сказать единственными его обитателями, были светловолосые дамы. Для жителей же Тайного Города в этом не было ничего странного — трехэтажный дом был штаб-квартирой белых морян, а Павильоном Обманщиц его назвали не в силу природной склонности женщин, а из-за того, что все моряны были оборотнями.
В давние времена эту семью искусственным путем вывела фата Мара, гениальная колдунья Зеленого Дома, чтобы помочь людам в тяжелой и изнурительной войне. Подвижные генетические цепи белокурых бестий позволяли им принимать облик здоровенных монстров, усыпанных шипами, обладающих рогами, клыками, когтями, практически нечувствительных к действию магии и необычайно выносливых в бою. А чудовища из второй половины этой семейки — черные моряны — были еще и ядовиты.
В обычное время оборотни занимались внешней охраной Зеленого Дома, полностью контролируя Лосиный Остров, поэтому большая их часть сейчас отбивала ожесточенный штурм гиперборейцев на стенах дворца. А остальные спешно подтягивались к штаб-квартире, ожидая распоряжений королевы. И дождались…
Делать портал на территорию особняка было бессмысленно: Павильон Обманщиц надежно экранировался от подобных вторжений, и нападавшие рисковали рассыпаться на молекулы еще до начала драки. А потому возглавивший операцию На-Хаг выбрал самый простой и эффективный путь. Туманный вихрь, не менее семи метров в диаметре, заплясал прямо посреди Большой Оленьей, приводя в замешательство редких прохожих. Но это были еще цветочки. В окончательный шок москвичей повергли серого цвета уроды, в неимоверных количествах выскочившие из вихря и устремившиеся к воротам особняка. Худые, высокие, с горящими золотыми глазами, сжимающие в руках кривые шамширы, они были похожи на ожившие ночные кошмары, и только их откровенная нереальность заставляла прохожих молча хлопать вытаращенными глазами.
А вот когда из дома по нападавшим ударили пулеметные очереди, на Большой Оленьей улице началась паника.
— Хватит стрелять! Они уже в доме!
— В атаку!
— Зеленый Дом!!
Последние моряны, еще продолжавшие поливать из ручных пулеметов текущих по ухоженным дорожкам Тощих Всадников, набросили боевые шкуры и окунулись в прелесть рукопашной схватки. Богатое внутреннее убранство Павильона Обманщиц, заботливо отделываемое не одним поколением оборотней, гибло на глазах: горели портьеры и шелк на стенах, ломалась мебель, и проваливался под тяжестью монстров штучный паркет, компьютеры в кабинетах превращались в груды железа. В ближнем бою одна моряна стоила десятка Всадников, но те брали числом. И напором.
— Азаг-Тот идет!
— Познай величие ненависти! Смерти нет!!
Массивный рогатый На-Хаг, тяжелый хитиновый панцирь которого делал его похожим на гигантского жука, внутрь здания не пошел: в замкнутых пространствах он чувствовал себя неуверенно. Но подгоняемые им бойцы вливались в Павильон Обманщиц мутным потоком весеннего половодья.
— Азаг-Тот идет!
Великий Господин не проводил на Тощих Всадниках операций с нервными окончаниями, серые чувствовали боль и теряли силы быстрее мертвых демонов. Зато они были покрыты мелкой стальной чешуей, по которой скользили клыки и когти морян.
Элигор на самом деле неплохо подготовил вторжение.
Оборотням оставалось только рвать головы, конечности и надеяться на чудовищные удары шипастых хвостов, вот только в узких внутренних коридорах Павильона острые, как бритва, сабли Тощих Всадников были куда эффективнее.
— Азаг-Тот идет!!
Сгрудившиеся вокруг дома гиперборейцы не позволяли морянам вырваться на оперативный простор: одна из них, рискнувшая выпрыгнуть из окна, сразу же попала в толпу врагов и едва успела захватить с собой в могилу шестерых Всадников, другая, более молодая и неопытная, наткнулась на вытянутые вверх сабли.
— Азаг-Тот идет!!!
Морян вытеснили с первого этажа, затем со второго. Они по-прежнему были страшны и опасны, но гиперборейцы не зря считались серьезными противниками.
«Сколько погибло? Десять? Двадцать? — Бьяна, заметив, что Тощие Всадники не спешат прорываться на третий этаж, быстро пересчитала подруг. — Тридцать семь!! Четырнадцать девчонок больше никогда не накинут боевую шкуру!!»
Еще несколько минут назад Бьяна сожалела, что большая часть белых морян отбивает атаки тварей Кадаф на стенах Зеленого Дома и не сможет принять участия в попытке снятия осады. Теперь она радовалась этому.
— Мы сможем продержаться здесь еще пару минут, — хрипло произнесла Ямана, правая рука предводительницы белых морян. — Надо уходить.
— Я знаю, — кивнула Бьяна. — Знаю…
Она приказала себе не думать о том, что внизу могли остаться раненые подруги. Главное сейчас спасти тех, кто уцелел.
«Уходить или прорываться?»
Снизу, подстегивая ее мысли, потянуло дымом: гиперборейцы подожгли дом.

* * *

— Что здесь произошло?
— Ничего сверхъестественного, бандитская разборка.
— А вы видели этот вихрь?..
— Какой вихрь?
— Из которого выскакивали чудовища!
— Вы их видели?
— Своими глазами!
— А может, это была летающая тарелка?
— Не морочьте мне голову! Не верите, не надо!
— Вы и полиции расскажете про чудовищ?
— Захочу — расскажу! Вы ведь тоже их видели? — Настойчивый очевидец обратился к пожилому мужчине. — Мы же стояли рядом!
— Я не знаю… — пожилой покосился на недоверчивого. — Дым был…
— Дым был потом! — уперся настойчивый.
— Граната взорвалась, и пошел дым.
— А чудовища?!
— По-моему, это были люди, — решительно произнес пожилой. — Какие еще чудовища?
Тем временем недоверчивый тихо отошел от толпы зевак и взялся за мобильный телефон:
— Алло, центральная? Я на Большой Оленьей, гиперборейцы устроили здесь настоящее шоу, полно свидетелей их активности, я не справлюсь один, высылайте подмогу.
— Две группы сотрудников будут у вас в течение трех минут, — немедленно отозвалась диспетчер Службы утилизации. — Постарайтесь локализовать конфликт.
Из-за угла появился белый фургон PRODAM. RU.

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь. 
Москва, Ленинградский проспект, 4 августа, суббота, 15:03 

— У меня крайне мало времени, князь, поэтому, с вашего позволения, я обойдусь без лишних формальностей, — отрывисто произнесла Всеслава. — Я…
— Смысл церемоний не только в том, чтобы продемонстрировать уважение к собеседнику, — медленно, словно нехотя, перебил ее повелитель Темного Двора. — Соблюдение приличий позволяет нам отличаться от животных.
Королева вспыхнула:
— У меня нет времени выслушивать ваши оскорбления!
— Умение распределить свое время должным образом лучше всего говорит о наличии разума. У вас не было времени, чтобы выслушать, а самое главное — понять меня в прошлый раз. Сейчас у вас нет времени на выражение уважения к тому, кого вы отвлекли от важных размышлений.
— Тайный Город охвачен войной! Что может быть важнее?
— В Тайном Городе идет очередная стычка между Великими Домами, — равнодушно поправил Всеславу князь. — Подобные инциденты случаются не реже двух раз в столетие.
Королева осеклась, замолчала, нервно дотронулась до золотого кольца на пальце, затем тихо спросила:
— Надо ли понимать ваши слова так, что вы отказываете?
— В чем?
— Орден нарушил все договоренности Кадаф. Великий магистр вытащил из Глубокого Бестиария демонов Азаг-Тота и штурмует Зеленый Дом. Гиперборейцы в городе, князь! Вы понимаете, что это значит?
— А разве вы не нарушали договоренности Кадаф? — вкрадчиво осведомился повелитель Нави. — Разве…
— Мы готовы отдать лабораторию по производству «стима»! — почти выкрикнула Всеслава.
— Отдать кому?
— Отдать на хранение в Цитадель.
— Чтобы подвергнуть Темный Двор атакам тварей Азаг-Тота? — Темный капюшон полностью скрывал лицо повелителя Нави, но, судя по голосу, он улыбался. — Мы не заинтересованы в подобном развитии событий.
— Но ведь вы хотели!
— В то время мы не располагали полной информацией о происходящем в городе. Мы даже гипотетически не рассматривали угрозу вторжения гиперборейцев…
— Но ведь вы на очереди! Разве это непонятно? Расправившись с нами, Орден отправит тварей против Темного Двора!
— Сейчас наши аналитики просчитывают ситуацию, и после детального анализа мы вернемся к переговорам.
— А что делать нам? — обреченно спросила королева.
— Воюйте, — буркнул князь. — У вас это пока получается.
Сантьяга отключил экран и посмотрел на повелителя:
— Мне необходим подписанный вами указ о введении в секторе Темного Двора осадного положения. Это позволит нам избегнуть финансовых претензий со стороны Торговой Гильдии: шасы крайне недовольны тем, что мы отрезали им доступ к Источнику.
— Ты принес указ?
— Разумеется.
Князь, не глядя, подписал бумагу и поудобнее устроился в кресле:
— Я не обманывал несчастную королеву, Сантьяга. Сегодня мне пришла в голову любопытная мысль о взаимодействии полей магической энергии с Пустошью, и я намерен обдумать ее. Проследи, чтобы мне не мешали.
— Хорошо, — покладисто согласился комиссар. — Можно будет вывести вас из созерцания в случае нашей победы, или придется ждать, когда вы сами проявите любопытство?
— Я же просил не мешать!

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 4 августа, суббота, 15:15 

Начало боевых действий не очень отразилось на внутреннем распорядке Замка, разве что охранники у ворот стали чуть внимательнее, а снующие по двору рыцари — более собранными и менее улыбчивыми. Да еще слегка ощущалось увеличение мощности закрывающего штаб-квартиру Чуди защитного поля. И все. Строгие уставы Ордена с пеленок готовили рыцарей к состоянию войны, заставляли быть сдержанными и исполнительными, а потому переход на военные рельсы не вызвал у них какого-либо ажиотажа. Война? Обычное дело. Подтяните ремень, капрал, что за внешний вид?
И два лощеных шаса, прибывшие на переговоры в Замок, выглядели в лагере чудов по обыкновению чужими, как апельсины в свином корыте.
Досточтимый Юсур Томба, один из директоров Торговой Гильдии и досточтимый Михар Турчи, директор Службы утилизации Тайного Города, выбрались из роскошного «Роллс-Ройса», свысока оглядели подтянутых рыцарей и не спеша направились в центральную башню Замка, перебрасываясь на ходу короткими замечаниями. Досточтимым господам еще у ворот сообщили, что великий магистр проводит срочное совещание с военачальниками и вряд ли сможет… Но досточтимые господа изволили пропустить подобные замечания мимо ушей, ни на секунду не усомнившись в том, что лидер Чуди найдет время для встречи; не зря же семья Шась держала в плотных объятиях больше половины финансовых потоков Тайного Города.
Так и получилось.
— О чем вы хотели говорить со мной?!
На лице Леонарда была причудливая маска дружелюбного раздражения: великий магистр был крайне занят, но указать шасам на дверь не рискнул. Кроме него, в кабинете присутствовали Гюнтер, Вероника и изрядно удивленный Элигор, который никак не мог понять, как можно прервать совещание ради появления каких-то купцов.
Михар деловито поправил галстук и взял с места в карьер:
— Это грабеж!
— Что? — не понял великий магистр.
— Это самый настоящий грабеж! — еще громче повторил Турчи, не обращая внимания на сошедшиеся у переносицы брови Леонарда. — Клянусь доходами Спящего! Вы что, хотите разорить Тайный Город?
— Мы ведем войну, — вставил Гюнтер. — И, между прочим, спасаем всех жителей Тайного Города от агрессии Великого Дома Людь! Вам известно, что…
— Ваши взаимоотношения с зелеными нас не касаются, знаете ли, — взял слово Юсур. — Вся эта туда-сюда политика нас не волнует. У нас бизнес, а это, юноша, очень серьезно.
— Мы тоже не в игрушки играем, — опешил Шайне.
— М-мм, возможно.
Гюнтеру еще не доводилось вести переговоры с лидерами семьи Шась, и как себя вести, он не знал.
— Значит… — начал де Сент-Каре.
— Вы знаете, каких усилий стоило Службе утилизации замаскировать появление в городе армии Кадаф? — бесцеремонно перебил его Михар. — Кто разрабатывал план операции? Кто?
— Я! — одновременно рявкнули Элигор, Гюнтер и Вероника.
— Я так и подумал, — скривился Турчи и вновь посмотрел на Леонарда. — Почему вы не использовали наших экспертов, если у самих не хватило ума обеспечить безопасность?
— Выбирайте выражения! — взорвался мастер войны.
— Зеленый юнец, гиперборейская ведьма и едва вывалившийся из Глубокого Бестиария полководец, — презрительно махнул рукой Юсур Томба. — Магистр, я вас не узнаю! Ваши операции всегда были рассчитаны до мелочей и не приносили никаких проблем, а что сейчас? Ничего не продумано! Сплошные ляпы! А в результате? Убытки! Чудовищные убытки!
Юсур замолчал, но его дело немедленно продолжил Михар:
— Вы знаете, сколько челов бродит по Лосиному Острову? Не знаете? Вы обдумали, как предотвратить появление случайных свидетелей? Вы предусмотрели затраты на утилизацию? Вам известно, что человские репортеры едва не засняли нападение Тощих Всадников на штаб-квартиру белых морян?
— Только вмешательство Службы предотвратило появление этих уродов в выпуске новостей!
— А сколько это стоило?
— Кто будет оплачивать ваше ротозейство?
— Какие деньги?!! — прорычал Элигор. — Мы будем воевать так, как сочтем нужным!! И…
— Кто бы вам это позволил, юноша, — снисходительно улыбнулся Юсур. — И вообще, ведите себя потише, эмоции будете проявлять в другом месте.
— В какой-нибудь драке.
— Вот именно. Не забывайте, с кем разговариваете.
— Тебе что, купец, жить надоело? — процедил гипербореец. — Ты еще будешь указывать…
— Удивительная дикость, — пробормотал Михар.
— Варвары, — вздохнул Томба. — Хотя чего от них ждать? Гиперборейцы — это же бывшие челы.
— Вот уж создал Спящий семейку на нашу голову.
Элигор яростно посмотрел на великого магистра:
— Долго мы будем выслушивать этот бред?
Но, к его безмерному удивлению, и Леонард, и Гюнтер отнеслись к выступлению шасов весьма серьезно. Де Сент-Каре недовольно пожевал губами и буркнул:
— За то время, которое ты провел в Глубоком Бестиарии, гипербореец, многое изменилось. Есть правила ведения войн.
— Победа — вот единственное правило!
— Победивший должен еще уцелеть, — ехидно вставил Юсур. — а если бездумно нарушать основополагающие принципы, то можно натравить на Тайный Город человскую инквизицию.
— У нас были серьезные проблемы несколько сотен лет назад, — пояснил для Элигора Гюнтер. — С тех пор мы стараемся не напрягать челов без нужды.
— И что они могут нам сделать? — чуть тише, но все еще уверенно поинтересовался Элигор.
— Все, — коротко ответил Леонард. — Их несколько миллиардов.
— Я лично могу…
— У тебя лично крайне ограниченные запасы Золотого Корня, — отрезал великий магистр, — которые абсолютно не соответствуют твоим амбициям. — Он повернулся к шасам: — Господа, вы же прекрасно понимаете, что ведение боевых действий требует существенных вложений. Иногда, я подчеркиваю, иногда, наши службы дают сбой, но, поверьте, это происходит исключительно вследствие колоссальных нагрузок, которые легли на плечи каждого подданного Ордена. Я немедленно отдам приказ казначею, и мы перечислим Службе утилизации необходимые средства.
— И, пожалуйста, небольшую сумму авансом, — попросил повеселевший Михар. — В знак, так сказать, понимания…
— Разумеется, — поморщился Леонард. — Небольшой аванс укрепит вашу веру в то, что Орден и впредь будет соблюдать основополагающие принципы Тайного Города. Ста тысяч хватит?
— Вполне, — согласился директор Службы утилизации.
— А как насчет компенсации ущерба? — Поняв, что лидер Чуди дал слабину, Юсур взял быка за рога. — Фонды страховой компании не беспредельны. Мы и так терпим катастрофические убытки.
— Но финансировать страховщиков в период боевых действий просто глупо! — подал голос Гюнтер. — Сегодня мы восстановим какой-нибудь магазин, завтра его снова разнесут, и вы снова потребуете возмещения!
— Именно поэтому мы и настаиваем на решении этого вопроса, — ласково произнес Юсур. — Чтобы избежать махинаций.
— В устах шаса это звучит нелепо!
— Не надо оскорблять мою семью, — с достоинством возразил Томба.
Шайне покосился на великого магистра, тот устало махнул рукой, и Гюнтер отвел глаза:
— Извините.
— Идея мастера войны понятна, — проворчал Леонард. — Все вопросы по возмещению ущерба будут обсуждаться после окончания боевых действий.
Юсур покачал головой:
— А кто поручится за то, что после окончания боевых действий нам будет с кем обсуждать эти вопросы?
— Ты не веришь в нашу победу?
— Азартными играми у нас занимаются концы, — усмехнулся Томба. — Они могут верить или не верить. Мое дело финансы. И целая куча наступлений страховых случаев, включая требования возместить упущенную выгоду.
— Война — это форс-мажор.
— Это для вас она форс-мажор, а у нас бизнес. Если вы не нашли более подходящего времени, чтобы развернуть бойню, то будьте любезны оплатить свое вмешательство в экономику Тайного Города.
— Это безумие какое-то, — простонал Элигор. — Не проще ли убить их всех?
— А кем вы тогда будете править? — издевательски любопытствовал шас. — Если победите, конечно.
Гипербореец нехорошо улыбнулся:
— Знаешь, купец, о чем я думаю, глядя на тебя и выслушивая твои речи?
— Попробуй пересказать, — с интересом подался вперед Юсур.
— Я думаю, что проще всего будет захватить ваше логово…
— Денежную Башню, — одобрительно подсказал Гюнтер.
— Захватить Денежную Башню и забрать все твое золото. Так мы решим этот вопрос раз и навсегда.
— Сынок, — разочарованно вздохнул Томба, — как бы тебе помягче это объяснить… Ты несовременен.
— Не понял.
— В наше время никто не хранит деньги в золоте, — пробормотала Вероника.
— И если мы захватим башню, это будет значить, что мы просто захватили башню, — добавил великий магистр. — Денег мы там не найдем.
— Зато наживете массу врагов, — пообещал Михар. — Грабить кредиторов считается неприличным даже во время войны, знаете ли.
Выражение лица гиперборейца показывало, что ему очень хочется вернуться в Глубокий Бестиарий. Вероника зло расхохоталась.
— Мы говорили о страховых компаниях, — напомнил Томба.
— Вы знаете правила, — угрюмо протянул Гюнтер. — Возмещение ущерба во время боевых действий происходит только после тщательной экспертизы, в ходе которой необходимо собрать доказательства, что ущерб нанесен войсками нашего Великого Дома, провести оценку потерь, определить сумму страховых выплат…
— Мы готовы, — радостно воскликнул Юсур. — Доказательства есть! Ваши представители могут немедленно выехать…
— Идет война! — рявкнул Шайне. — Война!! Кто будет заниматься этой ерундой, когда…
— Мы можем обратиться за помощью к независимым оценщикам, — предложил Томба. — У моего дяди по материнской линии есть прекрасное агентство, которое специализируется…
Мастер войны застонал.
— Хорошо, — сдался великий магистр. — Учитывая сложившуюся ситуацию, я принимаю следующее решение:
Орден признает каждый страховой случай, который будет подтвержден надлежащим образом. Для их рассмотрения мы сегодня же сформируем комиссию из числа наших женщин. Они не принимают участия в войне, так что пусть займутся финансами. Все выплаты будут произведены после окончания боевых действий.
— В этом случае нам придется начислять на сумму долга тридцать шесть процентов годовых, — заметил Юсур. — Деньги во время войны необычайно дороги, знаете ли.
Предложение было тем более нахальным, что средняя банковская ставка по стране не превышала шести процентов.
— Это грабеж, — тихо проронил Гюнтер.
— Если вы помните, именно с этих слов мы и начали, свое выступление, — Михар был неумолим.
Леонард скрипнул зубами:
— Хорошо, Орден начнет проводить выплаты немедленно, но не в полном объеме.
— Вашей подписи и печати Великого Дома будет вполне достаточно! — Томба достал из кейса несколько листов бумаги. — Необходимо зафиксировать все достигнутые договоренности, а то беспокойные ныне времена, знаете ли…
Глава Чуди тщательно прочитал контракт и подписал его.
— Замечательно!
— Кстати, совсем забыл предупредить, что с сегодняшнего дня Служба утилизации увеличивает свои расценки на пятнадцать процентов.
— А это еще почему?
— Непредвиденные расходы, — хладнокровно объяснил Михар. — В результате развернутой вами кампании мы вынуждены существенно увеличить штат сотрудников. Кроме того, сверхурочные, доплата за риск, увеличение отчислений в страховую компанию…
— Во время войны риск гибели резко увеличивается, — невинно добавил Юсур.
— В общем, — закончил Турчи, — пока повысим расценки на пятнадцать процентов, а там посмотрим. Если война затянется, то мы будем вынуждены снова пересмотреть нашу финансовую политику.
— Война не затянется, — хмуро пошутил Гюнтер. — Или мы победим, или обанкротимся.
— Надеюсь, это все?
Шасы переглянулись. Юсур кивнул, Михар задумчиво почесал бровь и умильно прищурился:
— С вашего позволения, мастер мастеров, у нас есть еще одна, совсем маленькая просьба.
— Я вас слушаю, — буркнул Леонард.
Турчи извлек из кармана пиджака цифровую фотокамеру.
— Я и досточтимый Юсур хотели бы сфотографироваться с Элигором.
— Времена сейчас непростые, — добавил Томба, — война, знаете ли. Никто не знает, что будет завтра, а так хоть какая-то память останется.
В смехе, который донесся со стороны ведьмы, отчетливо прозвучали истеричные нотки.
— Будет о чем внукам рассказать, — подхватил Михар. — Иерархи Кадаф большая редкость в наши дни. Так вы не против?
Гипербореец недоуменно посмотрел на замолчавшую Веронику:
— Чего они хотят?
— Сфотографироваться с тобой.
— Как это?
— Ну… быстро нарисовать.
— Они сумасшедшие?
— Просто пользуются случаем, — пожала плечами девушка.
Железная корона иерарха Кадаф мелко задрожала.
— Я…
— Это совсем не больно, — пробормотал Юсур. — А нам будет приятно. Мы даже пришлем вам фотографию.
— Поставите в рамочку, — улыбнулся Михар. — В супермаркетах Гильдии можно купить очень красивые рамочки.
Томба впихнул в руки Вероники камеру, и шасы встали по обе стороны от Элигора.
— Нажмите на кнопочку. — Вспышка. — Большое спасибо.
Шасы церемонно поклонились и вышли из зала. Некоторое время все молчали. Затем сфотографированный гипербореец негромко кашлянул:
— Может, вернемся к обсуждению боевых действий?

* * *

— Прекрасный снимок, — сообщил Михар, разглядывая изображение на маленьком экране фотокамеры. — Вот только глаза красномордый таращит, как законченный дебил, мог бы скроить физиономию попроще… — Он помолчал. — Я пришлю тебе файл по электронной почте.
— Здоровенный парень этот Элигор, — промямлил Юсур, пристально глядя на гиперборейца. — Такие экземпляры в наши дни встречаются нечасто.
— Не чаще, чем Ктулху.
Шасы помолчали.
— И кожа у него достаточно плотная…
— Корона смотрится красиво…
— Жаль, что не продается отдельно, а растет прямо из головы.
— Можно будет делать копии…
Досточтимые господа снова предались размышлениям.
— Думаешь о том же, о чем и я? — спросил, наконец, Михар.
Томба кивнул:
— На этом можно заработать немножко денег.

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь. 
Москва, Ленинградский проспект, 4 августа, суббота, 16:17 

— Превосходная комбинация, Кортес, превосходная, — пробормотал Сантьяга, разглядывая стоящие на шахматном столике фигуры. — Я всегда говорил, что вы один из лучших игроков в Тайном Городе.
— Тем не менее, — улыбнулся наемник, — из двадцати трех наших партий я выиграл всего девять.
— Вполне возможно, что сейчас будет десятая, — признал комиссар. — Вы здорово прижали мой правый фланг.
— Вы недооценили мою пехоту.
— Согласен.
Пешки, самые слабые участники шахматных сражений, сумели надежно запереть тяжелые и средние фигуры Сантьяги, лишая его каких-либо внятных перспектив.
— Я слышал новости, — Кортес задумчиво взял в руку бокал с соком. — Тощие Всадники разнесли Павильон Обманщиц.
— Я знаю, — отозвался комиссар.
— Потери большие?
— До геноцида, к счастью, дело не дошло. — Сантьяга помолчал. — Остатки морян были блокированы на третьем этаже, но им удалось прорваться в парк. — Нав наконец-то решился и неуверенно передвинул слона. — Кажется, я делаю ошибку.
— Вы сегодня несколько рассеянны, — подтвердил наемник.
Его следующий ход поставил под удар ладью соперника. Комиссар вздохнул.
— А еще я слышал, что Франца де Гира хотели убить, когда он встречался с Каримом Томбой.
— Францу удалось укрыться у Горностаев.
Сантьяга пожертвовал коня.
— Это была ваша интрига? — осведомился Кортес. Наемник давно и очень хорошо знал нава и мог рассчитывать на правдивый ответ. Так и вышло.
— Да.
— Экспромт?
— Практически, — улыбнулся комиссар. — Узнав о том, что Франц ушел со своего поста, и ожидая атаки гиперборейцев на Зеленый Дом, я решил, что у великого магистра все складывается чересчур хорошо. И решил внести небольшие коррективы в ход событий.
— Вам это удалось.
— Благодарю. — Теперь в опасности оказался ферзь Сантьяги. — Гюнтер Шайне полностью подтвердил наше представление о нем и начал действовать именно так, как мы ожидали.
— Теперь Франц ждет, чем закончится вся эта заварушка, — протянул Кортес. — Я тоже. Честно говоря — незавидная участь.
— Если он будет просто ждать, — мягко произнес комиссар, — эта участь и вправду будет незавидной: при любом исходе великий магистр не забудет его поведения.
— Вы хотите посадить Франца на трон, — понял Кортес.
— Де Гир единственный, кто сможет объединить чудов после катастрофы, которая их ожидает, — спокойно ответил Сантьяга. — Он не допустит междоусобиц и прекратит бессмысленные боевые действия. Темный Двор не заинтересован в длительном течении конфликта.
— Не слишком ли он опасен?
— Он был опасен, — объяснил комиссар. — Но в ближайшие тридцать-сорок лет все усилия Франца будут направлены исключительно на преодоление последствий катастрофы. Затем Орден начнет наращивать жирок, на это потребуется еще лет двадцать, а затем Франц станет слишком старым, и ему придется уйти.
— А он мог стать величайшим магистром в истории Чуди, — грустно улыбнулся наемник.
— Мы тоже так думали, — согласно кивнул нав.
— И позаботились о нем.
— По-соседски. — В черных глазах комиссара заиграли веселые огоньки. — Франц нашел в себе силы выступить против решения совета, потому что видел то же, что и мы: он знал, что через несколько лет Чудь могла бы занять главенствующее положение в Тайном Городе. Но остальные рыцари захотели все и сразу.
— Вы так планировали?
Сантьяга выдержал паузу:
— Я на это надеялся.
— Застарелые обиды и неудовлетворенные амбиции — самые ценные качества у лидеров враждебных домов, — потянулся Кортес. — Кстати, вам шах.
— Подобные слабости делают их предсказуемыми. — Комиссар изучил положение на доске и положил своего короля: — Вы победили, Кортес, поздравляю.
— Благодарю.
Сантьяга откинулся на спинку кресла и поправил украшенную черным бриллиантом заколку галстука:
— В настоящее время меня несколько беспокоят хваны.
— Маршалы хамелеоны призваны в гвардию? — Четырехрукие убийцы формировали одно из самых боеспособных подразделений чудов, и в том, что нава это «беспокоило», не было ничего странного.
— Почти, — улыбнулся комиссар. — Великий магистр повелел им явиться в Замок, но наши друзья пока не спешат выполнить этот приказ. Те немногие маршалы хамелеоны, которые были в городе, отозваны, а новые в расположение гвардии не прибыли.
— Им не нравится дружба Ордена с Кадаф?
— И это тоже.
— Но почему? Кадаф является мощнейшим потребителем Золотого Корня. Если гиперборейцы вернутся, то хваны будут завалены заказами на много веков вперед.
— В том-то и дело, что нет, — снова улыбнулся комиссар. — Большой рынок разрушит монополию семьи Хван на производство Золотого Корня. Гиперборейцы не будут платить четырехруким столько, сколько согласны платить мы. А потом, вы забыли о лаборатории. Возможность синтезировать Золотой Корень сделает бессмысленным многовековой и весьма прибыльный бизнес хванов.
— Деньги деньгами, — помолчав произнес наемник, — но семья Хван принесла вассальную присягу Ордену и не может себе позволить выступить против рыцарей.
— Вассальная присяга не рабский ошейник. Эта простая истина подтверждается тем, что маршалы хамелеоны до сих пор не прибыли в распоряжение нового мастера войны. Они размышляют.
— В ваших интересах, чтобы так продолжалось до конца кризиса?
— Не совсем. У великого магистра уже назрели проблемы по линии Франца де Гира. Я постараюсь усугубить их. В ближайшее время Орден ожидает небольшой раскол, и я был бы очень заинтересован в том, чтобы хваны приняли сторону мятежных Горностаев.
— И я должен отправиться на Алтай? — догадался наемник.
— С гораздо большим удовольствием я бы сам совершил этот визит, мне доставляет подлинное удовольствие общаться с четырехрукими. Но в настоящий момент любое появление у них представителя Темного Двора может вызвать ненужные осложнения. А вы, даже учитывая нашу дружбу, лицо абсолютно нейтральное. Хваны вас уважают. И прислушаются к вашим словам.
Кортес вздохнул:
— Я должен ехать прямо сейчас?
— Нет.

Офис компании «Неприятные Ощущения». 
Москва, улица Большая Лубянка, 4 августа, суббота, 16:51 

Этим гостям Артем был рад всегда. В списке любимых клиентов наемников они занимали почетное второе место, сразу за комиссаром Темного Двора. Директора Торговой Гильдии, лидеры семьи Шась, самые богатые воротилы Тайного Города. И самые прижимистые. По общему мнению, лучше всех с носатыми торгашами умел обращаться Кортес, и в отсутствие напарника молодому наемнику пришлось собраться в кулак.
— Рад, искренне рад, — широко улыбнулся он, рассаживая досточтимых господ в кресла. — Коньячку?
— Не откажемся.
Юсур Томба и Михар Турчи с благодарностью приняли пузатые бокалы, посмотрели на скромно сидящую за компьютером Ингу и осведомились:
— А где Кортес?
— Сейчас он немножко занят, — спокойно ответил Артем. Рассказывать шасам, чем на самом деле занят напарник, наемник не собирался.
— Надеюсь, у вас нет никакого контракта? — с беспокойством спросил Михар.
— Никакого, — подтвердил Артем.
— И на войну вы не собираетесь? — уточнил Томба. — В городе пылает война, знаете ли…
— Я, уважаемый Юсур, в свое время откосил даже от человской армии, — не стал скрывать наемник. — И вербоваться в какой-нибудь Великий Дом не собираюсь.
— Правильно, — одобрил Михар. — Там можно растерять квалификацию.
— Высокую квалификацию, — напомнил Артем.
Шасы покачали головами: возразить им было нечего. Чудесный аромат коньяка мягко растекался по офису.
— Кортес не сказал, во сколько вернется, — сообщил наемник. — Так что если у вас не очень много времени, то можете изложить свое предложение мне.
— Думаю, так будет лучше. — Турчи покосился на Томбу, тот кивнул.
— Мы бы хотели, чтобы вы с Кортесом организовали… гм… как бы это сказать…
— Сафари, — подсказал Юсур.
— Можно сформулировать и так, — согласился Михар. — Чтобы вы организовали небольшое сафари. Отлов, так сказать, иерархов Кадаф, с целью их… гм… дальнейшего преобразования в предметы интерьера. Мы уже договорились с ведущими таксидермистами города, и они… гм… ждут материал.
Очень несложное предложение… если отвлечься от того, что будущие предметы интерьера являлись воплощением самых квалифицированных боевых магов в человской истории. Еще пару дней назад подобное предложение можно было бы назвать бредом сумасшедшего, но Кортес сам поднял планку, лично ликвидировав Ктулху. После чего ведущие таксидермисты преобразовали погонщика рабов Азаг-Тота в единственную в своем роде скульптуру, которая произвела фурор в Тайном Городе. Теперь предприимчивые шасы решили развить успех, благо иерархов Кадаф в Москве скопилось просто неприличное количество.
— Почему бы вам не обратиться к боевым магам? — поинтересовалась Инга. — Они лучше справляются с гиперборейскими тварями.
— А Зеленый Дом уже воюет с ними, — добавил Артем.
— Кому нужны маги? — поморщился Михар. — У этих героев совершенно отсутствует понимание момента. Разве они думают о чем-то, кроме победы? Нет! Они бьются своими топорами, мечами, копьями, бросают в противника эти… как их…
— «Шаровые молнии».
— Да, — согласился Турчи, — те самые. Маги готовы растерзать иерархов Кадаф в клочья, а после этой процедуры коммерческая ценность… гм… гиперборейцев будет равна нулю. Нам нужны целые шкуры.
— Причем самые лучшие, — добавил Юсур. — Тощих Всадников, мертвых демонов и прочую шушеру можете не приносить — этого добра будет навалом. Мы говорим о лидерах Азаг-Тота.
— Это я уже понял, — буркнул Артем.
— Это хороший товар.
— Но очень воинственный.
— А мы всего лишь челы, — проворчала Инга.
— Ну и что? — удивился Юсур. — Зато у вас есть фантазия. Помнится, кое-кто из здесь присутствующих с необычайной ловкостью посетил один тщательно охраняемый пентхауз…
— Неужели вы до сих пор обижаетесь на меня? — При желании Рыжая становилась похожей на маленькую растерянную девочку.
— Не то чтобы очень, — вздохнул Томба. — Но, согласившись на наше предложение, вы могли бы окончательно развеять тот холодок, который между нами возник.
— Помимо ловкости, у вас есть понимание выгоды, — вставил Михар. — А это важно.
— Мы же не предлагаем вам подписать контракт на обязательное уничтожение всех монстров!
— Убейте кого сможете. Но аккуратно.
— Кортес уже продемонстрировал, что вы можете. Кстати, где он?
— Надеюсь, он сможет участвовать в… гм… мероприятии?
— Вполне. — Артем принял решение. — Давайте обсудим нашу долю.
— Обычные расценки, — хрюкнул Михар. — А мы оплачиваем все расходы. После составишь смету.
— Я думаю, вы понимаете, что это смешно.
— С деньгами не шутят, мой мальчик. Обычные расценки.
— Ага, а в перерыве я еще буду охранять ваши ларьки от Тощих Всадников.
— Хорошая мысль.
— Вряд ли мы договоримся, если ваши мысли и дальше будут столь же хороши, — отрезал наемник. Он прекрасно понимал, что в предлагаемую шасами авантюру не ввяжется ни один здравомыслящий обитатель Тайного Города, а потому чувствовал себя весьма уверенно.
— Что ты хочешь? — помолчав, спросил Михар. Он тоже понимал, что других сорвиголов не будет.
— Для начала забудьте об обычных расценках и каких-то там сметах, — предложил Артем. — Поговорим о прибыли. Я хочу половину.
— Это слишком, — недовольно ответил Юсур.
— Вы вкладываете деньги, я рискую шкурой. По-моему, все честно. — Наемник усмехнулся. — Тем более это выгодно для вас: если я никого не убью, вы не будете оплачивать мое беспокойство.
— И расходы, — немедленно встрял Турчи. — Если ты никого не убьешь, мы не оплачиваем твои расходы.
— Тогда езжайте на сафари сами!
Шасы переглянулись:
— Кровопийца.
— Мы же бизнесмены, — рассмеялся Артем.
Шасы вновь переглянулись, и Юсур пожал плечами:
— Считай, что ты нас уговорил.
— Вот и отлично! — Наемник потер виски. — Сделаете мне документы сотрудника Службы утилизации?
Михар помрачнел:
— Есть правила, Артем: сотрудник Службы не имеет права принимать участие в боевых действиях. Если ты вляпаешься, то Орден может начать охоту на моих специалистов.
— Ты же сам говорил, что у меня богатая фантазия, — припомнил наемник. — Никто не заподозрит, что я принимаю участие в войне, а без твоих документов как я смогу эвакуировать готовый материал?
На самом деле Артем хотел подстраховаться: Кодекс строго-настрого запрещал враждующим сторонам причинять вред сотрудникам Службы утилизации, и наличие таких документов во время войны могло стать дополнительной страховкой.
— Нет, — покачал головой Михар. — На это я пойти не могу.
— Мы уважаем твою ловкость, но у всякого доверия есть предел, — пояснил Юсур. — Не требуй слишком много.
— В таком случае, что я вообще могу требовать?
— То, что мы сможем сделать.
Артем прищурился:
— Десять гранатометов и по два выстрела на каждый.
— Зачем?
— Если уж я занимаюсь ловлей блох, то позвольте мне самому решать, что для этого надо, — буркнул наемник. — Если вы собираетесь дышать мне в затылок…
— Не собираемся, не собираемся, — поморщился Юсур, помечая что-то в блокноте. — Железяки тебе принесут через двадцать минут. Что еще?
— Мне нужен доступ ко всем файлам о тварях Кадаф, включая закрытую информацию. Я должен знать, как ликвидировать монстров, не причиняя вреда их шкурам.
— Сложно, — почесал в затылке Михар. — Но мы попробуем.
— Тогда пока все, — улыбнулся Артем. — Ждите звонка.
После того как обнадеженные шасы покинули офис, Инга задумчиво посмотрела на наемника:
— Решил немножко заработать?
— Кто-то должен оплачивать наши приключения, — объяснил Артем. — У шасов денег много, так что мы можем не стесняться в расходах.
— Это понятно. — Девушка помолчала. — Правда, я думала, что ты размышляешь, как нам добраться до Яны.
— И об этом тоже, — подтвердил наемник. — Перед тем как заявились наши досточтимые друзья, я как раз заканчивал разработку одного интересного плана.
Рыжая весело рассмеялась:
— Это для него тебе потребовались гранатометы?
— Ага.

Бастион Лучников, штаб-квартира ложи Горностаев. 
Москва, Варшавское шоссе, 4 августа, суббота, 17:19 

Проникнуть в штаб-квартиру Горностаев при помощи портала все еще не представлялось возможным: несмотря на то что Леонард де Сент-Каре распорядился отключить взбунтовавшуюся ложу от Источника, защитные артефакты продолжали работать на старых запасах энергии. Приехать в Бастион Лучников открыто, постучать в ворота и попросить проводить к Францу было бы просто безумием — информация о подобной выходке немедленно получила бы огласку.
А потому Сантьяга был вынужден воспользоваться не самым удобным, но единственно подходящим в данном случае способом: чтобы добраться до Франца, он обратился за помощью к осам.
Эта небольшая, входящая в Темный Двор семья состояла из низкорослых и щуплых охотников, практически никогда не покидающих пределов московского Лабиринта. Сопровождаемые стаями дрессированных крыс, осы мигрировали по бесконечному сплетению московской канализации и подземных ходов и считались лучшими в Тайном Городе знатоками этой клоаки.
— Чуя, вы обещали, что наше путешествие не займет много времени, — пробурчал Сантьяга, с сомнением разглядывая свои белые брюки. Царивший в подземелье полумрак не помешал комиссару увидеть малюсенькое пятнышко на ткани.
— Там был прорыв канализации, — тоненьким голосом ответил охотник. — Пришлось идти в обход.
Сантьяга недовольно хмыкнул, и бежавшие вокруг него крысы начали опасливо озираться. Выведенные осами звери были огромны, размером с собаку, к тому же их было много: стая насчитывала не менее тридцати голов, и им не один раз приходилось вступать в серьезные схватки и побеждать. Но присутствие высокого нава заставляло крыс нервничать и боязливо жаться к стенам.
— Мы пришли! — радостно возвестил ос и почтительно остановился: Сантьяга предупредил, что ему предстоит конфиденциальный разговор.
— Будете ждать здесь, — распорядился комиссар и прищурился.
В глубине коридора смутно вырисовывалась одинокая мужская фигура.
— Я и не надеялся, что вы пригласите меня в Бастион, Франц, — дружелюбно произнес Сантьяга. — В сложившихся обстоятельствах наша встреча могла обрасти ненужными кривотолками.
— Мне было тяжело согласиться на ваше предложение о переговорах, — признал де Гир. — Я до сих пор не уверен, что поступаю правильно, поэтому, пожалуйста, давайте поговорим о делах.
— Давайте. — Комиссар стал очень серьезным. — Катастрофа близка, Франц, вы это понимаете так же хорошо, как я. Атака гиперборейцев произвела на князя сильное впечатление, и он всерьез рассматривает вопрос о заключении союза с Зеленым Домом. Дальнейшее представить несложно: совместное вторжение наших армий в сектор Чуди Орден не выдержит.
Де Гир угрюмо кивнул:
— Я догадывался, что ваш Источник не переживает сезонное снижение мощности.
— Это не так, — мягко поправил его нав — раскрывать все карты Сантьяга не собирался. — Мы действительно не готовы к серьезной войне и потому до сих пор медлим. Но союз Ордена с Кадаф не оставил нам выбора — великий магистр поставил под удар весь Тайный Город, и князь не может рисковать.
— Тогда почему вы здесь?
— Мы не хотим войны на тотальное уничтожение.
— Понятно, — криво усмехнулся Франц. — В арсенале великого магистра есть весьма опасные заклинания, которые он применит в случае серьезной угрозы.
— Нет, — тихо сказал комиссар. — После того как Леонард договорился с тварями Азаг-Тота, мы не можем полагаться на его благоразумие. Мы опасаемся, что великий магистр способен применить самые сильные заклинания и без серьезной причины. Философия Кадаф вызывает странные процессы в головах своих адептов.
— Леонард не воспринял философию Кадаф!
— Мы в этом не уверены. Попытка вашего устранения не вписывается в рыцарские кодексы Ордена, зато хорошо укладывается в рамки теории ненависти Азаг-Тота.
Де Гир скрипнул зубами. Комиссар помолчал.
— Если же продолжить обсуждать конкретно вас, то все мы понимаем, что великий магистр не простит вам неподчинения. Ни вам, ни всем Горностаям. Вы сказали «а», Франц, пора говорить «б». У вас отняли законное право занять трон, но сейчас снова есть шанс, и вы обязаны попытаться им воспользоваться. Обязаны, хотя бы ради тех, кто готов умереть за вас.
— Слишком сладкие речи, нав, слишком сладкие.
— Я знаю, о чем вы думаете: мы генетически враждебны друг другу. Это так, но нам приходится сосуществовать вместе, хотим мы этого или нет. Вы доказали свое умение соблюдать договоренности. Вы рискнули всем, но не изменили принципам. Для нас это очень ценно. И, разумеется, для нас более выгодно, если на троне Ордена будете вы, чем непредсказуемый Гюнтер. Союз с тварями Кадаф позорит Орден, и вы обязаны заявить об этом.
— Орден опозорится еще больше, если я займу трон, опираясь на ваши штыки.
— Вы меня обижаете. Темный Двор не планирует впутываться во внутренний конфликт Ордена. Тем более что у вас наверняка будет достаточно сил для достижения своих целей.
— Ложа Горностаев? Против гвардии и тварей Кадаф?
— Многим рыцарям не нравится соглашение с ублюдками Азаг-Тота, — пожал плечами Сантьяга. — Им не нравится, как стали смотреть на Чудь в Тайном Городе.
— Это не повод для мятежа.
— Но это повод для того, чтобы поддержать вас.

Офис клана Треми. 
Москва, улица Вятская, 4 августа, суббота, 17:20 

По причине ясного солнечного дня эта гора никак не могла прийти к Магомету, а потому Артему и Инге пришлось самим отправиться в офис клана Треми. Мрачное здание, похожее одновременно на склад и подержанную крепость, встретило наемников угрюмым молчанием снаружи и суетливым возбуждением внутри. Несмотря на день, почти никто из вампиров не спал, предпочитая проводить время у телевизоров и компьютеров, по которым «Тиградком» передавал последние военные новости. Епископ Треми был обнаружен в своем кабинете.
— Выглядишь гораздо лучше, чем при нашей последней встрече, — отвесил комплимент Артем, изучая пышущего здоровьем масана.
— Хорошая пища, — улыбнулся Захар. — Хорошие предчувствия..
— Что за предчувствия?
— А то ты не знаешь? — Епископ почесал живот. — Все ждут, что Темный Двор вот-вот вступит в войну. Будет много пищи.
— Ах, это, — небрежно усмехнулся Артем. — Кстати, о войне: осадное положение, которое ввел Сантьяга, как-то затронуло клан Треми?
— Еще нет, — насторожился Захар. — Комиссар собрал только гарок, но остальным велел быть готовыми к мобилизации.
— Значит, у тебя есть немножко времени на старых друзей? — осведомилась Инга.
— Нам нужна помощь, — перешел на деловой тон Артем. — И оказать ее можешь только ты.
— Неужели? — прищурился масан.
— Правда, — не поддержал шутливый тон епископа наемник. — Поверь, Захар, мы прикидывали и так и сяк, но поняли, что без тебя нам не справиться.
— Что нужно делать?
Артем помолчал, вздохнул:
— Ты знаешь, что на стороне Ордена сражается перерожденная гиперборейская ведьма?
— Наложница Азаг-Тота, — кивнул Треми. — Об этом болтает весь город.
— А знаешь, сколько всего было перерожденных?
— Говорят, три.
— Правильно, — наемник замялся.
— Одна из них Яна, — громко сказала Инга.
— Кто?
— Наша Яна, — темные глаза девушки смотрели прямо на масана. — Сейчас она в Замке.
— Спящий умеет пошутить даже во сне, — ошеломленно пробормотал епископ. — Сочувствую, друзья, сочувствую. А что Кортес?
— Он не в восторге.
— Понимаю. — Красные зрачки вампира сузились до малюсеньких точек. — Но что вы хотите от меня?
— Понимаешь, Захар, — Инга взяла Треми за холодную руку, — мы считаем, что Яна должна обязательно встретиться с Кортесом, обязательно! Мы думаем, что сейчас она переживает не лучшие моменты своей жизни, и ей нужна поддержка. Она должна знать, что мы с ней. Что Кортес с ней.
— Ты должен пробраться в Замок и передать Яне просьбу встретиться, — закончил Артем. — Видишь, как просто. Не сложнее, чем доставить пиццу.
— В Замок? — иронично переспросил епископ. — Старик, ты представляешь, как его охраняют во время войны?
— План уже разработан, — махнул рукой наемник. — Внутрь ты попадешь — сто процентов.
— А оттуда?
— Вот с этим проблемы, — признал Артем. — Но ты же умный.
— В общем, да, — не стал спорить Захар.
— Значит, сам придумаешь что-нибудь.

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки. 
Москва, Бутово, 4 августа, суббота, 17:40 

Кабак «Средство от Перхоти», сердце Южного Форта и, по общему мнению, самое грязное питейное заведение Тайного Города, был полон. И даже переполнен. Красные Шапки знали, что в битве с тварями Кадаф дружины людов понесли тяжелые потери, знали, что Орден контролирует практически весь сектор Зеленого Дома, и догадывались, что в самое ближайшее время королева Всеслава может отдать приказ нанести контрудар. А потому большая часть Красных Шапок решила скрасить тоскливое ожидание отправки на фронт походом в любимый кабак.
О том, что твари Кадаф могут сами напасть на Южный Форт, думали немногие: фюрер семьи Кувалда да пара-тройка его заместителей. Но их беспокойство было напрасным: и Гюнтер Шайне, и великий магистр имели о боевых способностях Красных Шапок вполне определенное мнение, и тратить силы на разгон дикарей не собирались.

Клинок, стремительно сверкнувший,
Для глаз твоих услада, а в душе
Пусть храбрость пышной сакурой цветет.

— Это эпитафия мне в жанре хокку. Захар Треми постарался, епископ. — Копыто выдержал важную паузу. — Мой друг.
Чтобы поднять моральный дух своих бойцов, а заодно и свой собственный, уйбуй по третьему разу пересказывал им героические ночные похождения, украшая их все новыми и новыми подробностями. Теперь в Третьяковской галерее оказалось полсотни человских бандитов, вооруженных автоматами и пулеметами, а он, отважный Копыто, лично спас Мубу и Захара из их грязных лап. Заодно рассказчик припомнил и предысторию событий, изложив, в меру способностей, посвященное войне стихотворение Захара.
Моральный дух бойцов особо не изменился.
— А что такое, типа, эпитафия? — меланхолично поинтересовался Контейнер.
— Что-то вроде последнего слова, — блеснул образованностью Иголка. — На могильной плите.
— Так он что, типа, убил тебя? — Контейнер удивленно воззрился на уйбуя.
Копыто ощупал подбородок:
— Не похоже.
— Тогда зачем он тебе, типа, панихиду заказал?
— А кровь он у тебя не пил? — осторожно полюбопытствовал Иголка. — Может, ты уже, типа, и не Копыто вовсе? А упырь?
Сидящие поблизости от уйбуя бойцы стали расползаться в стороны, подозрительно косясь на вожака.
— Да не упырь я! — горячо запротестовал Копыто. — Начитались человских сказок, мля! Все знают, что масаны неспособны превращать свои жертвы в масанов! Они их просто убивают, и всё. Кровь выпивают.
— Докажи, что ты не упырь.
Слух о том, что уйбуй превратился в вампира, прокатился по «Средству от Перхоти», и кое-кто из бойцов уже потянулся за помповым ружьем. В пропитанном парами виски воздухе запахло скандалом.
— Надо ему кол в сердце воткнуть!
— Башку, типа, снести кровососу!
— Кто-нибудь, убейте Копыто!
Уйбуй понял, что жить ему остается минуты две, может, три. После чего оргия продолжится, но уже без его участия.
— Братья! — Он вскочил на стол.
— Какой ты нам брат, кровосос?
— Братья! — Уйбуй едва не плакал. — Не стреляйте! Кто помнит, у вампиров кровь горячая?
— Холодная, — угрюмо буркнул Иголка. — И ты сегодня бледный какой-то!
— Тогда смотрите! — Копыто выхватил кривой кинжал и чиркнул лезвием по пальцу… — Смотрите! Попробуйте мою кровь! Она же горячая!
Храбрый Контейнер осторожно приблизился к уйбую и нерешительно дотронулся до раны.
— Ну?
— Типа, горячая, — после паузы подтвердил Контейнер. — Копыто, брат!!
И радостно обнял уйбуя.
— Не упырь.
— А может, все равно убьем его? Все-таки идет война, а на войне бывают жертвы.
— Жертвы еще будут.
— Копыто хорошая жертва.
— Он мне тридцатку должен, так что и не думай…
— Мне он тоже должен!
— А я должен ему!
К счастью для Копыта, количество его кредиторов превзошло должников, и «Средство для Перхоти» вернулось в свое обычное состояние. Где-то заголосили: «Вечно молодой, вечно пьяный», где-то хвастались наспех вымышленными подвигами о схватках с иерархами Кадаф, где-то храпели под столом. Кровь из пальца уйбуя продолжала хлестать: в панике Копыто нанес себе слишком глубокий порез.
— Кость не задел? — участливо осведомился Иголка.
— Пошел ты!
Уйбуй засунул палец в рот и знаком показал, что ему требуется виски. Пара стаканчиков. Едва он отправил их по назначению, как зазвонил мобильный телефон.
— Копыто?
— Ша, — подтвердил уйбуй.
— А что у тебя с голосом?
— Палеш шошу.
— Больше заняться нечем?
— Шпящий шебя пошери! — Копыто вытащил изо рта поврежденный орган, тщательно осмотрел едва затянувшийся порез и снова взялся за телефон: — Алло…
— Это кто звонит? — встрял любознательный Иголка.
— Артем Головин.
— Упс!..
Удачливый наемник пользовался у Красных Шапок завистливым уважением.
— А чего он звонит? — немедленно поинтересовался Иголка.
— Может, типа, в плен решил сдаться? — предположил Контейнер.
— Артем за рыцарей не воевал никогда.
— А мы, типа, с кем воюем?
— Какая разница?
— С рыцарями и воюем.
— А за наемника большой выкуп полагается?
— Да, Копыто, — Иголка повернулся к уйбую, — ты Артему скажи, что если он решил сдаться в плен, то пусть сразу насчет выкупа побеспокоится.
— И никаких, типа, кредитных карточек, — рубанул Контейнер. — Только наличные!
— Артем, — опомнился Копыто, — а ты чего звонишь?
— Подработать хочешь?
— Как подработать? — вздохнул уйбуй и горестно поведал: — Мы ведь воюем, блин. Кувалда сказал, как только королева отдаст приказ, мы немедленно едем спасать Зеленый Дом. — В голосе Красной Шапки засквозили панические нотки. — Будем воевать с тварями Кадаф, мля.
— Не мели вздор, — холодно оборвал уйбуя наемник, — у меня мало времени. Есть возможность быстро заработать тысячу.
— На каждого?
— На всех.
— Для военного времени, господин наемник, ваше предложение выглядит вздором, — солидно пробасил Копыто. — Мы на мародерстве больше заработаем.
Бойцы посмотрели на уйбуя с уважением: построить столь сложную и красивую фразу у Красных Шапок считалось делом очень непростым.
— Сейчас, насколько я понимаю, вы в кабаке.
— А это уже не твое дело!
— Значит, так: тысяча наличными, и девять гранатометов в придачу. Если откажешься, я позвоню уйбую Панцирю, он, я слышу, за соседним столиком пьянствует.
— Не надо никому перезванивать! — Копыто даже вспотел от напряжения: девять гранатометов в военное время можно будет перепродать с большой выгодой. Да еще наличные…
— Соглашайся, — торопливо зашептал подслушавший насчет гранатометов Иголка, — повоевать мы всегда успеем.
— Не учи меня вести деловые переговоры, — прошипел уйбуй и высокомерно спросил: — Разряженные небось гранатометы?
— По одному выстрелу в комплекте.
— И все?!
— Ты мне надоел…
— Ладно, ладно, уже и пошутить нельзя, — заюлил Копыто. — Что мы должны делать?

Бастион Лучников, штаб-квартира ложи Горностаев. 
Москва, Варшавское шоссе, 4 августа, суббота, 17:51 

Расставшись с Сантьягой, Франц вернулся в Бастион, поднялся в кабинет Себастьяна и долго, очень долго стоял у раскрытого настежь окна. Далеко внизу по забитому в обе стороны шоссе ползли разноцветные автомобили, разгоряченный асфальт выпускал в воздух щедрые потоки жара, который долетал даже досюда, но рыцарь не обращал внимания на царившую в городе духоту.
Сначала старый де Лок: «Сынок, тебе пора повзрослеть, потерять трон, находясь в шаге от него, — это нонсенс, за такие вещи надо держаться зубами»; теперь комиссар. Оба они, преследуя разные цели, тем не менее толкали его к одному: мятеж. Надо бросить открытый вызов великому магистру и взять власть силой. Сейчас, в самое трудное время для Ордена.
«Самое трудное впереди, — поправил себя Франц. — Сантьяга не оговорился и не лгал, он прямо сказал: катастрофа близка. И мое решение ничего не изменит».
«Ты уверен? Возможно, твое предательство и станет одним из элементов разгрома».
— Не станет!
Задумавшийся де Гир понял, что последнюю фразу произнес вслух, и ее услышал вошедший в кабинет магистр Горностаев.
— Почему не станет?
— Что сказал нав?
— Он… — Франц посмотрел в глаза Себастьяна. — Он сказал, что союз между Темным Двором и Зеленым Домом будет заключен еще до заката.
— Так и должно было произойти, — пожал плечами де Лок. — Появление гиперборейцев заставило навов думать о своей шкуре. Леонард обречен.
— Но я…
— А ты обязан сохранить для Ордена лучших рыцарей, — жестко произнес Себастьян. — Даже ценой предательства. Те, кто пойдет за тобой, имеют шанс уцелеть… Сантьяга обещал это?
— Да. — Франц помолчал. — Он сказал, что против меня и тех, кто пойдет за мной, Темный Двор ничего не имеет.
— Значит, собирай тех, кто готов идти за тобой. Это твой долг. — Магистр Горностаев вздохнул. — Что потребовал нав взамен?
— В том-то и дело, что ничего, — медленно ответил Франц и отвернулся. — Боюсь, дядя, мы уже сделали все, чего добивался Темный Двор. Теперь они намерены не доводить дело до геноцида.
Де Гир прошелся по кабинету и сел в кресло магистра:
— Распорядись, чтобы сюда доставили репортеров «Тиградкома». Я должен сделать важное заявление.

Глава 7

Годы, века, тысячелетия были жестоки к нему.
Годы, века, тысячелетия вымотали его организм и подточили его силу.
Годы, века, тысячелетия наложили на него свой тяжелый отпечаток. Но они не могли изменить его.
Ничто в этом мире не могло изменить его.
— Ненависть! Она ведет вперед, она сокрушает все и вся! Ненависть — это победа! Это кровь врага и его страх! Это наша воля, перед которой склоняют головы! Ненависть, вот в чем наша сила!!
Азаг-Тот замолчал и оглядел внимательно слушающих иерархов. Новых иерархов. Созданных им из ничего. Заботливо найденных среди моральных отбросов общества и заботливо воспитанных в духе философии Кадаф. Лев Бронштейн, Дев Розенфельд, Овсей-Герш Радомысльский… Они были далеки, страшно далеки от магии, но ненависть полыхала в их душах чудовищным лесным пожаром. Они не были похожи на прежних слуг Азаг-Тота, но нечеловеческая жестокость, туманившая их не золотые — увы! не золотые — глаза, делала их подлинными гиперборейцами.
Ненависть и безудержная жажда власти. Испепеляющее желание взобраться на вершину заставляло их строить лестницу из черепов. И с их помощью Азаг-Тот сумел вознестись почти так же высоко, как тысячи лет назад.
— Мы выше каждого червя, который служит нам! Они недостойны даже нашей жалости! Цель их никчемных жизней — служить нам! Вам позволено делать с ними все, что вам угодно! А вашим слугам позволено делать все, что угодно, с прочим быдлом!
— Толковых слуг у нас немного, — буркнул Овсей-Герш.
— Ищите! — вскинулся Великий Господин. — Ищите зубастых червей! Отделяйте их от стада! Натаскивайте! Дайте им почувствовать запах крови! У нас нет времени убивать самим: слуги должны делать это за нас! Убивать каждого, кто против! Убивать каждого, кто хоть на секунду усомнится в том, что вы — высшие! И чем бессмысленней и беспощаднее будет насилие с вашей стороны, тем быстрее и лучше усвоят они понимание величия ненависти!
— Местное быдло весьма подвержено влиянию попов, — заметил Розенфельд. — Эти сказки, которыми их снабдили наши предки, мешают им полностью воспринять величие замыслов партии.
— Хороший поп — мертвый поп! — подал голос Бронштейн. — Он достоин смерти самим фактом своего существования.
«А этот Лев шустрый, — усмехнулся про себя Азаг-Тот, — Этот Лев будет рвать зубами! Купаться в крови!»
Великий Господин давно заприметил маниакальное желание Бронштейна встать на один уровень с ним. Возвыситься. Затмить собой. На всех совещаниях Лев выдвигал самые радикальные идеи. Если Азаг-Тот требовал расстрелять сотню заложников, Бронштейн настаивал на двухстах, если Азаг-Тот намекал, что сажать врагов на кол в двадцатом веке не принято, то Бронштейн указывал на потрясающий воспитательный эффект публичного проведения подобной экзекуции. Войска, которые курировал этот Лев, отличались самой дикой жестокостью, он явно задался целью доказать всем, что именно он, Бронштейн, ведет за собой партию. Но Великий Господин пока не трогал Льва: его неуемная ненависть подталкивала остальных иерархов, не давала им забыться, почить на лаврах, требовала новых побед и новых жестокостей.
— Надо отдать войскам приказ подвергать попов публичному сожжению! — предложил Бронштейн. — Я искореню этот рассадник! Кровью у меня умоются!!
— Подобные вещи надо делать постепенно, дорогой, — негромко бросил невысокий рыжеватый грузин, скромно сидевший в углу. — Нынешнее поколение уже сложилось, и наша агрессивность должна быть направлена против них, а не против церкви. Сначала подавить стадо, а уже затем публично расправляться с пастырями. — Он попыхтел трубкой, выпуская клубы ароматного дыма, и продолжил свою мысль. — Следующее поколение будет воспитано нами, воспитано в презрении к попам и крестам. Они будут смеяться, глядя на аутодафе. А их отцы возьмутся за топор.
— Семинарист! — презрительно махнул рукой Бронштейн. — Надо делать все и сразу!!
— Правильно! — согласился Овсей-Герш.
— Растерзаем сказочников! — добавил второй Лев.
— Неумно, дорогие товарищи, совсем неумно дразнить зверя перед тем, как его убить. — Трубка снова запыхтела. — Зачем создавать себе лишние трудности?
Этот иерарх, Коба, был темной лошадкой. Его держали за надежность, за исполнительность, за способность найти общий язык с любым человеком, за умение достигать компромиссов, и за это же презирали. Остальные иерархи хотели получить все и сразу. Коба был готов потерпеть и поработать. Азаг-Тот видел в рыжем курильщике главное — он полностью захвачен Целью. Великой Целью создания Великой Империи. Создания того, что не получилось у Великого Господина тысячи лет назад. Сейчас все начинается заново, захвачена богатейшая страна, создан плацдарм, с которого можно попытаться вновь, и Коба готов работать ради этой цели, а не только говорить и мечтать. Коба готов побеждать, а потому Азаг-Тот оставил невзрачного и незаметного грузина среди блестящих иерархов.
— Ненависть можно насаждать, а можно воспитывать, — спокойно продолжил курильщик. — Можно бросать камни на поле, а можно за ним ухаживать, чтобы вырастить то, что нам нужно.
— На это поле я бы бросил много камней, — честно признался Розенфелъд.
— Другого у нас нет, — напомнил Коба.
— Мировая революция…
— Мировая революция, дорогой товарищ, пока не полыхнула. Трудящиеся других стран не поддержали передовой отряд мирового пролетариата. — Курильщик усмехнулся. — Нам надо подумать, дорогой, как объяснить им эту ошибку. И мы подумаем.
Уверенность, которая сквозила в каждом слове Кобы, заставила Азаг-Тота прищуриться.

«Громкое преступление на Большой Оленьей! Сегодня утром на этой тихой улице произошла попытка захвата старинного трехэтажного здания, сопровождавшаяся крупной перестрелкой. По свидетельству очевидцев, и нападавшие, и защитники применили автоматическое оружие, но, к счастью, удалось избежать случайных жертв, тем не менее в результате столкновения здание выгорело дотла. Прибывшие на место происшествия полицейские пока избегают давать какие-либо оценки…»
РТР

«Обращение Франца де Гира, отставленного со своего поста мастера войны Ордена, вызвало настоящий взрыв в Тайном Городе. Напомним, что после неудачной попытки покушения на него рыцарь де Гир был вынужден укрыться в ложе Горностаев, откуда призвал чудов не подчиняться приказам великого магистра де Сент-Каре. Все напряженно ожидают, как лидеры Ордена отреагируют на мятеж…»
«Тиградком»

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 4 августа, суббота, 18:00 

— Союз с гиперборейцами был преступлением! Его нельзя объяснить ничем! Честь Ордена замарана, и будущим поколениям придется приложить немало усилий, чтобы смыть этот позор! Своим поступком Леонард де Сент-Каре плюнул на всех рыцарей, которые погибли в войнах Кадаф! Растоптал и оскорбил их память! Своим поступком, он возродил на земле культ ненависти! И этому нет оправдания…
— Этот бред транслируют по всем каналам «Тиградкома» почти непрерывно, — Гюнтер яростно щелкнул кнопкой, заставив умолкнуть телевизор, и посмотрел на великого магистра. — Надо бросить на предателей гвардию!
— Не говори ерунды! — вскинулся Леонард. — Гвардейцы не каратели, они не будут воевать против своих.
— Они обязаны выполнить приказ!
— Мы уже потеряли Горностаев, — напомнил де Сент-Каре. — Не стоит экспериментировать с теми, кто еще верен.
— Франц бросил вызов, и мы обязаны его принять! Иначе… — капитан гвардии резко замолчал.
Великий магистр задумчиво посмотрел на Шайне, нервно огладил бороду и поинтересовался:
— Случаи дезертирства уже были?
— Почему…
— Были? — с нажимом повторил Леонард.
— Да. — Гюнтер опустил глаза. — Командор войны Рик Бамбарда и еще тридцать гвардейцев ушли к Францу сразу же, после того, как по «Тиградкому» передали обращение.
— Горностаи? — тихо уточнил де Сент-Каре.
— Не только. И еще… еще ушли четыре командора. А когда я последний раз разговаривал с лидерами лож, Нельсон Бард в основном отмалчивался. — Обычно агрессивный магистр ложи Мечей был словоохотлив. — Думаю, у него тоже назревают проблемы. — Шайне скривился. — Кажется, мы можем доверять только Саламандрам и Драконам… и гвардии.
— Кажется! — Великий магистр сжал кулак. — Кажется! Не ты ли кричал, что гвардия готова на все? А теперь кажется? Где твой авторитет? Ты капитан или дерьмо?
Мастер войны покрылся красными пятнами.
— Я думаю, — мягко произнесла Вероника, — с проблемой предателей могут справиться гиперборейцы. — До сих пор ведьма скромно стояла в стороне, внимательно прислушиваясь к перепалке лидеров Чуди. — Им все равно, кого резать.
— Ты говоришь о рыцарях! — взорвался Леонард.
— Я говорю о мятежниках, — спокойно парировала девушка. — Гюнтер не мог предвидеть, что бывший капитан решится на открытое противостояние, и не его вина, что среди чудов есть трусы, которые сражениям с зелеными предпочитают подлое дезертирство! Мы должны показать всем, что никто не смеет противиться воле Ордена! Никто!
— Я не позволю устраивать междоусобицу, — глухо проронил де Сент-Каре.
— Тогда ты останешься без гвардии, — холодно отрезала Вероника. — Если рыцари увидят, что мятеж возможен, тебя захлестнут внутренние разборки. Ты обязан уничтожить Горностаев!
С тех пор как девушка призвала армию Кадаф, она предпочитала древний стиль одежды: открытое белое платье мягко облегало изящную фигуру, стройные ноги соблазнительно мелькали в длинных разрезах, тонкую талию перехватывал широкий, украшенный бриллиантами боевой пояс. Разумеется, белой же кожи. Не было только оружия, стального бича Тасмит, которое великий магистр запрещал ей носить в Замке, в остальном же Вероника выглядела именно так, как во времена Гипербореи.
— Мне кажется, ведьма, ты бы с удовольствием уничтожила все ложи, — процедил Леонард.
Золотые глаза наложницы Азаг-Тота презрительно оглядели старика:
— Гнев мешает тебе думать, великий магистр. Франц де Гир открыто объявил, что жаждет смерти всех гиперборейцев. Ты же согласен предоставить мне автономию и Золотой Корень. Мы в одной лодке, Леонард, теперь уже окончательно. Или мы выберемся вместе, или нас растерзают.
Она выпрямилась и гордо вскинула подбородок. Де Сент-Каре угрюмо отвернулся.
— Остатков «стима» хватит, чтобы вытащить из Глубокого Бестиария еще легион мертвых демонов, — прикинул Гюнтер.
— Но тогда мы останемся вообще без Золотого Корня, — покачала головой Вероника. — А лаборатория все еще в руках людов. Так рисковать нельзя.
— Мы не будем призывать новые войска Азаг-Тота, — решил великий магистр. — Обойдемся теми силами, которые у нас есть. Гвардия и войска лож сменят гиперборейцев под стенами Зеленого Дома.
— Люды могут воспользоваться перегруппировкой для контрудара, — быстро сказал мастер войны.
— Поэтому сначала мы должны закрыть вопрос с лабораторией.
Вероника согласно кивнула. Леонард посмотрел в ее золотые глаза и приказал:
— Нужен еще один штурм, пусть солдаты Кадаф как следует потреплют зеленых, затем мы захватим школу и выманим у королевы Всеславы лабораторию, а после проведем перегруппировку и… — Он тяжело вздохнул. — И отправим гиперборейцев на подавление мятежа.
— Великолепный замысел, повелитель, — склонилась ведьма. — Гвардии останется нанести один, самый главный удар, который поставит на колени Зеленый Дом. Воодушевленные победой войска и не вспомнят о Франце.
— Да, — помолчав, согласился де Сент-Каре. — Не вспомнят. Победителей не судят.

* * *

— Старый дурак! — Гюнтер буквально трясся от душившей его злобы. — Как он смел так разговаривать со мной? Это оскорбительно!
Его большие, налитые золотом глаза пылали. Капитан еще мог скрывать блеск Золотого Корня от взглядов окружающих, но сейчас, в приступе гнева, он абсолютно забыл об осторожности, и тяжелая пелена Кадаф окутала его.
— Леонард неспособен контролировать себя, — улыбнулась Вероника. — Во главе Ордена должен стоять более здравомыслящий рыцарь! Герой войны!
— Я, — прорычал Шайне. — Я должен быть во главе Ордена.
Ведьма ласково провела рукой по щеке капитана.
— А кто же еще?
— Я лично возглавлю гвардию при последнем штурме! Мы сровняем Зеленый Дом с землей!
— Рыцари убедятся, что ты лучший вожак стаи!
— Войска увидят во мне нового вождя!
— А старый Леонард запятнает свою репутацию подавлением мятежа. Чуды никогда не простят ему карательной операции против Горностаев.
— Из-под стен Зеленого Дома я вернусь великим магистром, — прошептал Гюнтер. Он грубо притянул к себе Веронику. — Ты со мной, ведьма?
— А с кем же еще? Аура твоей власти приводит меня в состояние радостной покорности. Мне нравится твоя сила, великий магистр.

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь. 
Москва, Лосиный Остров, 4 августа, суббота, 18:03 

Лосиный Остров по-прежнему находился под пристальным вниманием Службы утилизации Тайного Города. Михар Турчи стянул к штаб-квартире людов немыслимое количество своих сотрудников, которые всеми силами старались оградить от человских взглядов происходящие там события. И эта предусмотрительность не была излишней, скорее меры, принимаемые Службой, можно было счесть недостаточными.
После первого, самого жестокого штурма твари Кадаф выдержали довольно долгую паузу, позволяя людам передохнуть, затем снова навалились, но уже без прежней ярости, и приступ захлебнулся достаточно быстро. На этот раз Анабот сделал ставку на птиц Лэнга, чьи стремительные удары буквально вырывали дружинников из строя одного за другим. Королева Всеслава, наблюдавшая за штурмом с самой высокой башни, поняла тактику противника: измотать дружинников, нанести как можно больший урон живой силе людов перед решающим сражением, ибо Источник Зеленого Дома, Колодец Дождей, работал исправно, поставляя жрицам максимум магической энергии, но вот солдат, способных эту энергию использовать, оставалось все меньше и меньше. Королева понимала это, но сделать ничего не могла — все козыри были в руках гиперборейцев.
Наконец пресыщенные кровью твари Азаг-Тота отступили, и Всеслава медленно опустилась в кресло.
— Дита сообщила, что Бьяна и остатки белых морян присоединились к черным в районе Измайловского парка, — негромко доложил барон Мечеслав. — Потери белых не так существенны, но они в ярости из-за уничтожения Павильона Обманщиц.
— Почему они ушли так далеко?
— Я приказала оборотням перейти в Измайлово, — ответила Милана, на которую королева возложила обязанности по оперативному управлению, — Лосиный Остров полностью под контролем Ордена, и оставлять здесь морян было бы неразумно.
— Да, — вздохнула Всеслава. — Все правильно. Что происходит в доменах? На какие подкрепления мы можем рассчитывать?
— Ситуация критическая, — не стала скрывать воевода Дочерей Журавля. — Штаб-квартиры доменов разгромлены, барон Святослав и барон Переслав убиты, сектор Зеленого Дома патрулируется рыцарями, по «Тиградкому» передают заявление: всем дружинникам приказывают зарегистрироваться в специальных пунктах и дать слово не воевать против Ордена. В этом случае чуды гарантируют им сохранение жизни.
— Барон Святополк пытается собрать войска, — подал голос Мечеслав. — К нему стекаются остатки дружинников из всех доменов, но у них очень плохо с магическим прикрытием.
— А Франц? — Запертые в Зеленом Доме люды возлагали большие надежды на внутренний мятеж в Ордене.
— После известного вам заявления де Гир не предпринял никаких действий, — покачала головой Милана. — Великий магистр тоже. Аналитики предполагают, что затяжка времени выгодна им обоим…
— Но не нам.
— Не нам, — помолчав, признала воевода, — не нам. — Она потеребила длинный светлый локон и тихо спросила: — Темный Двор до сих пор молчит?
Всеслава кивнула.
— Выжидают…
— Если не случится ничего неожиданного, — негромко произнесла Милана, — мы сумеем продержаться до того, как навы примут решение нас поддержать.
— Ты думаешь, что они нас поддержат?
— Не могут не поддержать: гибель третьего Великого Дома, при появлении гиперборейцев, не в интересах Темного Двора.
— Они потребуют лабораторию.
— Не факт, что мы ее отдадим. — Зеленые глаза воеводы блеснули. — Я же говорю: наша гибель не в интересах навов. Вполне возможно, что мы сумеем сохранить у себя лабораторию. Если не случится ничего неожиданного…

Магическая школа Золотого Озера. 
Подмосковье, Подольский район, 4 августа, суббота, 18:08 

Фата Капитолина, ректор школы Золотого Озера, молча смотрела в окно. Совсем недалеко, метрах в тридцати от здания, величественно шелестел густой лес. Высокие березы переплетались с елями и каштанами, которые специально посадили вдоль опушки. Если пойти направо, то можно выйти к роскошной сосновой роще, светлой, сухой, где корабельные стволы вековых красавиц важно поскрипывали на ветру. И только шелест листьев да неспешное поскрипывание стволов нарушали тишину этого чудного подмосковного уголка. Тишина и умиротворение, именно то, что нужно для вдумчивого обучения магии. Тишина и душевное спокойствие… А вот с последним было труднее: душа фаты Капитолины, как и всех других людов, была взбудоражена вестями из Тайного Города. Там, вдали от вековых сосен и ухоженных каштанов, лилась кровь, и дружинники Зеленого Дома из последних сил отбивали штурм тварей Кадаф. Где-то там дрался ее любимый Светозар, обер-воевода Измайловской дружины, если еще дрался…
Капитолина тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, обернулась и пристально оглядела собравшихся в ее кабинете преподавательниц школы.
— Все вы знаете, что происходит, сестры, — тихо произнесла фата. — Все вы знаете, как тяжело сейчас Великому Дому Людь. Сегодня утром я обратилась к ее величеству и попросила не забывать о том, что мы квалифицированные маги и обязаны быть там, на стенах дворца, вместе со всеми людами. — Капитолина помолчала. — Десять минут назад меня попросили предоставить список.
— Наконец-то, — прошептала фея Акулина. Более опытная фата Меланья, преподающая в школе раздел магии предсказаний, кивнула, но тут же спросила:
— Там очень плохо?
Меланья поняла, что если королева собирает магов даже из школ, значит…
— Очень плохо, — подтвердила Капитолина. — Твари Кадаф ходили на штурм уже три раза. Наши отбиваются, но потери высоки. — «Светозар, Светозар, где ты?» — Аналитики сходятся во мнении, что еще до полуночи великий магистр бросит на штурм гвардию.
— Мерзавец! — вырвалось у Акулины.
Остальные преподавательницы промолчали, но на их лицах читалось понимание: свежие войска способны разгромить измотанных непрерывными боями дружинников.
— Вы уже составили список, благородная фата? — беспокойно спросила Акулина. Молоденькая фея занималась с будущими колдуньями начальным курсом магии превращений и очень боялась, что ее, сугубо мирную специалистку, не отправят в бой. — Я хочу напомнить, что у меня есть рекомендации для поступления в дружину Дочерей Журавля, и я…
— Я помню о ваших способностях в боевой магии, — мягко ответила Капитолина. — И не бойтесь, Акулина, судя по всему, война с Орденом затянется, и каждому из нас удастся проявить себя в бою…
Фата Меланья резко дернула головой и вскрикнула. Колдуньи повернулись к окну.
На опушке леса, среди ухоженных каштанов и могучих елей, появилась группа Тощих Всадников.

* * *

— Они не хотят воевать! — Десятник Тощих Всадников взмахнул шамширом. — Никто не оказывает сопротивления!
— Так и должно быть. — Гомори Молчун старался говорить негромко, едва открывая пасть, но даже приглушенный, его голос гулко разносился среди аккуратных построек школы: трудно ожидать чего-либо иного от двухтонного гиганта четырехметрового роста. Каждый шаг иерарха Кадаф вызывал легкое сотрясение окон. — Они не будут рисковать детьми.
— А детки у них ничего, — облизнулся Тощий Всадник. — Все блондиночки, глазки зелененькие, щечки пухленькие…
— И не думай, — коротко буркнул Молчун.
— Среди них есть аппетитные шлюшки…
— Если твои ублюдки хоть пальцем тронут какую-нибудь девчонку, — хмуро предупредил Гомори, — я лично съем всю провинившуюся десятку.
— А преподавательницы?
— Не трогать никого!
Десятник пробурчал невнятное ругательство, но продолжать спор с иерархом Кадаф не рискнул: с насилием, в конце концов, можно и подождать, хотя среди молоденьких колдуний было полно красавиц.
Гомори выбрался на центральную площадь школы, уселся на землю — его голова все равно возвышалась в районе трехметровой отметки — и зачерпнул воды из фонтана. Как ни странно, среди построек было довольно тихо. Дети, которых Тощие Всадники вытаскивали из домов и гнали к спортивному залу, шли молча. Ни стона, ни всхлипа, ни плача. Лишь изредка, когда кто-нибудь из них поднимал голову, Гомори видел лютую ненависть, пылающую в зеленых глазах. Видел и улыбался. А еще он видел, что все они бросают взгляды на перевернутую и подожженную машину, от которой стелился вонючий черный дым, и напряженно прислушиваются к доносящемуся из главного здания грохоту: Тощие Всадники ломали мебель, стекла, стены, а над верхними этажами уже поднимался столб пламени. Никто из пленников не знал, что происходит в главном здании школы, но шум борьбы был очень убедителен. Сценки мародерства снимали специально прибывшие из Замка операторы.
Гомори снова зачерпнул воды из фонтана, плеснул себе на шею и усмехнулся: психология. Элигор выдал гиганту предельно ясный приказ: никакого насилия! Но как удержать пленников, особенно после того, как пройдет первый шок? Опытный Гомори выбрал самый простой путь: он разделил детей и преподавателей, отправив взрослых колдуний в подвал столовой, и приказал своим солдатам эффектно разрушить одну из построек. Теперь дети уверены, что в главном здании погибают их наставницы, и вряд ли выкинут что-нибудь ненужное. А колдуньям Гомори доходчиво объяснил, что за каждую их выходку будет убивать по три ученицы, так что там тоже тищина. Он снова ухмыльнулся, вспомнив разъяренную ректоршу, как ее… Капитолина, кажется.
— Вы отдаете себе отчет, что ваши действия являются грубейшим нарушением Кодекса?
— Увы, женщина, твой кодекс для меня ничего не значит, — максимально правдиво ответил Молчун. — У меня приказ.
— Вы можете убить нас, преподавателей, мы сложившиеся маги и понимаем, что значит война. Но дети…
— Мы не собираемся убивать детей, женщина, — презрительно ответил Гомори. — Вы простые заложники, и если королева выполнит наши условия, то мы уйдем отсюда… А дом потом отремонтируете.
«А ведь она меня не боялась, — подумал Молчун. — Совсем не боялась. Она беспокоилась только о детях. Тасмит оказалась права: ради своих сопливых потомков люды пойдут на любые уступки. Молодец, наложница!»
Для самих гиперборейцев подобная мягкость была в диковинку.
Тощие Всадники, потеряв интерес к горящему дому, принялись грабить спальные корпуса.

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь. 
Москва, Лосиный Остров, 4 августа, суббота, 18:47 

— У тебя нет ни сил, ни возможности выдвигать условия, королева, — сухо произнес великий магистр. — И самым разумным для тебя будет выполнить мои требования.
— Ты понимаешь, как далеко зашел? — тихо спросила Всеслава. — Вторжение до истечения ультиматума, союз с Кадаф, тебе этого мало? Ты нарушил все правила, которые были приняты Великими Домами сотни лет назад! Ладно, ты ослеплен, но захват школы!! Леонард, о чем ты думал?! Ведь Орден первым потребовал ввести в Кодекс запрет на боевые действия против гражданских! Тем более против детей!! Твоя честь…
— Мы не воюем с детьми, — скривился де Сент-Каре. — Все, что мы сделали — приставили к ним небольшую вооруженную охрану. На всякий случай, хм… все-таки война.
— Не юродствуй!
— Не забывайся, колдунья!! — взорвался великий магистр. — И не пытайся обвинить меня в нарушении Кодекса! Кто скрыл от Великих Домов лабораторию по производству «стима»?! Кто пытался получить власть над Тайным Городом? Да, я призвал на помощь воинов Кадаф, но только ради того, чтобы не дать тебе возможность уничтожить Орден!
— Лучше бы ты договорился с навами, Леонард.
— Лучше бы ты не затевала игру с лабораторией, — отрезал де Сент-Каре. — Мы оба знаем, что значит Золотой Корень для чудов, и я не позволю превращать рыцарей в наркоманов. Ты перехитрила сама себя, Всеслава, и теперь получаешь то, что заслужила!
Королева отвела глаза, помолчала, затем глухо спросила:
— Лаборатория — это единственная причина войны?
— Разумеется.
— Значит, если мы отдадим вам ее, ты снимешь осаду с Зеленого Дома?
— Не сразу, — спокойно ответил великий магистр. — Сначала мы удостоверимся, что вы не обманули и передали все материалы по производству «стима», которые у вас имеются. Затем обсудим размеры контрибуции и изменение границ сектора Люды.
— Не слишком ли много ты хочешь?
— Гвардия мобилизована, — холодно напомнил де Сент-Каре. — Орден не поймет, если после всех усилий я отпущу тебя, получив только лабораторию. Ты действительно доигралась, Всеслава.
— Убери тварей Кадаф из школы, — едва слышно прошептала королева, глядя на украшающее ее палец кольцо. — Немедленно. Как только мы эвакуируем детей, я отдам лабораторию. Слово королевы.
— Войска покинут школу, — важно ответил великий магистр, кивнув кому-то, находящемуся за пределами экрана. — Детей же можете не эвакуировать: как только лаборатория окажется у нас, ни один воин Ордена не переступит больше порог школы. Слово великого магистра. — Старик помолчал. — Сейчас мое слово ценится гораздо выше твоего, Всеслава, отдавай лабораторию.

* * *

Это выглядело просто, если не сказать буднично. Ворота Зеленого Дома распахнулись, и из них медленно выехали два тяжелых грузовика. Отъехав от стен дворца с полсотни метров, водители остановили машины, выбрались из кабин и медленно направились обратно к воротам. Не получившие приказ атаковать мертвые демоны равнодушно смотрели на происходящее.
— Золотой Корень, — прошептал Гюнтер, зачарованно глядя на грузовики. Он рассмеялся и хлопнул Анабота по ближайшей бородавке. — Это Золотой Корень, друг! Много Золотого Корня!! Очень много!!
Гипербореец сдержанно кивнул, подумал и широко раздвинул бледные губы, обозначая бурную радость. Непонятно только, что больше веселило иерарха Кадаф: отвоеванные у людов грузовики с оборудованием или золотые искры в глазах Гюнтера.
Искры, которые становились заметнее и заметнее, несмотря на все усилия капитана.

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 4 августа, суббота, 19:09 

— Это нереально! — ошеломленно воскликнул Захар. — Ты псих!
— И ты мне говоришь «нереально»? — усмехнулся Артем. — Я, между прочим, до двадцати пяти лет считал истории про вампиров сказками. Залезай!
Друзья расположились внутри наглухо закрытого от солнечного света фургона, стоявшего неподалеку от штаб-квартиры чудов. Здесь, в приятном полумраке, Артем и поведал епископу свой нехитрый план.
— Если бы я знал, что означает твое «мы все продумали», я бы рассмеялся тебе в лицо!
— Тебе никто не мешает, — огрызнулся наемник. — Можешь хоть обхохотаться. А потом, будь добр, полезай, у нас мало времени.
Треми с сомнением посмотрел на развинченную гранату. Артем аккуратно вскрыл боеприпас и вытащил из него заряд, превратив оружие в пустотелую болванку. Туда, собственно, он и предложил забраться Захару. Дело в том, что среди способностей масанов было умение превращаться, в случае необходимости, в туманную дымку, которую могли различить только самые мощные магические детекторы. От солнечных лучей такое состояние вампиров не спасало, но пользу могло принести очень большую. Например, перелететь защитное поле Замка в выпотрошенной гранате.
— А сработает? — недоверчиво спросил Треми. — По плану военного времени чуды ставят сплошное защитное поле вокруг Замка, «Кольцо саламандры» пятой степени, а все датчики на предел чувствительности — эта линия сожжет меня даже в тумане.
— Мы с Ингой проверили — чуды испытывают недостаток магической энергии, — объяснил наемник. — Они сняли тотальную защиту по периметру. Разумеется, рыцари мгновенно вернут поле в случае нападения, но, согласно теории вероятности, первые две-три гранаты успеют залететь во двор.
— А если не успеют? — все еще колебался Захар.
— Тогда я придумаю что-нибудь еще.
— А я?
Артем удивленно посмотрел на епископа:
— У тебя депрессия? Или есть другой план?
— Нет у меня плана, нет!
— Тогда залезай в свою карету.
— Но ведь солнце еще не село!
— Я выстрелю тебя в окно, — успокоил масана наемник. — Или тобой в окно… Как будет правильнее?
— Мне плевать!
Артем улыбнулся:
— Поверь, старик, я заинтересован в твоем успехе не меньше тебя.
— Хорошо тебе так рассуждать, — проворчал Захар, превращаясь в туман. — Не забудьте еще раз проверить плотность защитного поля.
— Не волнуйся. — Наемник дождался, когда вся дымка затянется в пустую внутренность гранаты, старательно пристроил боеприпас на штатное место и взялся за телефон. — Копыто, ты готов?
— А как же!
— Начинаем!
Среагировать на это нападение рыцари не успели. Да и не могли успеть. Хотя в принципе особого вреда оно им и не принесло.
— Не пыльная, типа, работенка нам подвернулась, — осклабился Контейнер, прилаживая на плечо гранатомет.
— Главное, чтобы рыцари нас не догнали, мля, — проворчал Иголка.
— Тебя, типа, догонишь… — Контейнер попытался отвесить низкорослому Иголке подзатыльник, но не рассчитал, и ствол его оружия заскрежетал по стене. На гладкой поверхности новенького гранатомета появилась безобразная царапина.
— Дубина неуклюжая, — прорычал Копыто.
Здоровяк Контейнер досадливо крякнул и бросился вслед остальным бойцам десятки.
Засечь приближение Красных Шапок, стоящих на одной из низших ступеней магического развития, чуды не могли при всем желании: это не навы, при появлении которых зашкаливал любой датчик. Дикари мало чем отличались от обычных челов, и вычислить их было столь же трудно.
По сигналу Артема девять подчиненных Копыта хулиганисто выскочили из-за стоящих напротив Замка домов и вскинули гранатометы…
Но за секунду до этого наемник разрядил свое оружие, целясь в ближайшее к нему окно на третьем этаже центральной башни штаб-квартиры чудов. Этот одинокий выстрел потонул в мощном залпе, который выдали Красные Шапки. Выполнив свою миссию, дикари пустились наутек.
Как и предполагал наемник, во двор Замка успело влететь всего две гранаты: одна бессмысленно взорвалась у стены центральной башни, другая разбила стекло в комнате на третьем этаже. Все остальные боеприпасы сгорели в немедленно включенном защитном поле.
Удовлетворенный Артем вернулся к фургону и не спеша поехал по проспекту Вернадского в сторону центра.

* * *

— Что произошло? — Громкий голос Гюнтера заставил операторов на командном пункте гвардии дружно вздрогнуть.
— Красные Шапки бесятся, — доложил начальник смены. — Обстреляли Замок из гранатометов.
— Королева Всеслава пытается вывести нас из равновесия, — ухмыльнулся капитан гвардии. — Ладно, мы припомним это зеленой ведьме.
— Видать, у людов дела совсем плохи, — пробормотал один из операторов, — раз они натравливают на нас этих дебилов.

* * *

Поиски Яны отняли у Захара всего полчаса. Покинув пустую, застрявшую в стене болванку, епископ ужом заскользил по коридорам Замка, проникая в каждую щель и каждую замочную скважину. Он соблюдал предосторожность: все-таки в штаб-квартире чудов были маги, способные почувствовать его даже в облике тумана, но, к счастью, сегодня их пути не пересеклись. А все остальные рыцари не замечали прозрачную дымку, стремительно шныряющую по хитросплетениям Замка. Дымку легкую, едва уловимую и тщательно избегающую освещенных вечерним солнцем участков.
Захар нашел девушку в небольшом зале. Тонкая, одинокая, она сидела у стрельчатого окна, отрешенно разглядывая московский пейзаж. Солнечные лучи проникали в помещение, а потому епископу пришлось вытянуться вдоль самой дальней стены, в тени.
— Прими свой настоящий облик, масан, я не собираюсь разговаривать с туманом.
Захар знал, что различить вампира, применившего магию превращения, могли только сверхмощные детекторы и маги самого высокого уровня. Знал и поразился тому, какую силу вложил Азаг-Тот в своих наложниц.
— Рад, что у тебя хватило выдержки не поднять тревогу, — улыбнулся епископ, медленно конденсируясь у стены.
— Ты не представляешь для меня угрозы, — безразлично сообщила девушка. Она по-прежнему смотрела в окно. — Зачем ты здесь?
— Я искал тебя.
— Это я поняла. — Ведьма помолчала. — Зачем?
— Твои друзья хотят встретиться с тобой, Яна, — мягко проговорил Захар.
— У меня нет друзей, — спокойно ответила девушка. — Только враги и… сородичи.
— В нынешней жизни, — уточнил епископ.
— Другой у меня нет! — Ведьма резко обернулась, и вспышка золотых гиперборейских глаз заставила Захара отшатнуться. — Страшно?
Бритая голова с причудливой татуировкой, искаженный гримасой рот… Черные одежды облегают стройное, сильное тело. Странного покроя одежды, со странной вышивкой, в которой вязь иероглифов переплетается с магическими символами.
— Я не в том возрасте, чтобы бояться чего-либо, — буркнул Захар.
— Но твой возраст не мешает тебе ненавидеть и презирать! Я не знаю, как наемникам удалось уговорить тебя на эту вылазку, но я знаю, что ты думаешь! Я знаю! Я вижу! Презрение и ненависть в твоих глазах, масан! — Яна поднялась и высокомерно приблизилась к стоящему в тени епископу. — Я чужая для всех жителей этого поганого города! Даже вшивые осы имеют больше прав, чем я! Они имеют право на жизнь! А я? О каких друзьях ты говоришь, масан? Я отверженная…
— Ты отверженная?! — расхохотался Захар, — ТЫ?? Да откуда ты знаешь, что значит быть отверженной?! Ты родилась свободной. У тебя была другая жизнь! Была!! И ты ее не потеряла, ты просто изменилась. Ты даже не знаешь, как отреагируют на это твои друзья, а уже готова убить их!
— Я знаю, как эти самые друзья отреагируют!
— Откуда?! Ненависть и страх плохие советчики!
— Я никого не боюсь!
— Тогда борись! — Разъяренный епископ подскочил к ведьме, — Смиренно принять обрушившуюся на тебя участь — самое легкое, что можно сделать! Самое простое! Самое трусливое! И не рассказывай мне сказки о своей силе! Если ты неспособна справиться с собственным ужасом — ты ничего не стоишь!
— За что я должна бороться?!! За что?! За право стать изгоем? За то, чтобы до конца жизни меня…
— Я сейчас разрыдаюсь от жалости! — скривился Захар. — Хочешь увидеть изгоя — посмотри на меня!. Моя жизнь — это чья-то смерть! Я с пеленок знал о том, что меня ненавидят и боятся! Или презирают! Я вырос отверженным! И ты МНЕ рассказываешь, что такое быть изгоем? Да мне следовало бы удавиться на первом же вздохе!
— Но ты был не один!
— А с чего ты взяла, что ты одна? — прорычал вампир. — И как ты думаешь, сука, из-за чего я рискую? Да если бы у меня были такие друзья, как у тебя, я бы никогда не вспоминал о том, что я масан. Какое право ты имеешь так думать о них? — Захар махнул рукой. — Все, ведьма, я ухожу. Решать тебе. Мобильный телефон Кортеса ты знаешь.
Епископ Треми развернулся и вышел в коридор.
Ей хотелось крикнуть, что он не прав, и убить его.
Ей хотелось заплакать и прижаться к холодной груди масана.
Нет, не масана — Кортеса. К теплой и широкой груди наемника, в которой билось настоящее сердце. Билось ради нее…
Или не ради?
Или все это очередной хитроумный план Сантьяги? Изощренная схема с целью вывести из равновесия опасного противника? Холодный гиперборейский разум не сомневался в этом. То новое, чужое и знакомое, что ворвалось в перерожденную девушку, требовало: объяви тревогу, убей масана! Все, что он говорил, — ложь. Он ненавидит тебя и послан теми, кто ненавидит тебя. Кортес жалкая игрушка в руках Темного Двора, по приказу Сантьяги он переступит через все. Отныне и навсегда ты стала его врагом.
«Кортес единственный, кому можно доверять».
«Он использовал тебя!»
«Он любит меня!»
«Он всего лишь чел!»
«Он человек!»
Холод поднимался из глубин души, холод туманил глаза тяжелым золотом Кадаф, холод пытался уничтожить, растоптать все, что было дорого в прошлом. Он убеждал, что все изменилось. Древняя память идеальной наложницы Азаг-Тота яростно рвалась поработить, подчинить себе новое тело, новый разум. Древняя память и колоссальная сила отчаянно пытались погасить такой хрупкий, но такой упрямый огонек, который бился в сердце Яны.
«Кортес единственный человек, который…»
«Который что?»
Золотоглазая ведьма опустила бритую голову на руки и прошептала:
— Кортес — единственный, кто мне нужен в жизни.

Москва, Большой Купавенский проезд, 4 августа, суббота, 20:24 

Очень немногие бизнесмены Тайного Города соглашались иметь дела с Красными Шапками: клиентами они считались невыгодными, непредсказуемыми и ненадежными. Разовые сделки еще случались, но солидных, долгосрочных обязательств на себя никто не брал, и тем более в кредит не верил. Но, как и у любого правила, из этого тоже было исключение, был бизнесмен, работающий с дикарями регулярно и взаимовыгодно, который иногда ссужал им небольшие суммы под грабительские проценты и всегда соглашался встретиться и поговорить. Звали героя Урбек Кумар, а был он главным скупщиком краденого в Тайном Городе.
— И это все? — осведомился шас, брезгливо изучая сваленные в багажнике джипа гранатометы. — И ради этого металлолома ты заставил меня отложить важные дела?
— Это металлолом? — засуетился Копыто. — Да они новенькие! Еще в смазке почти! По одному выстрелу только и сделано!
— Знаю я ваши выстрелы, — буркнул Урбек. — Руками грязными хватали, обращались неаккуратно, вон, гляди, царапина!
— Да какая же это царапина? Просто ниточка налипла. — Копыто нежно погладил товар. — Очень хорошие гранатометы, очень. И очень новые.
— И где вы их украли?
— Мы их заработали, — гордо ответил уйбуй, — Честный бизнес.
— Не смеши меня, — шас отошел от джипа и вытер руки тряпочкой. — Наверняка вам выдали их в Зеленом Доме для войны с Орденом, а вы решили пустить налево. Нехорошо.
— А какая тебе разница, в конце концов? — не выдержал Копыто. — Ты же все равно краденое покупаешь.
— Мне лишние проблемы с людами не нужны, — задумчиво объяснил Урбек. — Докопаются потом, серийные номера проверят, потребуют компенсировать твою безалаберность. Может, тебя на подвиг посылали, а ты вместо этого деньги на кабак зарабатываешь.
— Да как люды докопаются?
— А кто их знает? Одно слово — колдуны.
Уйбуй почесал под банданой и горестно вздохнул: такого оборота дела он не ожидал и вновь принялся неуверенно рекламировать гранатометы:
— Товар ведь хороший. Во время войны уйдет, как горячая каша.
— Горячие пирожки, — поправил его шас. — А товар на самом деле дрянь. Кто его возьмет? Сейчас в цене артефакты, в основном автономные и с большим запасом энергии. А гранатометы что? С гранатометом против тварей Кадаф много не навоюешь. Вам в Зеленом Доме артефакты не выдавали?
— Артефакты не выдавали, — с сожалением ответил Копыто.
— Так у меня купите, — оживился шас. — Как же вы без артефактов? Времена сейчас непростые.
— Мля, Урбек, давай о делах! — опомнился уйбуй. — Берешь гранатометы?
— По сотне за ствол, — подумав, ответил Кумар, — и радуйся, что у меня хорошее настроение.
— По сотне?! — взвыл Копыто. — Да они полторы штуки каждый стоят! Каждый!!
— Сотня за ствол.
— Тысяча.
— Мне некогда. — покачал головой шас. — Продаешь или нет?
— За сотню?
— Да.
— Нет, — жалобно вздохнул уйбуй. — По восемьсо…
— Счастливо оставаться. — Урбек невозмутимо направился к своему автомобилю.
— И что мы, типа, будем делать с этими железяками? — уныло спросил Контейнер.
— Кувалда на связь выходил, — сообщил подошедший Иголка. — Ругался. Спрашивал, где мы находимся.
— Скажи ему, что мы на войне! — Копыто с ненавистью посмотрел на арсенал. — Ну Артем, ну удружил!
— Одно слово — чел. — Я, типа, всегда говорил, что этой семейке доверять нельзя.
— Не надо было соглашаться брать оплату оружием, — высказался умный Иголка. — Наличные, и всё!
Копыто, который не стал сообщать подчиненным о том, что наемник приплатил еще тысячу, согласно кивнул:
— Челы все хитрые. Но я думал, что гранатометы мы легко пристроим.
— Кому?!
Контейнер огляделся и тихонько ойкнул:
— Надо сматываться.
— Что случилось?
Красные Шапки взволнованно посмотрели в указанную воином сторону: у обочины медленно остановился тяжелый армейский грузовик, на дверцах которого гордо блестел вставший на дыбы единорог.

* * *

— Придется уходить за МКАД. — прошептала Дита, разглядывая сквозь листву грузовик. — Они решили прочесать парк.
— Это мертвые демоны, — ответила Бьяна, — я чую. В кузове их полсотни максимум, мы справимся.
— Я не хочу бежать!
— Бьяна, — Дита внимательно посмотрела на белую, — я понимаю, как тебе тяжело, но это не повод для самоубийства. Мы отомстим за наших сестер, отомстим. Но пока мы не можем ввязываться в бой.
Бьяна отвернулась. После разгрома штаб-квартиры остатки белых морян соединились с черными и укрылись в Измайловском парке. Они надеялись, что поглощенные осадой Зеленого Дома чуды не смогут себе позволить тотального поиска, но ошиблись. Продемонстрированная оборотнями боевая мощь произвела сильное впечатление на Элигора, и он не смог себе позволить оставить без внимания такого противника.

* * *

— Надо уходить.
— Чуды!
— Нарвались!
— Они нас видели?
Копыто быстро оценил ситуацию:
— Они нас не видели.
— Почему?
— Уже бы атаковали, — понял Иголка. — Повезло! Надо рвать отсюда…
— Не спеши. — Уйбуй вытащил из кармана плоскую фляжку, глотнул виски, вытер губы и ухмыльнулся: — Будем воевать.
— Ты сдурел? — перепуганный Иголка напрочь забыл об остатках субординации. — Сколько их, а сколько нас!!
— Ты на войне, солдат! — рявкнул Контейнер. — Типа, мы станем героями. — Он перевел взгляд на Копыто: — Давай сообщим в Зеленый Дом, что здесь чуды и…
Около грузовика появился рыцарь, на ходу объясняющий что-то приземистому уроду.
— Мертвые демоны!
— Тем лучше. — Неудачная попытка продать снаряжение сделала уйбуя азартным воякой. — Заряжайте джип. И заводите гранатометы!
— Обстреляем их и смотаемся! — понял Иголка.
— И станем героями, мля!

* * *

— По последним данным, черные моряны перегруппировались сюда, в эту часть Измайловского парка, — чеканил лейтенант гвардии Сол, высокомерно глядя на десятника мертвых демонов. — Вам надлежит организовать прочесывание участка. В случае обнаружения противника сообщите об этом на командный пункт и приступайте к уничтожению. Понятно?
Десятник кивнул. Мертвые демоны не отличались особой словоохотливостью, поскольку операции, проведенные над ними Азаг-Тотом, существенно урезали их словарный запас.
— Вопросы есть?
— Там. — Десятник кивнул вдоль улицы. — Там. Красные Шапки.
— Не обращайте внимания на всякую шушеру, — поморщился лейтенант. — Ваша цель черные моряны.
Десятник снова кивнул и издал короткий вопль, задний борт грузовика откинулся, и первая шеренга мертвых демонов приготовилась спрыгнуть на землю.
По воспоминаниям очевидцев, которые щедро делились подробностями с полицией, взрыв был один, но мощный.
Тонкий слух отступающих морян уловил четыре взрыва.
На самом деле их было девять. Копыто приказал использовать все имеющиеся в наличии гранатометы…
Девять зарядов, разорвавшиеся под днищем грузовика с интервалом в полторы секунды, равномерно рассеяли тяжелую машину по площади триста квадратных метров; лейтенант гвардии Сол и десятник превратились в пыль; обрезок бампера протаранил правую заднюю покрышку джипа, сделав расчет уйбуя на стратегическое бегство невыполнимым; моряны заинтересовались грохотом; из пятидесяти сидевших в кузове грузовика мертвых демонов уцелели около тридцати.
— Гони!! — Иголка захлопнул дверцу джипа.
Искалеченная машина неуклюже проковыляла пару метров и остановилась: Красные Шапки с ужасом поняли, что на этом приспособлении оторваться от мертвых демонов им не удастся.
— Кто-нибудь, вызовите подмогу, — пролепетал Копыто, разглядывая в зеркале заднего вида стремительно и беззвучно приближающихся воинов Кадаф. — Они же нас убьют!

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 4 августа, суббота, 20:55 

Яна спокойно вошла в кабинет Вероники и, гордо вскинув голову, остановилась в его центре. Наложница и Элигор, стоящие у большой карты Тайного Города, переглянулись.
— Что-то случилось?
— Как долго я буду пребывать в заточении? — громко спросила Яна.
Краснокожий гигант неуверенно хмыкнул:
— Ты не в заточении, Лазь. Наложница Великого Господина не может быть пленницей…
— Ты понимаешь, что мы не можем доверять тебе! — холодно оборвала Элигора перерожденная Тасмит. — После победы…
— Я не хочу быть в стороне от событий! — В голосе Яны было не меньше льда. — Пожар моей ненависти зажжен Великим Господином, и ни один гипербореец не смеет мешать мне!
— Пожар ненависти был зажжен у Лазь.
— Лазь — это я!
— Ты…
— Перерожденные, — кашлянул краснокожий, чувствуя, что у недолюбливающих друг друга девушек дело может дойти до драки. — Великому Господину нужна ненависть каждой из вас.
— Тасмит решила, что может решать за Великого Господина, — с достоинством произнесла Яна. Вероника криво усмехнулась:
— Я сама отвечу перед Азаг-Тотом.
— Мое слово значит не меньше твоего!
— Пока меньше! — бросила Вероника. — Ты еще не доказала…
— Я уже все всем доказала, — твердо перебила ее Яна. — Своим рождением. И тем, что не умерла, когда ты вколола в меня десять кубиков «стима». Я доказала всем, что я чистокровная гиперборейская ведьма, и там, за стенами Замка, у меня есть только враги. Тебе мало этого доказательства?
Вероника молчала.
— Я чужая там, — спокойно продолжила Яна. — Но сделать меня чужой здесь вам не удастся. Лучше просто убейте. — Девушка усмехнулась. — Убей меня, Тасмит, как ты убила Гулю.
Вероника вспыхнула, но сдержалась и высокомерно произнесла:
— Не тебе рассуждать о том, что было в прошлом. В то время, когда ты работала на наших врагов.
— Об этом я и говорю, — вздохнула Яна, — о прошлом. Его у меня нет. Но за свое будущее я буду драться. — Золотые глаза гиперборейских ведьм встретились. — Скольких ТЫ убила прежде, чем тебе стали доверять?
— Достаточно, — кивнула Вероника.
— Дай мне шанс.
— Ты хочешь воевать?
— Да.
Стоящий на столе компьютер тихонько запищал. Элигор подошел к монитору, пару секунд разглядывал сообщение, а затем хмыкнул:
— Полусотня мертвых демонов влипла в засаду черных морян, послать туда…
— Лазь лично уладит эту проблему, — ровным, не терпящим возражений голосом произнесла Вероника. — Передай чудам, чтобы они не посылали туда подмогу: это дело гиперборейцев.
— Мне нужен «Орлиный шест Лазь», — спокойно потребовала Яна.
— Хорошо, — после короткой паузы решила перерожденная Тасмит, — Ты получишь свой шест.
— И скажи, где идет бой.
— Ты сможешь сама сделать портал?
— Да.

Москва, Большой Купавенский проезд, 4 августа, суббота, 21:21 

Любое военное подразделение Тайного Города, независимо от принадлежности к Великому Дому, поступило бы в подобной ситуации одинаково: перед лицом многократно превосходящего противника смело бросилось бы наутек, предпочитая разумное бегство безрассудной и бессмысленной гибели. Для этих целей командир любого отряда всегда имел в кармане артефакт портала.
Увы, Красные Шапки не страдали предусмотрительностью.
— Мертвые демоны, — с ужасом произнес Иголка.
— Злые, — добавил Контейнер.
— Трындец, — подвел итог кто-то из бойцов.
Шансов у десятки дикарей не было. Копыто отбросил в сторону пустую фляжку и обнажил ятаган:
— К бою, славные воины!
— Кретин, — прошипел Иголка, — всё это твои «гениальные идеи», мля!
— Теперь, типа, это по хрену, — философски отозвался Контейнер. — Теперь, типа, нам никуда не деться.
До первого ряда мертвых демонов оставалось метров тридцать. Красные Шапки дали нестройный залп из дробовиков, затем еще один, а затем…

* * *

Серия взрывов все-таки заставила морян вернуться. Оборотни подумали, что на тварей Кадаф напали дружинники Зеленого Дома, и решили поддержать королевские войска внезапным ударом, Когда же моряны поняли, кто на самом деле ввязался в бой с мертвыми демонами Азаг-Тота, отступать было поздно.
Накинувшие боевые шкуры оборотни набросились на тварей с остервенелой яростью: осада Зеленого Дома, захват школы Золотого Озера и, самое главное, разгром Павильона Обманщиц, все события последних часов требовали отмщения, и вся ненависть, которую накопили моряны, выплеснулась на демонов. Беспощадные, двигающиеся с невероятной быстротой тени атаковали приземистых тварей с левого фланга, смяли их толпу, буквально разорвали ее, разбили на отдельные составляющие и с упоением приступили к уничтожению.

* * *

«Орлиный шест Лазь»! Яна нежно провела пальцем по тонкой и идеально гладкой палке приятного песочного цвета. Длинная, не менее семи футов, но очень легкая и в то же время твердая, она ласкала ладонь девушки, вызывая в памяти смутные воспоминания. Когда-то шест всегда был рядом, когда-то он спасал ей жизнь, наводил ужас на врагов. Теперь это время вернулось. Яна уверенно взялась за центр палки, крепко сжала кулак, чувствуя, как ее оружие наполняется жестоким холодом Кадаф, а затем отточенным, пришедшим из глубин памяти движением резко вскинула шест вверх. На конце длинной палки появилась стальная фигурка расправившей крылья орлицы. Оружие узнало хозяйку.
— Сегодня мы напьемся крови! — холодно произнесла Яна и уверенно шагнула в вихрь портала.

* * *

— Победа! Победа!! — Радостный Копыто агрессивно размахивал ятаганом, наблюдая, как разъяренные оборотни рвут демонов на части. — Победа!!!
Его подчиненные, благоразумно толпящиеся вокруг джипа, сопроводили крики уйбуя одобрительным гулом. Для приготовившихся к смерти дикарей появление морян стало чудом, нет, откровением. После таких случаев, явно указывающих на вмешательство высших сил, даже атеисты способны стать глубоко религиозными людьми… впрочем, к Красным Шапкам последняя фраза отношения не имеет. Они просто радовались.
— Смерть демонам! — ревел Контейнер.
— Они уже мертвые, — напомнил умный Иголка.
— Плевать! Смерть!!
— Победа-а-а… А? — Копыто замолчал и ткнул пальцем в закрутившийся рядом с полем боя вихрь портала. — А?
Сподвижники ответили гробовым молчанием.

* * *

История Тайного Города не знает случая, чтобы воин или маг победил моряну в рукопашной схватке один на один. С одной поправкой: если воин или маг не вооружен артефактом «Око василиска». Только голубое сияние этих кристаллов способно отправить оборотней в нокдаун, во время которого можно успеть вырезать у монстра оба сердца. Другая магия на морян не действовала. Во всех остальных случаях поражение оборотней было обусловлено только подавляющим численным преимуществом противника.
Однако боец, стремительно выпрыгнувший из вихря портала, постарался опровергнуть эти расчеты. И преуспел.
Черная молния, ворвавшаяся в самую гущу схватки, двигалась с умопомрачительной быстротой, даже по меркам далеко не медлительных оборотней. Ловкие удары длинного шеста, на концах которого грозно блестели острые, как бритва, лезвия причудливой формы, жестокие удары кулаками и ногами, мгновенные перемещения и снова: удары, удары, удары…
Таинственный воин не использовал боевые заклинания, против морян это бессмысленно, но его сила и мощь свидетельствовали о том, что оборотни попали под горячую руку мага высокого уровня. Только колдовская энергия могла дать такие возможности, такие, что даже численное превосходство морян не помогало им в борьбе.
Удары, удары, удары…
Воин разбрасывал двухсоткилограммовых оборотней, как котят, не забывая наносить и более тяжелые раны: лезвия, укрепленные на шесте, с легкостью резали толстую шкуру морян. Их ответные выпады не достигали цели, он был быстрее, намного быстрее. Упала одна моряна: точный удар разрубил ее почти пополам, вторая: широкое лезвие снесло оборотню голову, кто-то из черных ухитрился дотянуться до врага и располосовать ему спину ядовитыми когтями, и тут же поплатился за это рассеченной грудью. А таинственный воин даже не заметил повреждения, продолжая перемещаться с той же удивительной и невероятной скоростью.
Приободрившиеся мертвые демоны сплотили ряды, а затем, повинуясь выкрикнутому их спасителем приказу, стали медленно отступать к порталу.

* * *

— Кто это был? — хрипло спросила Бьяна после того, как таинственный и беспощадный враг увел остатки гиперборейцев в переход.
— Мертвые демоны, — умно ответил Копыто. — Ты же видела.
— Я знаю! — вспыхнула моряна. — Кто пришел им на помощь?
— Откуда я знаю?
— Судя по всему — гиперборейская ведьма, — ответила Дита. — Одна из наложниц Великого Господина. Только эта тварь могла так драться.
— Трое погибших, — лицо Бьяны похолодело. — Трое погибших, учитывая, что мы ударили в спину тварям. Даже с Тощими Всадниками воевать было легче.
— Наложницы относятся к высшим иерархам Кадаф, — буркнула Дита. — Мы еще легко отделались. — Она помолчала. — Надо уходить.
— А мы? — боязливо спросил Копыто. — Вдруг они вернутся?
— Не вернутся, — махнула рукой моряна. — Без нас тебе будет спокойнее: рыцари ищут морян, а не Красных Шапок. Бывай.
Оборотни молниеносно растворились среди деревьев Измайловского парка, а уйбуй перевел грустный взгляд на подъехавший фургон Службы утилизации.

* * *

— Я вытащила тех, кто оставался в живых, — небрежно бросила Яна, опершись на «Орлиный шест». Теперь он снова превратился в палку, в обыкновенную, песочного цвета палку семи футов длиной. Тонкую, но твердую. — Не думаю, что это была хорошая идея посылать пехоту одну, без прикрытия.
— Почему они оказались в грузовиках — это наше дело, — отрезала Вероника.
— Это наше общее дело, — усмехнулась Яна.
— Но мне понравилось, как ты воевала, Лазь, — уважительно произнес Элигор. — Это был хороший стиль, даже более отточенный, чем раньше.
— В прошлой жизни я умела убивать, — спокойно ответила Яна. — Золотой Корень позволил мне делать это еще эффективнее.
— Нам придает сил священная ненависть Кадаф, — угрюмо заметила Вероника. — Золотой Корень лишь средство.
— Возможно, — не стала спорить Яна и слизнула с руки кровь оборотня. — Теперь я могу воевать?

* * *

— Сколько-сколько? — промямлил ошарашенный уйбуй, растерянно уставившись на сотрудника Службы утилизации.
— А сколько, ты думал, это будет стоить? — поинтересовался Ларбек Хамзи. — Убрать все следы…
— Следов как раз не очень много, — буркнул Копыто. — Только трупы…
— Это тебе только кажется, — вздохнул шас. — Грузовик, между прочим, раскидало по всем окрестностям, и, чтобы челы не поняли, что здесь произошло, нам придется собрать все.
— Тоже мне конспиратор.
— Итак, убрать все следы, — невозмутимо продолжил Ларбек. — Затем надо запудрить мозги полицейским, убедить жителей, что они видели не то, как вы, кретины, палили из гранатометов, а то, как взорвался бензовоз, доставить трупы мертвых демонов в…
— Но пятнадцать тысяч… — простонал уйбуй. — У нас нет таких денег.
— Да не волнуйся ты так, — миролюбиво улыбнулся шac. — Ты ведь на войне?
— Да.
— У тебя есть мобилизационная карта Зеленого Дома?
— Есть.
— Давай ее сюда. — Ларбек ввел номер карты в установленный в фургоне компьютер и вернул ее владельцу. — Вот и все. Теперь, Копыто, все, что здесь произошло, это не твоя самодеятельность, а официально зарегистрированное столкновение между армиями Великих Домов. — Сотрудник Службы зевнул. — И платить будут люды. Понял, бестолочь?
Во время прошлой большой войны между Великими Домами Копыто был рядовым воином, но уже тогда живо интересовался, о чем его уйбуй шепчется с агентами Службы утилизации после каждого боя. Теперь Копыто узнал правду.
— Bay! — Уйбуй с уважением посмотрел на пластиковую карточку. — Слушай, я сейчас на мели как раз… Может, запишем, что ваши услуги обошлись дороже? Ну, скажем, в двадцать тысяч, а? Я все подпишу.
— Дополнительные расходы могут возникнуть, — задумчиво подтвердил шас. — При переговорах с полицейскими, например, или придется подделывать какие-нибудь документы…
Ларбек был кадровым сотрудником Службы и знал все нюансы своего дела досконально.
— Вот и я о том же!
— Поставим двадцать две тысячи, — тихо сказал шас. — Наличными ты получишь три прямо сейчас. Идет?
— Почему так мало? — возмутился Копыто.
— Проценты военного времени, — пожал плечами Ларбек. — К тому же мне еще надо делиться с бухгалтерией. Согласен или…
— Согласен, согласен. — Уйбуй торопливо подписал бумаги, бережно пересчитал полученные от шаса купюры и вернулся к ожидающим его бойцам.
— Видели, оглоеды, как надо денежку зарабатывать? Из воздуха!
— Надо будет в следующую войну наняться в Службу утилизации, — задумчиво протянул Иголка.

Глава 8

«В Большом Купавническом проезде взорвался грузовик, перевозивший газовые баллоны, по непроверенным данным, есть жертвы! Как сообщают наши репортеры, на востоке столицы прогремел мощный взрыв, грохот которого…»
ТВЦ

«Красные Шапки снова отличились! Героическая атака десятки дикарей на мертвых демонов привела к серьезному инциденту на улице города. Серия взрывов и скоротечный бой между тварями Кадаф и подоспевшими на выручку дикарям морянами поставили на уши человскую полицию, и если бы не своевременное вмешательство Службы утилизации, у Тайного Города могли возникнуть крупные неприятности. Конечно, никто не вправе осуждать Зеленый Дом, люды действительно попали в трудное положение, но это еще не повод, чтобы вкладывать в корявые руки Красных Шапок мощное оружие и позволять им…»
«Тиградком»

Москва, Варшавское шоссе, 4 августа, суббота, 21:49 

Каждая группа обитателей Тайного Города относилась к развязанной чудами войне по-своему. Для людов и морян эта бойня стала кровавым кошмаром, унесшим и продолжающим уносить десятки жизней. Кошмаром, прекратить который самостоятельно Зеленый Дом был не в силах. Шасы и эрлийцы, активно обслуживающие боевые действия, подсчитывали прибыли. Рыцари мечтали о подвигах и величии, навы выжидали, масаны готовились к большому пиру, а у скромных служащих «Тиградкома» наступила горячая пора: рейтинги милитаристских программ зашкаливали за все мыслимые пределы. Новости о ходе сражений передавались по всем каналам ОТС каждые тридцать минут, плюс экстренные выпуски, плюс ток-шоу с участием ведущих аналитиков и экспертов, плюс обзорные репортажи. Из старых архивов выуживались документальные пленки прошлых войн и подвергались тщательному разбору. Бесчисленные интервью с ветеранами и непосредственными участниками сегодняшних событий. Но самой интересной находкой журналистов «Тиградкома» стал проект «Война он-лайн», запущенный по особому, платному каналу и не прекращающийся, даже несмотря на глухое недовольство Ордена. Любой житель Тайного Города, пожелавший заплатить сравнительно небольшую сумму, получал неограниченный доступ к самой свежей и интересной информации: о местонахождении лидеров Ордена и иерархов Кадаф, о перегруппировках войск (отслеживались все подразделения, вплоть до десятки), а также мог наблюдать подробные репортажи с места боев в прямом эфире. На реализацию проекта были брошены лучшие силы «Тиградкома»: десятки мобильных съемочных групп бороздили улицы на автомобилях, в небе непрерывно, сменяя друг друга, барражировали четыре вертолета, сотни рядовых репортеров и осведомителей подслушивали, подглядывали и вынюхивали любую информацию, о которой можно было бы упомянуть в новостях. Это стоило дорого, но это того стоило. Рейтинг «Войны он-лайн» вдвое перекрыл прямую трансляцию с финала Тайного Города по элементарному покеру и продолжал расти. Каждое появление на улице мертвого демона или Тощего Всадника сопровождалось вспышками фотоаппаратов или жужжанием видеокамер. А офис «Тиградкома» осаждали представители компаний, желающих разместить рекламу в проекте.
Именно «Войну он-лайн» смотрели Артем и Инга, пытаясь выделить среди иерархов Кадаф подходящую жертву.
— Элигор не подходит, — деловито сообщила Рыжая, внимательно изучая поступающую на монитор информацию. Экран был встроен в приборную панель «Круизера», а сам компьютер имел выделенный канал для входа в сеть. — Красный почти не покидает Замок.
— Там нам его не достать, — согласился Артем. — Осторожничает Элигор, видимо, чует, какое впечатление произвели его рога на шасов.
— У него не рога, а железная корона, — поправила друга девушка.
— Она растет прямо из башки?
— Да.
— Значит, рога, — безапелляционно закончил наемник. — Корону можно снять, а эту штуку придется отпиливать.
— Не можете заснуть?
— Не понял?
— Мерещатся твари Кадаф? Увы, в наше сложное время бессонница стала заурядным явлением. Но выход есть! Уникальные, основанные на экологически чистом гипнотическом воздействии снотворные пилюли брата Кашкуса…
— Реклама, — пояснила Инга. — У «Войны он-лайн» колоссальный рейтинг.
— Выключить нельзя?
Рыжая покачала головой. Артем пробурчал что-то себе под нос.
— Анабот и Дурсон по-прежнему в Лосином Острове, — продолжила девушка, после того, как «Тиградком» перестал нахваливать последнюю разработку ведущего фармаколога эрлийцев.
— У них слишком большая охрана, — проворчал наемник.
— Согласна, — улыбнулась Инга.
— А где На-Хаг?
— Хотели бы прикупить защитные артефакты? Кто вам их продаст во время войны? Только я!! Магазин…
Артем застонал. Девушка сверилась с компьютером:
— Рогатый На-Хаг занял штаб-квартиру Измайловского домена. Он контролирует патрулирование сектора Зеленого Дома.
— Там много солдатни?
— Хватает. — Рыжая снова заглянула в монитор. — По оценкам «Тиградкома», не меньше полукогорты Тощих Всадников.
— И до Лосиного Острова рукой подать, — закончил Артем. — Нет, На-Хагу пока повезло, Займемся Гомори. Где он?
— Готовим судебные иски против Великих Домов! Возмещение убытков, включая упущенную выгоду, компенсация морального ущерба, наступление страховых случаев! Адвокатское бюро…
— Гомори движется по Варшавскому шоссе к Москве.
— Сопровождение?
— Ничего не изменилось: все те же полсотни Тощих Всадников.
— Вот и хорошо. — Наемник надавил на газ, и джип полетел по шоссе в сторону МКАД. — Через сколько времени он подойдет к городу?
— Если сохранит нынешний темп, минут через сорок.
— Успеем!
Девушка оторвалась от компьютера и посмотрела на друга:
— Темка, зачем ты вообще согласился на предложение шасов?
— А где бы мы еще нашли десять гранатометов за такое короткое время?
— У тех же шасов.
— Но железяки надо было бы покупать, — разумно объяснил Артем. — А так они достались нам на халяву.
— Ладно, — помолчав, согласилась Инга. — Железяки мы получили. Но это же не повод, чтобы теперь лезть в пекло!
— О каком пекле ты говоришь? — рассмеялся наемник. — Шлепнем парочку иерархов, заработаем немножко денег, дел-то?
Давным-давно, во время одной из первых встреч с Артемом, Рыжей уже доводилось видеть такое же безмятежно спокойное отношение наемника к предстоящей операции. И тогда и сейчас его ждали непростые переплеты, но они, казалось, только раззадоривали Артема, неспособные поколебать его уверенность в своих силах.
— Шасы правы, — продолжал разглагольствовать он, небрежно управляя машиной. — Колдунам в таких делах доверять нельзя, уж очень они серьезно ко всему относятся. Умение использовать магию сыграло с вами плохую шутку.
— Это какую же? — потребовала объяснений Инга.
— Вы находитесь во власти предрассудков. Считаете дедовские рецепты лучшими в мире, а цивилизованные люди, между прочим, давно перешли на более элегантные способы войны.
— Любой маг прихлопнет тебя, как муху, — не удержалась от шпильки девушка.
— В честном бою, — хладнокровно парировал наемник. — Но у меня достаточно гибкие моральные принципы, чтобы не драться с боевым магом лицом к лицу.
— Удары в спину тоже приносят очки.
— Любая война — это состязание умов, и если один из соперников достаточно глуп, чтобы подставить спину…
— Кортес многому тебя научил.
— При всех своих недостатках, Кортес до сих пор жив, а при его роде деятельности, и прошлом, и нынешнем, это само по себе уже большое достижение. — Артем зевнул. — Не надо идти напролом, уповая на собственные силы и искренне веря в мощь врага. Думать надо, думать, серым веществом работать. Мы же челы, в конце концов. Если бы не мозги, мы бы не выжили.
— И чем тебе помогут мозги?
— Кстати, — вернулся к делам наемник. — Посмотри, пожалуйста, что у нас есть на гомика?
— Гомика? — Инга хмыкнула. — Не думаю, что тебе понравятся сведения о Гомори.
— Давай проверим.
Тоненькие пальчики Рыжей пробежались по клавиатуре, и на мониторе появилось досье на нужного иерарха: шасы не подвели, у наемников был полный доступ к информации по Кадаф.
— Гомори по прозвищу Молчун, один из высших военачальников армии Азаг-Тота, — принялась читать девушка. — Титул: повелитель шестидесяти легионов, под его началом находилась тяжелая конница, но после разгрома при Турус-Динге…
— Солнышко, давай историческую справку мы подготовим перед аукционом? — попросил Артем. — Сейчас меня интересуют детали.
— Хорошо, — покладисто согласилась Инга. — Итак, детали. Судя по всем описаниям, мы имеем дело с тушей высотой около четырех метров. На плечах у Гомори голова верблюда, если ты способен представить себе верблюда, у которого растет золотая корона, а пасть полна тигриных зубов.
— Верблюд? — задумчиво переспросил наемник. — Надеюсь, этот урод не плюется ядом?
— Об этом упоминаний нет. — Рыжая сверилась с данными. — Зато весит наш друг около двух тонн. Тело покрыто короткой бурой шерстью, которую не может пробить даже навская сталь. Необычайно крепкий скелет. В ближнем бою Гомори не использует оружие, предпочитая мускулы и когти. Сколько их у него, ты уже знаешь.
— Около двух тонн, — кивнул Артем.
— Совершенно верно. — Инга посмотрела на друга. — Темка, ты не мог выбрать для охоты кого-нибудь более простого?
— Кого? — пожал плечами наемник. — Все остальные иерархи находятся рядом друг с другом, а этот один.
— К нему могут прийти на помощь.
— Значит, мы должны провести операцию так, чтобы помощь не успела. К тому же Гомори на марше, не ждет нападения, он — самая лакомая добыча.
— Допустим, — согласилась Рыжая, — но его прикрывают Тощие Всадники.
— Им будет кем заняться, — рассеянно улыбнулся Артем, глядя на виднеющийся вдали Южный форт. — У меня есть маленький план.

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь. 
Москва, Лосиный Остров, 4 августа, суббота, 21:51 

— Как наши дела? — поинтересовалась Вероника, оглядывая молчаливые шеренги мертвых демонов.
— Потери во время второго штурма были минимальны, — гулко отозвался Анабот. Он помолчал и ухмыльнулся: — Но наблюдателям чудов понравилось: ярости и шума было много.
— Вот и славно, — улыбнулась в ответ наложница. Вновь стала серьезной. — Анабот, великий магистр потребовал еще одного приступа.
— Он хочет сменить нас? — понял опытный солдат.
— Да. В ближайшее время под стены Зеленого Дома придет гвардия, и чуды хотят сделать как можно больше нашими руками.
— Они, видимо, решили обойтись совсем без жертв? — угрюмо спросил гипербореец.
— Вряд ли у них это получится. — Ведьма погладила Анабота по могучему плечу. — Именно поэтому я здесь: береги солдат, запасы Золотого Корня крайне ограничены, и подкреплений не будет долго.
— А лаборатория?
— К сожалению, ее разработчик, чел Монастырев, пребывает в глубокой коме, — поморщилась девушка. — Без него вся наша добыча — это просто куча оборудования — никаких записей не сохранилось.
— Понятно, — кивнул гипербореец. — Значит, еще один опереточный штурм?
— Наблюдатели Ордена должны быть удовлетворены.
— Будут, — пообещал Анабот. — Куда отведут наши войска?
— На подавление мятежа.
— Я так и думал. — Гипербореец облизнул тонкие губы. — Будем тренироваться убивать чудов?
— Именно.
— Это хорошо.
— Мы сконцентрируем у Бастиона Лучников все наши отряды: твоих демонов, птиц Дурсона, На-Хага и Гомори с Тощими Всадниками, всех. Командовать будет Элигор. Чуды вряд ли пришлют много наблюдателей на эту операцию: они не хотят принимать участие в карательных боях…
— И мы сможем сделать то, что должны, — закончил Анабот.
— Да, — прошептала ведьма. — Мы сделаем то, что должны.
— Но если лаборатория не работает…
— У чудов достаточно Золотого Корня для проведения церемонии, — еще более тихо произнесла Вероника. — Я сумею добыть этот запас, и мы… поднимем Азаг-Тота. — Последние слова она едва обозначила. Практически только артикуляцией губ. Но Анабот понял.
— Да хранит нас его ненависть, — так же тихо ответил он. — Мы обязаны освободить Великого Господина.
— Вряд ли гвардия легко справится с Зеленым Домом, — улыбнулась ведьма. — Плюс к этому мы вырежем ложу Горностаев и всех мятежников…
— И когда Азаг-Тот поднимется, никто не сможет противостоять сиянию его благодатной ненависти, — закончил жабообразный. — Ты ловко придумала. — Массивный воин вплотную приблизился к девушке. — Кстати, перерожденная, к тебе вернулась вся память Тасмит?
Вероника оценивающе посмотрела на гиперборейца:
— А нам есть что вспомнить?

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки. 
Москва, Бутово, 4 августа, суббота, 22:11 

Логово Красных Шапок отчаянно напоминало потревоженный муравейник. И не столько внешне, хотя громоздкую, красного кирпича конструкцию нельзя было назвать шедевром архитектуры, сколько поведением обитателей. В принципе бестолковая суета являлась традиционным состоянием дикарей, но такая паника, как сейчас, была редкостью даже для них. Тяжелые ворота распахнуты, грязный внутренний дворик беспорядочно заставлен джипами, мотоциклами и грузовиками всех мастей, в которые низкорослые бойцы лихорадочно набивали спасаемые пожитки. Тюки, узлы, чемоданы… Крики, ругань, изредка вспыхивающие драки… Артем, неспешно вошедший в Южный Форт, выглядел на фоне Красных Шапок глыбой спокойствия.
— С чего такая спешка? — осведомился наемник, подойдя к возглавляющему бардак Кувалде.
Фюрер удивленно воззрился на наемника единственной оставшейся гляделкой:
— Ты чего офонарел, чел? Проклятый Леонарф бросил против нашей семьи тварей Кафаф! Сюфа ифет Гомори!!
Природная шепелявость Красных Шапок была выражена у Кувалды необычайно сильно.
— Куда?
— ИФЕТ! СЮФА!! ПРИБЛИЖАЕТСЯ!!! ГОМОРИ!!!!
— А-а… — Артем положил в рот жевательную резинку. — Слушай, Кувалда, я как раз хотел поговорить о небольшом дельце.
— О каком? — насторожился одноглазый. — Только учти, что фо конца войны мы заняты — с тварями Кафаф воюем.
В воротах столкнулись два грузовика с барахлом, и между Красными Шапками вспыхнула поножовщина: каждая группа стремилась первой покинуть ставший неблагоприятным Форт.
— Воюете, и бог с вами, ваши проблемы, — небрежно махнул рукой наемник. — Во сколько ты оценишь свой домик?
Фюрер вытаращился, насколько это ему удалось:
— Не понял?!
— Хочу прикупить недвижимость в этом районе, — пояснил Артем. — Твоя хибара кажется мне подходящей… Конечно, придется здесь все проветрить, покрасить, но это уже детали.
— Сюфа Гомори ифет! И Тощие Всафники!
— Пусть идут, — хладнокровно ответил наемник. — Вы поэтому отсюда сматываетесь?
— Мы не сматываемся, а отступаем! — гордо заявил Кувалда.
— Один черт. Вам же этот дом не нужен.
— А куфа мы буфем возвращаться?
— Гомори идет, — напомнил Артем. — Здесь одни головешки останутся, как от Павильона Обманщиц. Эх, Кувалда, Кувалда, угораздило же ваших предков прибиться к Зеленому Дому. Теперь неприятностей не оберешься.
— Полный трынфец, мля, — образно выразил одноглазый свою грусть. — Эта Всеслава… — Фюрер огляделся, но, увидев, что его подданные слишком заняты спасением имущества, чтобы подслушивать, продолжил: — Такая королева только в порнографических снах хороша, клянусь похотью Спящего. Только и горазфа, что зафницей на балах вертеть, а как война, так все на наши плечи спихивает… Слышал, как фесятка Копыто фве сотни мертвых фемонов разнесла?
— А то!
— Вот так вот, — одноглазый вздохнул. — Герои, мля… Непонятно только, гфе они столько гранатометов сперли.
Наемник кашлянул.
— Слушай, Кувалда, ты мне зубы не заговаривай. Ваша хибара, считай, уже в руинах, и у тебя есть шикарная возможность заключить выгодную сделку. — Артем выплюнул жвачку. — А я тебе хорошие деньги дам. — Он помолчал. — Двадцать тысяч.
— Двафцать тысяч?! Ты знаешь, сколько стоит такой фом?!
— Окраина города, — начал загибать пальцы наемник, — Варшавское шоссе вечно в пробках…
— Зато какой воздух!
— Вот-вот, вами тут каждая комната провоняла, сколько мне еще потребуется денег, чтобы привести домишко в порядок.
— Мы не воняем! Мы пахнем.
— Пахнут благовония.
— А мы, по-твоему, кто?
— Хорошо, — чуточку удивленно согласился Артем. — Ты, Кувалда, главный благовоний.
— То-то же.
Одноглазый наморщил лоб, почесался и, наконец, вытащив из-за пазухи фляжечку виски, сделал большой глоток. Это помогло.
— Что-то я не пойму, чел, чего ты так хочешь купить Южный Форт? Неужели Гомори свернул в сторону?
— Да нет, прет прямо на вас.
Еще глоток заставил мозги фюрера работать с фантастической интенсивностью.
— Мля, я понял! Ты фумаешь, что сможешь убить эту тварь?!
— Опомнись, Кувалда! Кто я, а кто Гомори? Да он наступит на меня и не заметит!
— А я фумаю, чего это хитрый чел бабками сорит?! А его небось наняли!
— Как хочешь, — спокойно произнес Артем. — Я уезжаю.
— Куда уезжаешь?
— В Москву. — Наемник огляделся. — Иерархи Кадаф очень неприятная компания.
— И ты не буфешь его убивать?
— А зачем?
— И никто больше не буфет?
— Понятия не имею.
Кувалда нахмурился: хитрый чел явно замыслил что-то, но вот что? И как бы не прогадать?
— Но ты вефь знаешь, как убить Гомори?
— Возможно.
— Расскажи!
Артем удивленно поднял брови. Кувалда печально вздохнул, допил содержимое фляжки и поинтересовался:
— Сколько?
— Давай прикинем, — улыбнулся наемник. — Если Гомори доведет твой дом до состояния Павильона Обманщиц, его восстановление обойдется тебе по меньшей мере в полмиллиона. Я готов ограничиться половиной этой суммы.
— Это грабеж! — взвыл одноглазый.
— Тогда продай мне свою хибару за двадцать тысяч.
— А ты потом миллион захочешь, чтобы мы снова тута поселились.
— Сколько я захочу потом, неважно. Решать тебе.
— Гомори мимо пройфет, — попытался храбриться Кувалда.
— После того, как десятка Копыто замочила сотню мертвых демонов? Не думаю. Теперь гиперборейцы знают, чего от вас ожидать, и наверняка решат отомстить.
Когда нет выбора, волей-неволей приходится принимать правильные решения. Одноглазый жалобно посмотрел на наемника:
— Вымогатель!
— Ладно, — Артем поморщился, всем своим видом показывая, что решение дается ему с большим трудом, и предложил: — Платишь мне всего пятьдесят тысяч, но при этом даешь пятьдесят бойцов. Плюс я забираю останки Гомори. По рукам?
— По рукам, — угрюмо согласился фюрер.
— Тогда переводи деньги, — наемник похлопал одноглазого по татуированному плечу. — Иначе мы и шагу не сделаем.

* * *

— А почему ты решил, что Гомори будет громить Южный Форт? — поинтересовалась Инга, когда Артем вернулся в джип. — Судя по всему, великий магистр решил подержать этот отряд гиперборейцев в резерве, иначе их бы давным-давно перебросили в город.
— Я решил? — удивился наемник. — Солнышко, это Кувалда так решил и его кретины подданные, а я просто не стал их переубеждать. Я тоже считаю, что Гомори проедет мимо. Откуда ему знать, что здесь живут эти уроды?
Рыжая фыркнула:
— Тогда к чему этот балаган?
— Теперь у нас есть солдаты, — рассмеялся Артем, но тут же посерьезнел. — Значит, так, Инга, немедленно звони Биджару и сделай срочный заказ на следующие штучки…

Москва, Бородинский мост, 4 августа, суббота, 22:22 

«Ненависть — это одиночество. Ненависть — это огонь, пожар, пылающий в глазах, безумный вулкан, управляемый железной волей. Ненависть испепеляет все вокруг, и нарушить этот закон невозможно: ненависть требует жертв. Пожар не живет без дров, вулкан умирает без лавы. Пожар должен пылать, иначе он сожжет сосуд, который наполняет. И нет благодати в том, чтобы быть сожженным собственной ненавистью. Кадаф склоняется перед тем, чей пожар виден издалека и отражается на звездах.
Он силен.
Он велик.
Он одинок.
Ненависть — это одиночество. Даже тот, в ком пылает такой же пожар, тот, кто может понять, тот, кто брат. Даже он не будет вместе с тобой — он будет рядом.
Ненависть — это одиночество».
ЧЕТВЕРТОЕ ОТКРОВЕНИЕ АЗАГ-ТОТА.

«Азаг-Тот сумел создать великолепную теорию и блестяще применил ее на практике. Философия Кадаф не просто воспитывает беспощадных маньяков, она намертво сковывает их между собой, превращая сборище эгоистичных, самолюбивых и злобных подонков в необычайно сплоченную команду. Иерархи Азаг-Тота ненавидят друг друга, но готовы умереть друг за друга. Я видел, как На-Хаг и Ситри дрались плечом к плечу и, прикрывая один другого, проявляли чудеса героизма. А меньше чем через сутки На-Хаг с радостью помогал Азаг-Тоту подвергать Ситри таким мучениям, что даже мы, привыкшие к разным вещам, увидели и переняли пару очень неожиданных приемов… Да… Вообще, скажу вам откровенно, если бы нашей семье было на десять-пятнадцать тысяч лет меньше, князь наверняка увлекся бы философией Кадаф. Рациональное зерно там присутствует… Да… Особенно интересное для молодых семей, хм, так сказать, еще честолюбивых… Там очень своеобразная система ценностей…»
Кортес, стоящий в одной из беседок Бородинского моста, сплюнул в реку и бездумным взглядом проводил проносящуюся по соседнему мосту электричку метро. Заходящее солнце поигрывало на стеклах домов, разбивалось об уродливое здание английского посольства и тонуло в Москве-реке, наполняя ее пылающей звездной кровью.
Комментарии Сантьяги, которые комиссар, несмотря на свою занятость, успел дать наемнику, были бесценны. Кортес догадывался, что во всем Тайном Городе только Сантьяга да разве что князь помнят Большую войну Кадаф, и, учитывая основательность навов, можно было не сомневаться в том, что Темный Двор предельно внимательно изучил столь серьезного врага.
«Наша задача упрощается тем, что Яна только ступила на этот путь. Очень хорошо, что вы сумели договориться с ней о встрече. И еще лучше, что она согласилась. У нас есть шанс».
Сантьяга так и говорил: «у нас», не «у вас», и это придавало Кортесу дополнительные силы: даже в такой, самой поганой ситуации, которую только можно придумать, Темный Двор не собирался отказываться от своих обязательств перед наемниками.
— Не страшно было ехать в сектор Чуди?
Кортес обернулся и внимательно посмотрел на подошедшую женщину. Свою женщину.
Чужую.
Длинные ноги Яны плотно облегало черное трико, плавно, почти незаметно переходящее в мягкие сапоги, длинные носки которых были украшены металлическими набойками. На осиной талии — широкий кожаный пояс, к нему пристегнуты ножны двух кинжалов, что-то похожее на танто, их рукоятки торчали из-за боков девушки. Тугую грудь стягивал небрежно зашнурованный топ. На правой руке длинная, до локтя, усеянная шипами боевая перчатка. Левая рука открыта, на плече два браслета, а все предплечье покрывали причудливые символы Кадаф. Ведьма. Точнее, боевой маг. Правая рука для сражений, в ней Яна сжимала длинный шест, левая — для колдовских пассов, для стремительного создания разящих заклинаний.
— Нравится?
Роскошные волосы исчезли. Густые, блестящие, шелковистые, Кортес помнил их нежный запах, их послушную мягкость, их пышность… Сейчас череп девушки гладок, а по его правой стороне извивается ядовитая татуировка. Черная подпись Азаг-Тота. Лицо холодное, решительное, черный макияж резко выделяет провалы глаз и губы. Лицо можно было бы назвать безжизненной маской, если бы не глаза, в тяжелом золоте которых переливаются гиперборейские зарницы.
— Чего молчишь?
Кортес спокойно отвернулся и снова перевел взгляд на молчаливые воды Москвы-реки. Яна подошла чуть ближе, помялась и чуть тише, чуть слабее:
— Я изменилась.
Кортес продолжал молчать.
— Ты хотел это увидеть? Ты увидел! Я стала другой!
— Тебя пытаются сделать другой, — негромко поправил девушку наемник.
— Посмотри на меня!
— Я могу загримироваться и получше.
— Это не грим! И не игра! И ты это прекрасно понимаешь, тупая скотина! С кем, ты думаешь, ты разговариваешь?! С Яной…
— Да! — заорал Кортес. — С Яной! С Яной, черт бы тебя побрал!! — Он резко развернулся и схватил девушку за плечи. — С Яной и ни с кем больше! С женщиной, которая поражала всех умом и хладнокровием! С женщиной, которую ничто не могло сломать!
— Я не сломалась! Я стала…
— Ты этого хотела?
Золотые глаза ведьмы вспыхнули, но лишь на мгновение. Яна не выдержала яростного взгляда Кортеса.
— Ты этого хотела?
Она отвернулась.
— Если не хотела, но стала, значит, сломалась.
— Пусть так, — прошептала девушка.
— Не пусть. — Наемник отпустил плечи ведьмы, но не отодвинулся, и его губы едва не касались склоненной головы Яны. — Я не знаю, что с тобой делали чуды или гиперборейцы. Возможно, это было больно. Возможно, было страшно. Но я знаю, что ты не плакала и не боялась. Ты не просила о пощаде и не валялась ни у кого в ногах. — Кортес помолчал. — А еще я знаю, что ты забыла о том, что у тебя есть друзья. Ты забыла, что можешь рассчитывать не только на себя, и чертовы подонки едва не воспользовались этим.
— Ты не понимаешь? Ты действительно не понимаешь, что происходит? — едва слышно произнесла ведьма. — Я переродилась, Кортес, переродилась. Кадаф внутри меня, в моей крови, в моих глазах… Зачем ты позвал меня? Зачем ты мучаешь меня? Себя?! Зачем…
— Это ты не понимаешь, что происходит, Яна, — тихо, но очень твердо произнес наемник. Он нежно взял в руки лицо девушки и заглянул в пылающие ледяным золотом глаза. — Я люблю тебя. Люблю сейчас и навсегда. Что бы ни ожидало впереди. И… или мы будем вместе, или…
Яна увидела, как упрямо выпятился подбородок Кортеса. Такое случалось нечасто, как правило, наемник не выдавал свои эмоции, но если случалось, значит, решение принято окончательно и бесповоротно. Навсегда.
— Я никому тебя не отдам, Яна, — спокойно закончил Кортес, — никому.
— Даже если меня убьют?
— Нас. Они могут убить или нас обоих, или никого.
Ведьма еще ниже склонила голову, всхлипнула, и… сильное плечо сильного мужчины пришлось как нельзя кстати.
— Я не знала, что делать… не знала… — Яна изо всех сил прижалась к Кортесу. — Я так боялась… Я… Боже, как же я люблю тебя…
Вряд ли Азаг-Тот порадовался бы, узнав, что из золотых гиперборейских глаз могут течь обыкновенные слезы. Теплые и солоноватые на вкус.

Москва, Варшавское шоссе, 4 августа, суббота, 22:30 

Для всех окружающих это были просто два грузовика. Они еле тащились по правому ряду Варшавского шоссе, уныло приближаясь к Москве. Редкие водители легко обгоняли процессию, не обращая на нее никакого внимания. Да и что там могло быть интересного? Просто два грузовика, в меру грязные, в меру подержанные, торопящиеся, в меру возможностей, привезти в столицу какой-то товар. Рутина. Если не видеть того, что скрывает морок.
Два новеньких блестящих тяжеловоза, на дверцах которых застыли вставшие на дыбы единороги, ехали действительно медленно, но только из-за Гомори. Огромный иерарх не поместился под тент, и его массивный торс гордо возвышался над кабиной грузовика, а встречный ветер скользил по щетинистой морде. Молчуну было неуютно и неприятно. Он впервые в жизни совершал автомобильную прогулку, чувствовал себя весьма неуверенно и судорожно держался за борта кузова. А еще его подташнивало.
Переброска этого отряда гиперборейцев не задалась с самого начала. Чуды, не упускающие случая поддеть новоявленных союзников, отказались делать грузовой портал, мотивируя это экономией магической энергии, и прислали грузовики. Гомори, не желающий испытывать на себе эти странные механизмы, долго и нудно препирался с Гюнтером, с Элигором, с Вероникой, пока не получил от разъяренного Элигора указания немедленно отправляться и предсказания, куда он попадет, если не выполнит приказ. При погрузке раздраженный Гомори сломал кузов, на починку которого ушло около двух часов. Затем он долго подбирал удобный темп передвижения, отчаянно ругаясь на древнем азаме. Обозленные чуды не отставали, сопровождая мучения Гомори площадной бранью на русском.
В любое другое время над Молчуном бы сжалились и уговорили рыцарей сделать портал, но сейчас обстоятельства вполне устраивали и Элигора, и Веронику: отряд Гомори был последним не потрепанным в боях резервом, и они не торопились возвращать его в город.

* * *

— Прекрасно движутся, — заметил Артем, опуская бинокль. — Уверенно.
— Мы обеспечили безопасность, — буркнул стоящий рядом Надур Турчи, сотрудник Службы утилизации. — Можешь хоть ядерный взрыв здесь устроить — никто ничего не заметит.
— Отлично, отлично… Инга, что у гиперборейцев с магическим прикрытием?
Рыжая колдунья тщательно просканировала процессию:
— Только морок. Никакой защиты.
Удрученный поездкой Гомори не нашел в себе сил прикрыть колонну, что существенно облегчало задачу наемникам.
— Нам ничего не мешает. — Артем посмотрел на Кувалду. — Итак, твоя забота — Тощие Всадники. Приступай.
— Ты обещаешь, что мы не буфем фраться с Гомори? — в который раз уточнил фюрер Красных Шапок.
— Обещаю, — в такой же раз подтвердил наемник. — Давай, ускоряйся.
Кувалда повернулся к нестройной толпе сородичей и возбужденно блеснул единственным глазом:
— Храбрые воины! Переф нами трусливая тварь, готовая растоптать наш фом и изнасиловать наших женщин!
При слове «изнасиловать» сородичи заинтересованно загалдели.
— Враг у фверей! — продолжил фюрер. — Враг буфет топтать наши посевы!!
— Где ты это выискал? — поморщился Артем.
— Враг буфет жечь наши поля и сафы!! Враг буфет пить наше виски!!
Глухой ропот подтвердил, что Красные Шапки неодобрительно отнеслись к перспективе остаться без выпивки, но внешний вид Гомори вызывал у них куда более сильные чувства. Ятаганы никто не обнажил, а кислые лица совершенно не соответствовали требуемому боевому духу.
Кувалда с надеждой посмотрел на Артема, наемник вздохнул и вышел вперед:
— Парни, на Гомори не смотрите, это моя проблема, и я ее решу! Вы меня знаете?
— Да, — нестройным хором подтвердили храбрые воины.
— Ваша цель Тощие Всадники! Мелочь! Шпана!!
— Хороша шпана…
— Так вот! За голову каждого убитого Всадника я плачу тысячу!! — Артем похлопал себя по карману. — Наличными!!
Красные Шапки переглянулись и потянули из ножен ятаганы.
— Штуку за башку, ребята! Оплата на месте!
Первая шеренга бросилась в бой.
— Берегите себя!
План, который разработал Артем, не отличался особой изысканностью: для красивых замыслов у молодого наемника не хватало опыта. Все было просто, можно даже сказать, примитивно, но качественно.
Купленный у шасов радиоуправляемый фугас (тротиловый эквивалент шестнадцать килограммов, взрыв направленный, доставка до места применения и монтаж за дополнительную плату) перебросил тяжеленный грузовик через все шоссейное полотно и швырнул в канаву. Плохо соображающий Гомори отлетел на семь метров дальше и плашмя врезался в землю.
Ободренные подобным началом, Красные Шапки возбужденно бросились ко второму грузовику, с полусотней Тощих Всадников, который, в свою очередь, поливали два шестиствольных авиационных пулемета. В арсеналах лучшего супермаркета Торговой Гильдии можно было найти и более мощное оружие, но Артем решил не рисковать: пулеметы шасы обещали доставить и установить в течение семи минут, а пушки в течение одиннадцати, лишнего времени у наемника не было. Тяжелые пули рвали лишенный магической защиты грузовик в клочья, превращая содержимое кузова в сплошную кашу из брезента, костей, сабель, доспехов и прочих частей тела Тощих. Те из гиперборейцев, которым удалось выскочить на дорогу, немедленно попадали под ятаганы стремящихся к наживе Красных Шапок. Полусотня Всадников была уничтожена за несколько минут.
В любое другое время Гомори Молчун даже не заметил бы подобной встряски: мощный взрыв, полет, удар о землю… В бурной биографии одного из лучших иерархов Азаг-Тота случались и более сильные неприятности, но сегодня все было не так. От непрерывной тряски в кузове грузовика Гомори мутило, последние пару километров он и так едва сдерживался, а потому, врезавшись в землю, он на пару мгновений потерял сознание.
— Я же говорил, что мы его достанем! — радостный наемник выскочил из канавы и бросился к поверженному Молчуну. — Шестнадцать килограммов тротила!! Ни одна тварь не устоит!!
— Темка, не спеши!!
Но наемник, которого больше всего волновало, не оторвало ли Гомори какую-либо конечность, не обратил внимания на слова Инги.
Было и еще одно обстоятельство, которое заставило Артема броситься вперед. Каждый слуга Азаг-Тота, при всей своей несокрушимости и мощи, обязательно имел уязвимую точку — Великий Господин никому не доверял полностью. Анабота можно было убить ударом в ухо, На-Хага в живот, Дурсона под клюв, Элигора в сердце, а у громадного Гомори, валяющегося сейчас в канаве, уязвимой была пасть. Потому-то его и звали Молчуном: лишний раз открывать рот для этого иерарха было опасно, смертельно опасно. И наемник, сжимающий в руке артефакт с «Кипящей лавой», пытался воспользоваться моментом, чтобы нанести главный удар. В то, что Гомори умер при взрыве, Артем не верил.
— Черт! — Рыжая подхватила арбалет, но, поразмыслив, решила остаться на месте.

* * *

— Он дышит?
— Не похоже!
— Мы его убили!
— Я его убил!!
— Дохлые эти ирархи, мля! Одно слово: пипеборецы!
— Отрубите уроду голову!
— Пилу, пилу тащите!!
— У кого есть топор?
— Ятаганом попробуй!
— Позвоните шасам, чтобы привезли бензопилу!!
Обалдевшие от полета двухтонного Молчуна Красные Шапки столпились вокруг канавы. Часть из них еще продолжала уничтожать Тощих Всадников, но остальные дикари заинтересовались более лакомой добычей.
— А сколько он может стоить?
— Дорого, мля… разбогатеем!
— Дайте я у него зуб отковыряю, на память…
— Отойдите!! — проревел Артем, огромными прыжками приближаясь к толпе. — Отойдите от него, придурки!!
— Сам пошел, мля!
— Гоните отсюда наемника — это наша добыча!
— Сейчас топор принесут.
— Дайте я зуб ему отковыряю…
Один из дикарей открыл Молчуну пасть, вставил распорку — свой ятаган — и стал сосредоточенно выбивать помповым ружьем ближайший клык.
— Он же не умер!! — Артем отчаянно пытался прорваться сквозь толпу Красных Шапок. — Он же…
Гомори подпрыгнул в тот самый момент, когда храброму «стоматологу» наконец удалось вырвать из пасти иерарха, один из клыков. Даже не подпрыгнул, он просто взвился в воздух из того же положения, что и лежал. И выпрямился в прыжке, мягко приземлившись на колонноподобные ноги.
И одним движением разорвал двух ближайших Красных Шапок.
— Спасайся! — Дикари бросились врассыпную.
— Азаг-Тот идет!! — рявкнул Молчун, и Артем, ловко изогнувшись, забросил в разинутую пасть иерарха активированный артефакт.
Чвак!
«Кипящая лава», редкий и дорогостоящий артефакт, который соединялся с любыми органическими клетками и поднимал их температуру до восьмисот градусов. По расчетам наемника, она должна была выжечь гортань, дыхательные пути, легкие и сердце Гомори, оставив в неприкосновенности ценную шкуру. Так бы и получилось, если бы…
Чвак!!
Молчун заглотнул наживку, его пылающие золотые глаза потускнели, он согнулся пополам и… И его вырвало прямо на разбегающихся Красных Шапок: длительная автомобильная прогулка не прошла даром.
Температура выделений приближалась к восьмистам градусам. Обожженные дикари завизжали.
— Он плюется огнем!!
Артем молча развернулся и сломя голову помчался к шоссе, чувствуя, как под его ногами начинает плавиться трава. Гулких воплей больше не было: в бою Молчун предпочитал держать пасть на замке, но его огромная туша пролетела над головой наемника и опустилась в толпу паникующих Красных Шапок. Взбешенный иерарх яростно давил дикарей, вымещая на них накопленное дурное настроение.
«Через пару секунд он вспомнит, что умеет пользоваться магией, — невесело подумал Артем, резко меняя направление бега. — И наша славная вылазка закончится неудачно».

Что-то было не так. Нет, ломающиеся под ногами кости звучали как обычно, крики поверженных врагов тоже ласкали слух, но… Гомори наконец понял, что его смущает: пасть! Она не закрывалась! Между шестым и седьмым клыком торчало нечто, мешавшее обезопасить самую уязвимую точку Молчуна. Забытый шустрым «стоматологом» ятаган. Гомори клацнул огромной челюстью, проклятая железяка скрипнула, но не сломалась. А ее острие еще глубже вонзилось в мягкую десну. В мозгу иерарха Кадаф промелькнуло непристойное ругательство. Он остановился и, пошире открыв пасть, ухватился рукой за ятаган.
Этого момента Инга ждала весь бой. Едва Артем бросился к поверженному Молчуну, как Рыжая установила на треноге арбалет и взяла гиганта на прицел. Она надеялась, что наемник сумеет сам разобраться с Гомори, но рисковать не хотела. Паника, которую навел очнувшийся Молчун, девушку не смутила. Она не растерялась даже когда потеряла из виду Артема, продолжая хладнокровно дожидаться своего шанса. И дождалась.
Гомори широко распахнул пасть, и Инга мягко надавила на спусковой крючок. Тяжелый болт, наконечник которого тоже был снаряжен артефактом «Кипящая лава», глубоко врезался в нёбо иерарха, вызвав оглушительный рев. Мягкие ткани внутренностей Молчуна вспыхнули. Гортань, глотка, легкие… раскаленная лава лесным пожаром добралась до сердца Гомори.
Иерарх покачнулся, издал еще один вопль и рухнул на землю.
— Это того стоило? — поинтересовалась Инга, подходя к устало сидящему на плече поверженного Гомори Артему.
— Мы должны были это сделать, — улыбнулся наемник. — Должны.
— Деньги, которые заплатят шасы, стоят такого риска?
Артем неопределенно махнул рукой, потянулся и покачал головой:
— Солнышко, мне казалось, что из нас двоих я более рассудителен…
— Темка, я испугалась! Ты знаешь, как я испугалась!! Ты сволочь!! — Рыжая прижалась к наемнику и заколотила кулачками по его груди. — Зачем ты так рисковал?
— Он с самого начала знал, что убьет Гомори, — хмуро пробурчал подошедший Кувалда.
— Я с самого начала знал, что буду драться с ним, — поправил одноглазого Артем. — А кто победит, вопрос оставался открытым.
— Все равно ты меня обманул.
Инга вытерла слезы и холодно посмотрела на фюрера Красных Шапок:
— Мы спасли от разрушения твой гребаный форт! И вообще, заткнись!
— Лафно, лафно, — вздохнул Кувалда и присел рядом с наемниками. — Герои, мля…
Подоспевшие телевизионщики «Тиградкома» лихорадочно настраивали аппаратуру, агенты Службы утилизации озабоченно измеряли мертвого Гомори, расползшиеся по полю боя Красные Шапки деловито отпиливали головы у Тощих Всадников. Между ними периодически вспыхивали драки.

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 4 августа, суббота, 23:10 

Захар шумно покинул камеру Яны, для пущего эффекта даже хлопнул дверью, но в коридоре епископ молниеносно превратился в расчетливого и осторожного мага, забравшегося глубоко в тыл врага. Не успело затихнуть эхо, как Треми вновь превратился в тонкое облачко и не спеша поплыл по длинным коридорам штаб-квартиры чудов. Времени у Захара было полно: разговор с Яной завершился в начале девятого, а выбраться из Замка масан мог только после захода солнца. Любой другой вампир на месте Захара скорее всего засосался бы в вентиляционную шахту да вздремнул бы пару часов, но Треми не зря считался одним из лучших епископов семьи Масан: бездействовать в подобной ситуации он считал глупым.
И прозрачная дымка продолжила свое путешествие по закоулкам штаб-квартиры Ордена, засовывая любопытный нос в каждую щель. Разумеется, Захар старательно избегал наиболее охраняемых секторов Замка: тронный зал, личные покои великого магистра, штаб гвардии, зона Источника магической энергии — в этих местах дежурили сильные маги, способные почувствовать присутствие масана. Зато все остальные помещения были подвергнуты самому тщательному досмотру.
— Внимание! Соблюдать порядок и дисциплину. Зелья хватит на всех!
Услышав четкий приказной тон, Захар, уже собиравшийся покинуть эту часть подвала, насторожился и втянулся под дверь.
— Первая шеренга! Нале-во!
Вдоль длинной стены помещения выстроились мертвые демоны. «Не меньше сотни», — на глаз прикинул Треми. Молчаливые, хмурые, судя по потрепанному виду, побывавшие в серьезной переделке: одежда порвана, некоторые без оружия, многие перебинтованы. И у всех — потухшие, безжизненные глаза.
— Подходить по одному! Только после того, как мы закончим с предыдущим! Первый, ко мне!
Возглавлявший шеренгу демон механически повернулся и, четко печатая шаг, приблизился к командующему чуду.
— Рот!
Мертвый послушно открыл рот, чуд вставил ему в зубы деревянный брусок, и одновременно его помощник ловко вонзил шприц под глазное яблоко гиперборейца. Демон вздрогнул, стиснул зубы, чуд быстро опустошил шприц и выдернул иглу.
— Следующий!
«Дозаправка, — понял Захар. — Любопытно». Получивший свою дозу «стима» демон отошел к противоположной стене, его глаза запылали золотом Кадаф.
— Гюнтер, ты же видишь, сколько времени это занимает! Ради минутного дела мы вынуждены перебрасывать в Замок все войска, оголяя фронт.
— Приказ великого магистра: ни один грамм «стима» не покинет Замок.
Голоса прозвучали прямо над Захаром: увлекшись созерцанием процесса дозаправки, епископ не заметил, как легкий сквозняк перенес его к ногам стоящих в углу помещения Вероники и Шайне.
— Леонард слишком противоречив для оперативного управления войной, — вздохнула ведьма. — Он требует штурма и победы, а мы вынуждены снимать отряды из-под стен и направлять их в тыл. В конце концов, ты капитан гвардии?
— Что? — Гюнтер, напряженно принюхивающийся к аромату «стима», посмотрел на Веронику. — Что ты сказала?
— Ты капитан гвардии?
— Да.
— Так прими решение!
— Какое?
— Сейчас На-Хаг концентрирует Тощих Всадников. Он может сразу присоединиться к армии и помочь ей нанести удар по зеленым. А может сначала направиться сюда, подождать своей очереди, заправить солдат Золотым Корнем и только после этого вернуться в строй. А ведь дорога каждая минута!
— Да, — Шайне потер лоб, — хорошо. Сколько «стима» осталось?
— Пять литров.
— Это мало.
— Дорогой, когда заработает лаборатория, у нас будет столько Золотого Корня, сколько нужно.
— Пять литров, — повторил капитан гвардии. — И сколько ты хочешь забрать?
— Три.
— Не много?
— В самый раз, дорогой, в самый раз.
Гюнтер заглянул в золотые глаза ведьмы и махнул рукой:
— Я отдам распоряжение, рыцари доставят «стим» На-Хагу. Скажи, куда делать портал.
— На-Хаг много маневрирует по городу, — задумчиво ответила Вероника.
— Тогда пусть он перестанет это делать, — остроумно предложил Шайне и сам посмеялся шутке. — Пойду отдам распоряжение.
Ведьма с улыбкой проводила взглядом его долговязую фигуру и повернулась к подошедшему Элигору:
— В настоящий момент наш добрый друг Гюнтер приказывает переправить На-Хагу три литра Золотого Корня. Рогатого я предупредила, он сымитирует нападение морян, ликвидирует гвардейцев, и мы получим зелье для церемонии.
— Ты молодец, — уважительно кивнул краснокожий. — Но у нас проблемы.
— Какие?
— Мы потеряли Гомори.
Вероника скривила губы:
— Ты обещал отобрать лучших воинов Азаг-Тота.
— Каждый из нас когда-нибудь умрет.
— Его накрыли зеленые?
— В том-то и дело, что непонятно. Тощие Всадники передали, что завязался бой с Красными Шапками и никаких проблем не предвидится. Потом связь прервалась. Мы отправили разведчиков, они доложили, что Служба утилизации пакует тело Гомори на грузовик. Полсотни Всадников порублены в капусту. Кто нападал, неизвестно.
— А «Тиградком»?
— Репортеры не успели к самому интересному. Брали интервью у Красных Шапок. Я не верю, что эти ублюдки могли победить Гомори.
— Я тоже. — Вероника недовольно поджала губы. — Надо передать На-Хагу, чтобы он немедленно шел на соединение с войсками в Лосиный Остров. Нас не должны ловить поодиночке.
— Согласен.

* * *

Три коробки, в каждой по тысяче ампул «стима», были аккуратно упакованы в металлический чемоданчик, ручка которого цепочкой соединялась с запястьем капрала гвардии.
— Повторите задачу, — потребовал Гюнтер.
— Мы делаем портал в Измайлово, — четко ответил второй чуд, лейтенант, он был старшим в группе. — Находим На-Хага, затем проводим процедуру заправки его солдат…
— Проводите лично.
— Извините, капитан, мы лично проводим процедуру заправки его солдат Золотым Корнем, после чего возвращаемся в Замок.
— Остатки «стима» вернете в хранилище.
— Так точно.
— Отправляйтесь.
Гвардейцы отдали честь и шагнули в образовавшийся вихрь портала. Между их ног завертелась прозрачная дымка.
Врата портала открылись рядом с трехэтажным зданием на 5-й Парковой улице. В обычное время здесь размещался офис Измайловского домена, и сделать сюда портал было весьма проблематично. Сейчас же магическая защита отсутствовала напрочь, а бывшую штаб-квартиру людов занимал На-Хаг.
— Что-то эти ублюдки не торопятся нас встречать, — пробурчал лейтенант, оглядываясь по сторонам.
Солнце уже село, но тьма еще не поглотила тихую улицу.
— Пойдем сами?
— Вот еще! Прибегут! Капрал поежился: — Не нравится мне тут.
— Сектор людов, — безразлично заметил лейтенант. — Всего можно ожидать. Опять же, гиперборейцы под боком.
— Не в этом дело. — Беспокойство капрала нарастало.
— Да что случилось?
Но толком объяснить причину своей настороженности тот не успел.
Призрачная дымка, прятавшаяся в тени бордюрного камня, внезапно взмыла вверх и сконденсировалась в невысокого плотного мужчину в светлых брюках и рубашке.
— Масан!..
И одним могучим рывком Захар свернул шею лейтенанту. Тело убитого еще не успело завалиться на землю, когда длинные иглы нашли шею второго чуда. Епископу уже доводилось высушивать рыцарей, и у него остались самые приятные воспоминания об этих опытах. Кровь у рыцарей алая, сильная, очень бурная, и всего за три вздоха Треми высушил капрала почти наполовину. На большее у него времени не оставалось: от особняка бежали Тощие Всадники.
Захар вырвал чемоданчик из мертвой руки рыцаря и шагнул в созданный портал.

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь. 
Москва, Лосиный Остров, 23:11 

И опять штурм. И опять гиперборейцы лезут на стены. Но, как и в предыдущие разы, люды не чувствовали особой ярости противника. Да, волны мертвых демонов накатывались на защитные порядки дружинников, да, птицы Лэнга выхватывали из рядов солдат, чтобы разорвать их прямо в воздухе, поливая кровью оставшихся в живых бойцов. Но прежней, характерной для самого первого штурма неукротимости не было. Сталкиваясь с сопротивлением, твари Кадаф податливо останавливались и даже откатывались назад, явно не желая погибать под стенами Зеленого Дома. Приступ захлебнулся минут через пятнадцать после начала.
— Скольких мы потеряли? — Королева быстро прошла в свой кабинет, на ходу расстегивая боевой пояс. — Что с дружинами?
Фата Ямания, старая и опытная руководительница канцелярии ее величества, поднесла к глазам лист бумаги.
— Медицинская служба сообщает, что уровень невосполнимых потерь приближается к двадцати процентам! Это означает…
— Я понимаю, что это означает, — устало оборвала ее Всеслава. — Такой урон характерен для затяжной войны между Великими Домами.
«Двадцать процентов дружинников погибло!»
— В работе Источника перебоев нет.
— Хорошо.
— И…
— Что еще?
— Ваше величество, Сантьяга, комиссар Темного Двора, просит аудиенции. Он ожидает в приемной.
— Сантьяга в моем дворце? — На красивом лице королевы отразилось огромное удивление. — Но как?
— Осы провели комиссара к нашим подземным коммуникациям. — Фата помолчала. — Вы были заняты, и я взяла на себя смелость приказать стражникам пропустить нава внутрь.
Всеслава покачала головой:
— Вы поступили правильно, Ямания, благодарю.
Старая фата глубоко вздохнула:
— Надеюсь, Темный Двор придет нам на помощь.
Даже в этой ситуации королева осталась верна себе: посланник Великого Дома Навь был принят с холодной неспешностью, свидетельствующей о том, что ее величество не слишком заинтересована во встрече, но согласилась на нее из уважения к Темному Двору. Тронный зал Зеленого Дома был тщательно убран, но, к сожалению, практически пуст, пышная свита была несколько занята на стенах дворца, и королеву сопровождала лишь фата Ямания. Сама же Всеслава важно расположилась на золотом кресле и буквально излучала высокомерное спокойствие.
В любое другое время комиссар с удовольствием подыграл бы ее величеству в стремлении продемонстрировать силу духа Великого Дома Людь, в любое другое, но не сегодня. Нав быстро вошел в зал, вежливо поздоровался и тут же демонстративно посмотрел на часы:
— Десять минут, Всеслава, десять минут. Вы в курсе, что в Тайном Городе идет война?
— Но…
— Или вы думаете, что осада Зеленого Дома будет продолжаться бесконечно? Уверяю вас, королева, чудов не устраивает текущее положение дел.
Ее величество изволило вспыхнуть… И тут же взять себя в руки.
— Я не вижу радости на твоем лице, Сантьяга, — процедила она. — Ты добился, чего хотел…
— Я? — изумился комиссар. — Я хотел, чтобы вся добыча, доставшаяся Великим Домам после кризиса Кадаф, была собрана в Цитадели.
— Теперь она собрана в Замке. Какая разница?
— Разница в том, что Темный Двор не планировал использовать лабораторию по производству «стима», — хладнокровно объяснил Сантьяга. — И мы бы никогда не пошли на сделку с гиперборейцами.
— Сослагательные наклонения оставь при себе! — яростно выкрикнула королева. — Твое невмешательство привело к войне! В каждой капле крови, пролитой дружинниками, есть вина Темного Двора!
Комиссар предупреждающе поднял вверх указательный палец:
— Ваше величество, я прекрасно понимаю, что события последних часов не могли не вызвать у вас некоторого расстройства. Я понимаю и готов сделать на это скидку, но не более. Война еще не закончена, и не стоит разговаривать с союзником в подобном тоне.
— С союзником?
— С союзником, — серьезно кивнул Сантьяга. — Вы правы, Всеслава, мы добились чего хотели: Зеленый Дом лишился лаборатории, и с этой стороны Тайному Городу перестала угрожать опасность. Остаются обезумевшие чуды. С ними надо воевать.
— Мы занимаемся этим весь день.
— И не очень-то преуспели.
Королева закусила губу:
— Мы здорово потрепали гиперборейцев.
— Но в бой еще не вступала гвардия, — напомнил комиссар. — А она, при всех достоинствах тварей Кадаф, является главной силой Ордена.
— Поэтому великий магистр и не пускает ее в ход. — Всеслава выдержала паузу и горько вздохнула. — Надо признать, что с тактической точки зрения союз с тварями Кадаф стал для чудов находкой: они сумели нанести нам очень тяжелый урон, сохранив в неприкосновенности свои лучшие войска.
— Которые в самое ближайшее время окажутся под стенами Зеленого Дома, — закончил Сантьяга.
— Ты уверен?
— Абсолютно. По нашим расчетам, в течение двух-трех часов вы увидите штандарты гвардии.
— Решающий штурм.
— Да… решающий, — комиссар слегка поморщился, но продолжил свою мысль. Правда, довольно скомканно: — После такого удара Орден сам запросит мира. Мы перевезем лабораторию и остатки «стима» в Цитадель, уничтожим их и продолжим жить в мире. Об этом я и хотел договориться.
— Кажется, я что-то пропустила, — пробормотала королева. — После какого удара? И почему вы решили, что Леонард уберет отсюда гиперборейцев?
— У него не хватает сил.
— На что?
— А вы разве не в курсе того, что происходит в городе? — улыбнулся Сантьяга.
— В последнее время я была несколько занята, — язвительно ответила Всеслава. — Что ты имеешь в виду?
— В Ордене мятеж, — непринужденно поведал комиссар. — Франц де Гир провозгласил себя великим магистром.
— Это я знаю.
— И Леонард отправит тварей Кадаф против Горностаев.
— Бедный де Гир.
— Ничего, — рассеянно отозвался нав. — Франц выкрутится.

Алтай, село Мусаево, 4 августа, суббота, 23:12 (время московское) 

— Ты вышел из темного портала, — хмуро произнес Нера.
Несмотря на то что в бешеных вихрях переходов было необычайно трудно уловить хоть какой-нибудь оттенок, хван различил, что поток энергии, доставивший наемника на Алтай, состоял в основном из черного цвета. Черной магическая энергия была у навов.
— Портал построили в Темном Дворе, — не стал скрывать Кортес.
— Ты их посланник?
— В какой-то мере.
— В какой?
— Ты не провел меня в дом, — слегка изменил тему наемник. — Мы перестали быть друзьями?
Глава семьи Хван потер лоб правой верхней рукой, помолчал и буркнул:
— В доме сидят чуды, посланники Ордена. Великий магистр и… и новый мастер войны не понимают, почему маршалы хамелеоны до сих пор не прибыли в расположение гвардии.
— А почему они не прибыли?
— Чего хочет Сантьяга? — Нера тоже умел переводить разговор в интересующее его русло. Кортес усмехнулся.
— Самое смешное, что комиссар не требовал от меня уговаривать вас или… или подкупать. Он с большим уважением относится к вассальной присяге, которую твоя семья принесла Ордену.
— Тогда почему ты здесь?
— Сантьяга попросил меня рассказать вам, что происходит в городе.
— Мы живем не в самой глуши, — обиделся Нера. — Последние события нам известны.
— Все?
— Все.
— Франц не предавал Орден.
Нера вздрогнул, и Кортес понял, что нанес правильный удар. В многочисленных войнах, которые вел Великий Дом Чудь, маршалы хамелеоны всегда подчинялись непосредственно капитану гвардии. И Нера, и все его воины ценили мужество и храбрость Франца де Гира, уважали его и, самое главное, полностью доверяли ему. Известие о мятеже должно было произвести на четырехруких самое гнетущее впечатление, о чем свидетельствовала затяжка с мобилизацией.
— Рыцарь де Гир поднял мятеж, — бесстрастно ответил Нера. — Этого достаточно.
— А как бы отреагировали хваны, если бы Леонард прислал сюда парочку командоров для расправы над тобой?
— Великий магистр не настолько глуп.
— Правильно, потому что в подобном случае твои братья ликвидировали бы убийц, а затем задали бы Леонарду много неприятных вопросов.
— Это уж точно, — улыбнулся Нера.
— Тогда чего ты хочешь от Горностаев?
Четырехрукий снова помолчал.
— Мятеж… — Нера потер подбородок. — Тебе лучше уехать, Кортес. Так будет лучше для нашей дружбы. Скажешь Сантьяге, что…
— Францу не понравился союз с тварями Кадаф. — Наемник словно бы не слышал хвана. — Он заявил об этом на совете Ордена, но к нему не прислушались. Тогда Франц сам снял с себя полномочия мастера войны, но он и не думал покидать гвардию! Ты знаешь де Гира, он мог поступить иначе?
Нера покачал головой.
— Но Леонард, а самое главное — Гюнтер Шайне знали, кто на самом деле должен стать следующим великим магистром. И решили сделать так, чтобы этого не произошло.
— Ты не можешь знать это наверняка.
— Они просто просчитались, — усмехнулся Кортес. — Во-первых, Франц не согласился послушно лечь под топор, а во-вторых, Горностаи поддержали де Гира.
— И наплевали на свою семью.
— А кому нужна такая семья? — Наемник выдержал паузу. — Философия Кадаф проникает очень незаметно. Сначала кажется, что жестокость — это неотъемлемая часть войны. Война не прекращается, всегда находятся новые враги. Жестокость становится повседневностью, и появляется ненависть. Ненависть ко всем. Великий магистр так и не понял, что, заключив сделку с гиперборейцами, он расчищает дорогу Азаг-Тоту.
— Де Сент-Каре не допустит, чтобы его подняли.
— Месяц назад я бы рассмеялся в лицо тому, кто предположил бы возможность союза между Орденом и гиперборейцами.
— Это тактика…
— Аналитики Темного Двора просчитали ситуацию и пришли к интересному выводу: твари Кадаф не стали бы воевать за чудов просто так.
— Что ты имеешь в виду?
— В Темном Дворе подозревают, что великий магистр заключил с гиперборейцами дополнительный договор.
Нера молчал долго. ОЧЕНЬ долго.
— Что за договор?
— Он пообещал возродить Гиперборею.
— Ты не можешь этого знать! И Сантьяга не может!
— Я и не говорил, что знаю, — хладнокровно ответил Кортес. — Все, что я сказал, рассчитали аналитики Темного Двора. Они предполагают, что ничто иное не могло заставить высших иерархов Кадаф воевать за Орден.
— Даже если и так? — вздохнул Нера. — С точки зрения Леонарда он поступает правильно: вместо Великого Дома Людь Орден получит вассальную семью гиперборейцев…
— И лабораторию по производству «стима». Она уже в Замке.
Лидер семьи Хван поморщился, и Кортес поздравил себя со вторым, верно рассчитанным ходом: потеря монополии на выращивание Золотого Корня была весьма болезненной перспективой для четырехруких. Возможно, именно в этом заключалась главная причина их недовольства и затяжки с мобилизацией.
— Кроме того, чуды получили философию Кадаф. В качестве бесплатного приложения, так сказать.
— Это все твои догадки.
— Я не занимаюсь предсказаниями, — перебил хвана наемник. — Я анализирую факты и предлагаю тебе сделать то же самое.
— Семья Хван далека от политики.
— Я приехал не для того, чтобы заниматься политикой. Я приехал рассказать правду о том, что происходит в городе. И не делать никаких выводов.
— Никаких?
— Выводы могут повредить нашей дружбе.
— А правда?
— Если дружба настоящая, то нет.
Нера опять помолчал.
— Никаких выводов?
— Никаких.
Снова пауза.
— А немного предсказаний?
— Если совсем немного, — улыбнулся Кортес. — Но не предсказаний, а мнения аналитиков о развитии событий.
— Хорошо, пусть так. — Нера заглянул в глаза наемника. — Что, по мнению аналитиков, произойдет в ближайшее время?
Кортес посмотрел на часы.
— По их мнению, твари Кадаф попытаются перегрызть горло Францу де Гиру.

Бастион Лучников. Москва, Варшавское шоссе, 5 августа, воскресенье, 00:00 

Хитрое расположение штаб-квартиры ложи Горностаев вносило существенные коррективы в тактику. Высотное здание, стоящее у пересечения Варшавского шоссе с Окружной железной дорогой, было практически недоступным для массированных сухопутных атак: оно возвышалось среди многочисленных построек, и единственной подходящей площадкой для нападения было широкое дорожное полотно. Но Служба утилизации, несмотря на все требования Ордена, наотрез отказалась перекрывать оживленное шоссе, и чудам пришлось подчиниться. Оставался только один выход: атаковать главный вход Бастиона при помощи грузового портала. Атаковать в лоб, отправляя солдат прямо на занявших оборону рыцарей.
— С энергией перебоев не будет? — Элигор раздраженно посмотрел на Веронику. — Я не поведу войска на самоубийство.
— Гюнтер обещал поддержку, — сквозь зубы ответила ведьма. — Но ты понимаешь, что, если у гвардии возникнут проблемы в Лосином Острове, они немедленно отрежут нас от питания.
— Если это произойдет, я прекращу штурм, — пообещал краснокожий.
— Если это произойдет, — холодно парировала Вероника, — мы немедленно прекратим штурм и займемся нашими делами. А сейчас, будь добр, постарайся вырезать как можно больше чудов: в будущем нам это поможет.
— В будущем… — Элигор вздрогнул: над головами гиперборейцев бесшумно распустился огромный огненный цветок, и птицы Лэнга, бесцельно парившие в ожидании приказа, с криками разлетелись в стороны.
Краснокожий военачальник сконцентрировал войска под прикрытием высокой железнодорожной насыпи, но снайперы чудов, расположившиеся на верхних этажах Бастиона, периодически вышибали из рядов одного-другого бойца. А сейчас применили и кое-что покрепче.
— Эти мерзавцы огрызаются!
— А ты думал? — прищурилась ведьма. — Не забывай, что ими командует лучший боевой маг Ордена.
Чуть в стороне от них стояли остальные иерархи Кадаф: Анабот, похлопывающий себя по толстому пузу, Дурсон, неподвижно таращившийся на своих птиц, и Яна, задумчиво облокотившаяся на «Орлиный шест».
— Может, подождем На-Хага и его Тощих Всадников?
— Рогатый подойдет с минуты на минуту, — покачала головой Вероника. — И он будет нашим резервом. Начинай штурм.
Элигор пробурчал невнятное ругательство и махнул рукой. Два мага Ордена, приданные гиперборейцам, создали широкий грузовой портал, в который потекли шеренги мертвых демонов.

* * *

— Они открыли портал непосредственно у главного вхо…
— Первая линия смята!
— Мы отступаем! — Это Рик Бамбарда, старый и опытный вояка, прошедший не одну серьезную драку. Именно его Франц отправил на первый этаж, командовать первой линией обороны. Командовать в самом пекле.
— На втором этаже бои!
— Их слишком много!!
— Птицы Лэнга таранят окна! Снайперы не справляются!
— Мы не можем сломать портал! К ним непрерывно прибывает подкрепление!!
— Держитесь! — коротко приказал Франц, внимательно слушавший переговоры своих командиров. — Третья линия, как дела у вас?
— Мы готовимся, — коротко ответил Себастьян де Лок. Под началом магистра ложи был последний резерв мятежников: простые рыцари Горностаи, не маги, умевшие только драться. Все гвардейцы, все, способные использовать в бою магическую энергию, бились с тварями Кадаф на первых двух этажах.
— Вторая линия, вам надо продержаться…
Бесконечная река мертвых демонов затопила первый этаж Бастиона. Маги Ордена вывели портал прямо перед дверями, и гиперборейцы, не считаясь с потерями, прорвали оборону Горностаев и ворвались внутрь. Они стерли в пыль первую линию рыцарей и сумели закрепиться на втором этаже, создав задел для развития успеха. Птицы Лэнга атаковали окна Бастиона, но реальной пользы от их наскоков было немного, они лишь отвлекали на себя часть сил мятежников. К тому же пересевшие за крупнокалиберные пулеметы лучшие снайперы Ордена сумели потрепать крылатых монстров, и Элигор был вынужден отозвать летунов.
Впрочем, пехота действовала весьма успешно.
— Вторая линия! — Франц напряженно прислушивался к помехам в рации. — Гуго! Что у вас происходит?
— Все плохо, капитан, — едва слышно отозвался рыцарь командор войны де Лаэрт, один из гвардейцев, перешедших к де Гиру. — И даже еще хуже.
— Вы отступаете?
— Нас сминают, — поправил командира де Лаэрт. — Бамбарда бьется из последних сил… Еще пара минут, и нас просто не будет.
— Уходите! — резко бросил Франц и переключил рацию на общую связь: — Внимание всем! Внимание всем!! Объявляю точку девять! Объявляю точку девять! Обратный отсчет от пятнадцати! Четырнадцать! Тринадцать…
Это было похоже на победу. Рыцари, еще секунду назад храбро защищавшие второй этаж Бастиона, бросились наверх. Организованно, но очень поспешно. И очень похоже на бегство. Опьяненные кровью твари Кадаф на их плечах ворвались на третий этаж, и..
Там не было никого. Третьей линии обороны не существовало.
В этот боевой аркан Франц вложил практически всю энергию, которая оставалась в его распоряжении. Все, что по крупицам собрали мятежники, все, что мог дать, оторвать от себя каждый верный ему маг. То, что он высосал из защитных линий Бастиона. Этот боевой аркан стал самой большой ставкой, которую де Гир сделал в своей жизни.
Спустя мгновение после того, как потрепанные рыцари покинули первые три этажа, а радостные, не встречающие сопротивления гиперборейцы под завязку наполнили их, Франц создал на этих этажах объемный «Рев Левиафана» четвертого уровня. Создал сам, один, без помощников, которые могли бы взять на себя хотя бы часть колоссальной нагрузки. Создал из последних сил, вложив в него всю свою ненависть. Он создал.
В истории Тайного Города не было другого примера, чтобы одиночка построил столь мощное боевое заклинание. Да еще в таких условиях.
«Рев Левиафана» четвертого уровня.
Вибрирующее поле, в клочья разрывающее любую протеиновую структуру, преодолевающее любую магическую защиту. Бесшумное и безжалостное. Оно действовало ровно десять миллисекунд, и когда эти мгновения истекли, на нижних этажах Бастиона наступила по-настоящему мертвая тишина.

* * *

— Это должно было стать легкой прогулкой, — произнесла Вероника. — Черт бы тебя подрал, краснокожая тупица, это должно было стать легкой прогулкой!!
Яна хрипло расхохоталась.
— Сообщите потери, — угрюмо потребовал Элигор в рацию, помолчал, выслушивая ответ, и устало вытер лоб рукой.
— Ну? — требовательно спросила Вероника.
— Слишком много, — спокойно ответил краснокожий. — Слишком много, но не смертельно.
— Сколько?
Яна быстро оценила количество выкатывающихся из портала остатков мертвых демонов и предположила:
— Половина.
— Почти, — после паузы буркнул Элигор. — Этот гад де Гир все-таки заманил меня в ловушку.
— И это ты называешь не смертельно? — удивилась Вероника. — Мы потеряли…
— Чуды тоже дрались, — холодно напомнил краснокожий. — И тоже гибли. Если иерархи возглавят атаку, то мы возьмем Бастион за полчаса.
— Я думаю, что Франц вложил в создание «Рева Левиафана» всю энергию, которая у него была, — подала голос Яна. — Теперь чуды могут лишь просто драться, и надо понять, нужно ли нам нападать?
— Перерожденные, у меня плохие новости, — встрял в разговор Анабот. — На-Хаг прибыл, но… Мы потеряли «стим».

«Твари Кадаф штурмуют Бастион Лучников!! Великий магистр принял решение, которое ждали и которого очень опасались в Ордене: жестокие твари Азаг-Тота брошены на усмирение ложи Горностаев, смело и открыто заявивших о неприятии союза с гиперборейцами! Теперь эти храбрые рыцари на своей шкуре испытают ненависть тварей Кадаф! Их кровь останется на совести Леонарда де Сент-Каре, убийцы Горностаев! Как сообщают наши корреспонденты, сейчас на Варшавском шоссе…»
(«Тиградком»)

«Красные Шапки продолжают удивлять Тайный Город успехами в войне! Только что, в ходе дерзкого нападения дикарей, был убит Гомори Молчун, один из самых одиозных иерархов Азаг-Тота! „Мы никому не позволим вторгаться в наш дом, — заявил фюрер Красных Шапок Кувалда в интервью нашим репортерам. — Кадаф, тудаф, неважно! Они получили то, что…“»
(«Тиградком»)

Бастион Лучников. Москва, Варшавское шоссе, 
5 августа, воскресенье, 00:41 

— Как это случилось? Как?!!
— Их поджидали, — пожал плечами На-Хаг. — Как только чуды вышли из портала, их атаковал вампир. Мы не успели прийти на помощь. Он забрал «стим» и смылся.
— Рогатый кретин!
— Но…
Вероника наотмашь хлестнула иерарха по морде.
— Почему ты сразу не предупредил нас?!
— Мы сообщили в Замок и…
— Идиот! — Ведьма была готова растерзать неудачливого На-Хага. — Кретин! Какой Замок? При чем здесь Замок? Это был наш «стим»!! Предназначенный для нас!!!
— Успокойся! — Элигор оттащил обезумевшую наложницу от рогатого, но его взгляд не обещал На-Хагу ничего хорошего.
— Я не знаю, какой подвиг ты должен совершить, чтобы Великий Господин забыл о твоём проступке!
Рогатый опустил голову. Красный коснулся плеча Вероники:
— Сколько там было «стима»?
— Три литра, — глухо ответила ведьма. — Столько, сколько нужно для церемонии.
— Уговори Гюнтера дать нам еще! Придумай что-нибудь!
— Не получится, — покачала головой Вероника… — Мы выбрали все. В Замке осталось меньше литра.
— И что делать?
Девушка задумчиво погладила подпись Азаг-Тота:
— Есть выход. Есть. И он очень понравится Великому Господину. — Золотые глаза ведьмы медленно прошлись по иерархам Кадаф. — У нас будет Золотой Корень для церемонии!

* * *

— Еще одной атаки мы не выдержим, — угрюмо подытожил Себастьян.
— Запасы магической энергии истощились. Маги собирают последние крохи. — Гуго криво усмехнулся: — Высасывают артефакты.
За стеной стонал Рик Бамбарда, ему делали операцию прямо на офисном столе: медицинский центр Бастиона был разгромлен, а на портал до госпиталя эрлийцев не оставалось энергии.
Де Гир посмотрел на своих сторонников. Мрачные лица, опушенные глаза и вопрос… Вопрос, витающий в воздухе. Немой вопрос. Невысказанный. Но Франц слышал его так, словно бы каждый участник совещания произнес его вслух. Громко.
ЧТО ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ, КОМАНДИР? Веря ему, они поставили на карту все. Они надеялись. Но Орден молчал даже после атаки гиперборейцев. Ни одна ложа не поспешила на помощь мятежным Горностаям.
А твари Кадаф совсем рядом, за стенами. Еще чуть-чуть, и они ворвутся в Бастион, и не уйдет никто. Все слышали о пылающей ненависти Азаг-Тота и понимали, почему великий магистр направил против мятежников именно этих зверей. Пленных не будет. Что же дальше?
Франц знал, о чем думал каждый сидящий перед ним рыцарь. Нужна помощь. Дать ее может только Темный Двор. И еще Франц знал, что отказа не будет: стоит ему обратиться к Сантьяге, как сотня или две сотни гарок ударят в тыл гиперборейцам, снимут осаду за десять минут, усилят потрепанных Горностаев и помогут де Гиру взять Замок. Помогут. Вот только трон, завоеванный с помощью Темного Двора, будет совсем непрочным, и правление нового великого магистра получит клеймо враждебного Великого Дома. Нет, этот вариант отпадал.
Оставалась смерть. Смерть тех, кто доверился ему. Тех, кто был готов на все ради него. И ответственность за них требовала принять решение.
— Нам нужна поддержка, Франц, — тихо сказал Себастьян де Лок. — Иначе все это напрасно.
Никто не шелохнулся. Де Гир понял — они ждут ответа. Набрать номер Сантьяги. Пять секунд. Попросить помощи — десять секунд. Через минуту здесь будут гарки. Франц не сомневался, что комиссар держит воинов наготове.
Де Гир потянулся к телефону, но новый крик заставил его одернуть руку.
— Хваны!! Порталы хванов!!
Все бросились к окнам, и радостный рев окутал Бастион Лучников: в тыл гиперборейцам заходили маршалы хамелеоны в полной боевой выкладке.

* * *

Шесть иерархов Кадаф, собранные в одном месте, представляли собой грозную силу. Очень грозную. И любой планирующий операцию военачальник не мог себе позволить игнорировать их. Шесть иерархов Кадаф способны переломить ход любого сражения. Хотя бы ценой собственной жизни, но способны. Победа в древней войне против гиперборейцев была достигнута благодаря колоссальному численному перевесу нападавших, которое заставило Азаг-Тота рассредоточить своих лучших магов по всему фронту. Зато когда Великие Дома сдавили кольцо вокруг замка Кадаф и все иерархи оказались сконцентрированы в единый кулак, с ними ничего не смогли сделать. Ярость Великих Домов была высока, но возможные потери охладили ее, и обитатели Тайного Города позволили лучшим солдатам Азаг-Тота уйти в Глубокий Бестиарий.
Шесть иерархов Кадаф не боялись ничего, и отчаянная атака хванов должна была захлебнуться в крови, если бы…
— Развернуть задние шеренги! — Анабот бросился навстречу приближающимся врагам. — Элигор, выводи резерв!!
— Назад! — Золотые глаза Вероники вспыхнули звездами.
— Что?!
— Мы потеряем пехоту!
Краснокожий понял замысел ведьмы. Он резко выбросил вперед руку:
— Яна! Анабот! Прикройте нас! Не дайте прорваться хванам! На-Хаг, портал!!
Рогатый подскочил к магам Ордена:
— Врата, откройте врата!
— Куда?
— В зону Кадаф!
Рыцари переглянулись:
— Это измена…

* * *

Первую шеренгу мертвых демонов хваны просто смахнули с доски. Изящно и беспощадно. В отличие от мятежников де Гира маршалы хамелеоны не испытывали недостатка в магической энергии.
А еще они соскучились по настоящим сражениям.
А еще они считались одними из лучших бойцов Ордена.
И против стремительной атаки четырехруких у потрепанных демонов не было шансов. Несколько мгновений мертвые пытались защищаться, а затем…
…демоны дрогнули.
…хваны поднажали.
Но перед ними возникли два иерарха Кадаф. Женщина в черном, виртуозно вертящая шест, и огромная жаба, чей страшный язык безжалостно разрывал четырехруких. Два иерарха преградили дорогу маршалам хамелеонам, позволяя мертвым демонам опомниться и более или менее организованно отступить в открывшиеся врата.
Приободрившиеся Горностаи вышли из Бастиона, но их удар был бесполезен: твари Кадаф уходили, не принимая боя.
— Что они делают? — удивленно спросил Муба.
— Уходят, — хладнокровно ответил Нера. — Они не хотят драться. Они почему-то не хотят драться. — Он помолчал. — Нам не повезло.
На-Хагу не удалось заставить рыцарей сделать портал. Они предпочли смерть. И после того как разорванные чуды рухнули к его ногам, рогатый сосредоточился, прикрыл золотые глаза и быстро прочитал заклинание, открывающее тяжелые грузовые врата. На-Хаг потратил на их построение почти всю свою энергию, но другого выхода не было: второй подряд ошибки Элигор бы ему не простил.
Первыми ушли Вероника и краснокожий. За ними — мертвые демоны и Тощие Всадники, затем залетели Дурсон и остатки птиц Лэнга, затем сам На-Хаг и, наконец, продолжающие отбиваться от хванов Яна и Анабот.
Врата закрылись.

Гпава 9

Силы уходили. Последние капли шли на поддержание угасающей жизни, последние капли продлевали агонию, но и только. Ни на что большее их уже не хватало. Парадокс. Дурацкая шутка. С нуля возродить гиперборейскую империю, возродить философию Кадаф, оставить в дураках врагов и так бесславно закончить дни. Сделать все, к чему стремился, и медленно умирать в подмосковных лесах.
Дурацкая шутка!
— Великий, к вам опять этот, рыжий.
Азаг-Тот угрюмо посмотрел в тяжелое, нелюбимое лицо этой наложницы. Тупа, но исполнительна, главное — преданна. И ее лютая ненависть ко всему миру иногда поражала гиперборейца. Так может ненавидеть лишь глубоко несчастная женщина. Ей казалось, что она ухватила удачу за хвост, а вместо этого — постылая тягомотина совместности с презирающим ее мужчиной. Она взобралась на вершину, но ее душа сгорела далеко у подножия. Это нравилось Азаг-Тоту. Но вот кислое, стремительно стареющее лицо, со следами приближающейся базедовой болезни, действовало раздражающе.
— Пусть войдет, — с трудом прохрипел Великий Господин.
Говорить с каждым днем становилось все труднее и труднее.
— А я уже здесь, дорогой, здравствуй, здравствуй. — Коба осторожно пожал полумертвую руку вождя и спокойно развалился в соседнем кресле. — Ты, женщина, иди. Иди, женщина.
Наложница вопросительно посмотрела на Азаг-Тота, но тот лишь шевельнул пальцем. И страшная женщина вышла.
— Вижу, дорогой, что плохо, потому и не спрашиваю.
Рыжий принялся задумчиво набивать трубку. Еще одна ненавистная черта. Как и проклятый кавказский акцент. Когда сил было больше. Великий Господин мог себе позволить выдерживать табачный дым, но сейчас это было ужасным испытанием… И слушать неторопливую речь с кавказским акцентом… Акцент и трубка! Мерзавец!!
— Не кури, — едва слышно велел Азаг-Тот.
— Да, не спрашиваю, — повторил Коба, — хотя сам вижу, дорогой, что плохо. Умрешь ты скоро, да… А партия спрашивает: когда?
Облако ароматного дыма мягко окутало лысую голову вождя. Азаг-Тот закашлялся и снова, в который уже раз, с ненавистью восхитился этим невысоким грузином.
Слуги, рабы, новые иерархи, которых он создал, с радостным повизгиванием восприняли теорию ненависти. Они были хороши. Они были исполнительны, как эта… наложница. В последнее время вождь с трудом вспоминал имена. Они не боялись крови и лили ее с маниакальным энтузиазмом. Они без жалости истребляли всех: женщин, стариков, детей, всех, кто хотя бы на мгновение усомнился в правильности слов их господина, любого, кто осмелился гордо вскинуть голову или хотя бы поднять глаза. Их ненависть кипела так же, как когда-то у тех, первых иерархов, и не беда, что эти совсем не владели магией: для массовых убийств это не требовалось.
Но Коба…
Коба вновь и вновь поражал Великого Господина. Когда остальные иерархи жадно и заносчиво делили главные посты, он скромно согласился на мелкую, серую должность, на которой было невозможно выпятить свои заслуги. Когда остальные иерархи занимали шикарные особняки, закатывали грандиозные приемы и вешали на своих любовниц украденные драгоценности, он почти круглосуточно работал, незаметно и постепенно собирая в своих руках нити реального управления империей. Сейчас остальные иерархи продолжали говорить, а Коба уже начинал приказывать. И очень скоро напыщенным болтунам придется пожалеть о своей глупости.
— Партия хочет моей смерти?
— Партии нужна твоя смерть, дорогой. Мессия не может быть вечным. О нем должны слагать легенды, а не наблюдать его агонию. Мессия должен быть выше этого.
И снова облако ароматного дыма. И снова натужный кашель.
— Я и так выше, ты даже не представляешь…
Коба добродушно улыбнулся. Очень добродушно, как умел только он: простовато, но с мужицкой хитринкой.
«Я бессмертен! Я вечен!» — Азаг-Тот хотел крикнуть это в лицо наглому рыжему грузину и вдруг, совершенно отчетливо, с обреченной отчетливостью осознал свою слабость. Тысячи лет без Золотого Корня подкосили могучий организм. Если бы хоть одна экспедиция на Алтай увенчалась успехом… Хоть одна! Но найти плантацию не удалось ни хитрым разведчикам, ни вооруженным карателям. Ни одна экспедиция, посланная на поиски Золотого Корня, не вернулась, и сила, которая заставляла содрогаться мир, ушла.
А беспомощный крик мог вызвать у Кобы лишь досадливую жалость.
— Надеюсь, похороны будут пышными? — криво усмехнулся Азаг-Тот.
«Жаль, мерзавец, что в твоей жизни мы уже не встретимся… Что ж, я умею проигрывать. В следующий раз…»
— Вах, — с веселой обидой развел руки рыжий. — Первоклассные!
— Я хочу, чтобы меня погребли в…
— О чем ты говоришь, дорогой? — перебивая его, притворно изумился Коба. — Кто же закапывает мессию? Люди будут ходить к тебе веками! Они будут поклоняться тебе.
— Что? — В первое мгновение Азаг-Тот даже не понял, что имел в виду рыжий. — Какие люди?
— Гробница, — коротко объяснил Коба. — В самом удачном месте, на Красной площади. Скромная, достойная архитектура, пара вымуштрованных солдатиков, ать-два, а внутри ты. — Рыжий пососал трубку. — Как живой.
«Мумия?! Нет!! Меня надо похоронить! Закопать в землю! Гроб сгниет, одежда истлеет, кожа растворится, и организм начнет получать такие нужные вещества! Следы Золотого Корня есть повсюду, я сумею высосать их из почвы, через двести-триста лет я восстановлю силы и вернусь! Я снова вернусь! Но мумия… Я буду лишен подпитки! Я буду просто спать! И…»
Но разве это объяснишь прагматичному ублюдку, удовлетворенно попыхивающему вонючей трубкой?
— Я не хочу быть куклой.
— О чем ты говоришь, дорогой? Тебе будут поклоняться.
— Я не хочу.
— Увы, дорогой, — Коба прищурился, — мы отняли у людей бога. Надо найти ему достойную замену.
— Если бы мы не уничтожили церковь, мы бы никогда не взяли власть! — из последних сил вскинулся Азаг-Тот. — Мы бы никогда не опустили этих червей до скотского состояния! Мы бы никогда не разбудили их ненависть! Мы бы никогда…
— Я рад, что мы понимаем друг друга, — покивал головой рыжий. — Но людям нужна высшая сила, дорогой. Они должны верить. Управлять толпой воинствующих и ни во что не верящих атеистов очень непростое занятие. — снова неспешное пыхтение трубки. — И я дам им нового бога. Тебя.
— Бога нет!
— Возможно, — без энтузиазма согласился Коба. — Но религия все равно нужна.
— Ненависть — вот религия.
— Э-э, дорогой, — слегка нахмурился рыжий. — Я слушал твои речи и прекрасно помню, но, поверь мне, ненависть — это просто эмоциональное состояние. Кратковременное или длительное — зависит от степени психического расстройства. А на одних эмоциях да еще в компании с психопатами, которых ты наплодил, далеко не уедешь. Нам работать надо, дорогой, нам надо работать. И тебе… придется потрудиться.
— Нет!
«Меня надо закопать!»
— Ваш ученик станет великим императором, Азаг-Тот. Великим, но неудачливым.
Коба продолжал говорить, но его голос становился все глуше и глуше, превратившись в тихий фон. Морок. Кто-то аккуратно и очень ловко навел на комнату морок. Если бы не проклятая слабость, Азаг-Тот задолго почувствовал бы появление мага, а теперь…
— Я вижу, вы действительно не в форме.
— Сантьяга?
В соседнем с Кобой кресле появилась длинная фигура в элегантном светлом костюме.
— Добрый день, Азаг-Тот.
«Сантьяга… Добрался».
— Прошу меня извинить, что смог навестить вас только сейчас, — нав чуть склонил голову. — Вы очень хорошо укрылись от нашего взора.
— Кажется, последние тридцать лет я был на самом виду, — рассмеялся Азаг-Тот. Появление старого врага придало ему сил. — Как же вы не уследили?
— Вы знаете как, — спокойно ответил Сантьяга. — В вашем организме чрезвычайно мало Золотого Корня. Можно сказать — практически нет. И вы совсем не применяли магию. Когда вы только появились с толпой своих оголтелых сторонников, мы изучили вас, но не обнаружили ничего подозрительного. К сожалению, наблюдатель не обратил внимания на поразительную древность некоторых клеток вашего организма. Он был строго наказан. — Комиссар помолчал. — Увы, но ситуацию это не изменило.
— Я вас обманул… Обманул!
— Да, обманули, — признал Сантьяго. — Мы решили, что кровавый кошмар, который ваша партия развернула в стране, стал заурядным следствием борьбы за власть…
— И не вмешивались!
— У нас не принято указывать соседям, как им жить, — резко ответил комиссар. — Хотите травить друг друга — пожалуйста! Нам же проще.
— Тогда что ты делаешь здесь? Ты же видишь: я ни разу не применил магию. Все, что я создал, все, что получилось, все — только благодаря убеждениям и пропаганде. Все члены партии — заурядные челы. Среди них нет ни одного колдуна!
— Но все они адепты философии Кадаф.
— Ненависть — это жизнь.
— Вот поэтому я здесь, — негромко проговорил Сантьяга. — Нас не устраивает, что вы до сих пор живы.
— Ты не сможешь убить меня, нав!
— К сожалению, — согласился комиссар. — Мы провели тщательные анализы вашего организма…
— Я знал, что нельзя доверять врачам!
— И поняли, что вы по-прежнему неуязвимы для нас. — Сантьяго помолчал, а затем в его черных глазах заиграли озорные огоньки. — Закапывались в землю, Азаг-Тот? Высасывали элементы Золотого Корня? Весьма удачный ход.
— Ты подсказал Кобе идею с мумией! — понял Великий Господин. — Ты…
— Хотел! — Комиссар выставил вверх длинный указательный палец. — Но ваш ученик оказался более прагматичным, чем я ожидал. Он сам придумал ход с новой религией. — Нав перегнулся к Азаг-Тоту. — А на что вы рассчитывали когда уничтожали церковь?
— Ты все равно меня не убьешь.
— А вы, выпотрошенный и высушенный, будете лежать в стеклянном ящике столько времени, сколько мне потребуется, чтобы придумать, как от вас избавиться.
Сантьяго поднялся из кресла.
— Я все равно вернусь, — прохрипел Азаг-Тот. Морок спадал. Коба аккуратно выбил трубку и дружелюбно улыбнулся хмурому вождю:
— Теперь, дорогой, давай обсудим, когда тебе лучше умереть…
И в самом сердце древнего города…
И в самом сердце столицы некогда православной империи…
… С соблюдением всех языческих обрядов была возведена гробница. Город, обитатели которого некогда называли его Третьим Римом, украсился уродливой мумией. Украсился стеклянным ящиком, в котором гнила воплощенная ненависть мира.

«Срочно! Сенсация! Невероятное развитие событий вокруг Бастиона Лучников! Хваны снимают осаду тварей Кадаф! Как сообщают наши корреспонденты, мятежные Горностаи, с трудом отбивающие штурм гиперборейцев, совершенно неожиданно получили подкрепление в лице маршалов хамелеонов!! Семья Хван выступила на стороне Франца де Гира!! Это событие способно резко изменить расстановку сил, и теперь положение бывшего мастера войны не кажется сомнительным. Де Гир уже заявил, что…»
(«Тиградком»)

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь. 
Москва, Лосиный Остров, 5 августа, воскресенье, 00:42 

Закутанная в темный плащ с капюшоном, королева медленно поднялась на площадку главной башни дворца и, увидев собравшихся по ее приказу военачальников, остановилась.
— Воевода, доложите обстановку.
Милана сделала шаг вперед.
— Как вы и предсказывали, ваше величество, противник произвел смену войск. Сейчас дворец окружает гвардия великого магистра, усиленная рыцарями лож.
— Всех лож?
— Нет. Видны штандарты Драконов, Саламандры и Мечей. Горностаев нет.
— Что происходит сейчас?
— Обычная активность. Никаких признаков подготовки к штурму. — Воевода Дочерей Журавля помолчала. — Может, великий магистр сдержит свое слово и, удостоверившись, что мы отдали лабораторию, не будет штурмовать дворец?
Каждое слово, каждый звук этой фразы ломали гордость Миланы, рвали на части ее самолюбие, но уж слишком непростым выдался день, и хотя последние атаки гиперборейцев не отличались особой яростью, воевода понимала, что против гвардии у потрепанных дружинников не остается шансов.
— Нет, — покачала головой королева, — чуды атакуют нас сразу же, как только будут готовы. В противном случае Леонард отвел бы войска.
— Он вынужден бросить на нас гвардию, — спокойно добавил барон Мечеслав. — Чтобы отвлечь Орден от мятежа Франца. Ему нужна победа, чтобы не допустить раскола.
— Значит, штурм, — подвела итог Милана. — Признаться, воевать с самими рыцарями мне нравится куда больше, чем с этими ублюдками Кадаф.
Она рассмеялась, но все прекрасно понимали, что воевода храбрится. Она была воином и не могла вести себя иначе, но в бездонной глубине ее глаз королева прочла смертельную усталость и… Не отчаяние, нет, но понимание неотвратимости поражения.
И не только у Миланы.
— Они подтянули боевых драконов, — добавила красавица воевода. — Планируют использовать их вместо птиц Лэнга.
«Пришло время открыть карты», — поняла Всеслава и тихо проронила:
— Штурма не будет.
— Но вы же сами… — вскинула голову Милана.
— Я сказала, что они планируют пойти в атаку, но это не значит, что мы позволим им это сделать, — четко произнесла королева. — Собери у главных ворот свою дружину, воевода, всех, кто остался.
— Сделаем вылазку? — Несмотря на откровенную самоубийственность затеи, в голосе Миланы не было ни тени сомнения.
— Дополнительно я передам в твое подчинение всех боевых магов, — продолжила Всеслава. — И сформирую вспомогательный отряд из наиболее боеспособных дружинников. Их возглавит барон Мечеслав.
— Дадим открытый бой? — Барон расправил плечи. — Безнадежно, но красиво. Мне это нравится.
Всеслава внимательно поглядывала на Милану. В бароне королева не сомневалась, но хотела окончательно удостовериться, что не ошиблась в выборе, рекомендуя в свое время белокурую красотку на пост воеводы Дочерей Журавля. И Милана оправдала надежды ее величества.
— Надеюсь, вы не забыли отдать соответствующий приказ морянам? Их удар извне может нам помочь. Мы успеем положить больше рыцарей.
Голос красавицы воеводы не дрожал, лицо оставалось бесстрастным.
«Мы успеем положить больше рыцарей, прежде чем они перебьют нас», — хотела сказать воевода.
Королева поняла это и улыбнулась.
— Разумеется, Милана, я предупредила морян, — медленно ответила она. — И ты права, мы положим много рыцарей. Очень много. — Она выдержала паузу. — Всех, кто стоит под стенами Зеленого Дома.
Тонкая бровь воеводы Дочерей Журавля удивленно изогнулась. Барон недоуменно покосился на повелительницу.
— Не буду вас томить, — извиняющимся тоном произнесла Всеслава. — Несколько минут назад Зеленый Дом заключил военный союз с Темным Двором. Гарки ударят по рыцарям одновременно с нами.
— Гарки?! — Глаза воеводы вспыхнули.
— Дорогая, я знал, что ты неспособна на самоубийство! — И барон, нисколько не стесняясь присутствия Миланы, обнял королеву. Впрочем, их взаимоотношения давно стали секретом Полишинеля. — Как тебе удалось сломать навов?
— Неважно.
— Гарки! — Воевода Дочерей Журавля посмотрела на огни лагеря чудов. Посмотрела уверенно, по-хозяйски, взглядом мясника, пришедшего в загон. — Гарки! — По губам Миланы скользнула холодная улыбка.

* * *

Даже в окутавшем Лосиный Остров мраке летней ночи, даже в прерывистом пламени факелов и разожженных, в бочках костров это было величественное зрелище. Величественное и легендарное. Давно, очень давно регулярная армия Ордена не выступала во всей красе. Давно, очень давно сектор Зеленого Дома не подвергался нашествию блистательных рыцарей. И никогда раньше положение людов не было столь отчаянным. У зеленых не было шансов, и каждый солдат Ордена, начиная от мастера войны и заканчивая последним. оруженосцем, знал это. Гиперборейцы сделали все, чтобы грозная гвардия с минимальными потерями поставила Людь на колени.
— А если королева выбросит белый флаг, мы отменим штурм? — осведомился командор войны Теодор ле Ман.
— Зачем? — рассмеялся Гюнтер, бросив на начальника штаба гвардии удивленный взгляд. — Мы должны победить.
— Аналитики считают, что Всеслава может попытаться избежать ненужных жертв…
— И добровольно признать протекторат Ордена? — Шайне отечески потрепал ле Мана по плечу. — Теодор, не будь наивным, ты же мой начальник штаба! — Мастер войны сделал шаг вперед и причмокнул: — Посмотри, Теодор, какая сила! Какая мощь! Мои рыцари готовы убивать, разве мы имеем право отказать им в этом удовольствии?
С небольшого холмика, на котором стояла штабная палатка чудов, открывался великолепный вид на боевые порядки Ордена. Идеально продуманные, выверенные, несокрушимые. По центру, прямо напротив искалеченных ворот дворца, Шайне расположил гвардию, элиту, лучших воинов Чуди, не просто классных рыцарей, но магов, умеющих в бою все. Их алый штандарт гордо развевался над шеренгами, готовясь первым взметнуться над поверженными стенами Зеленого Дома. Справа гвардейцев поддерживала колонна ложи Дракона, впереди которой поигрывал тяжеленным молотом Эмиль фон Чавес. А слева заняли позицию Саламандры, считавшиеся испокон веков золотой пехотой Ордена. В отличие от Драконов они были верны длинным двуручным мечам, которыми с легкостью перерубали закованного в латы воина. Быстрые и подвижные рыцари ложи Мечей выполняли функцию сдерживания: расположившись вокруг стен, они зорко следили за тем, чтобы люды не предприняли неожиданную вылазку и не ударили во фланг нападающим. Резерв, почти треть гвардии, Гюнтер сгруппировал неподалеку от штабной палатки, около которой были собраны и маги, осуществляющие прикрытие штурма. Уверенный в собственных силах мастер войны не стал перебрасывать в Лосиный Остров ни василисков, ни мантикор, ни единорогов, ограничившись лишь пятью драконами.
— Сила! — повторил Шайне. — Сила!! Для моей армии нет преград!!
Теодор искоса взглянул на возбужденного Гюнтера, на мгновение задержал взгляд на темных солнцезащитных очках, которые капитан, несмотря на ночное время, нацепил на нос, но промолчал.
— Горнисты! Подайте сигнал готовности!!
— Может, оповестим войска скрытно? — немедленно предложил ле Ман, но Шайне небрежно махнул рукой.
— Мы никого не боимся, мой друг, никого! Пусть люды знают, что их ждет!

* * *

— Клянусь ленью Спящего, как можно возиться так долго? — Разъяренный лейтенант топнул ногой на неповоротливого гвардейца. — Горнисты передали готовность!
— Слышал, слышал, — рыцарь торопливо затягивал подпругу на драконе. — Десять секунд, и все будет в порядке.
— Разленились за мирное время! Лишний вес набрали! Ну, погодите! Победим зеленых, вы у меня еще побегаете на ночных тревогах!! Вы у меня узнаете, что такое гвардия!!
Командующий драконами лейтенант был старым служакой и не давал своим подчиненным спуску. Недостатка ночных тревог и внезапных проверок в этом подразделении не замечалось.
— Я готов, командир! — Рыцарь взлетел в седло, и одновременно горнисты заиграли атаку.
— Отлично! — Лейтенант резко дернул поводья своего дракона и неожиданно улыбнулся. — Не подведите, сынки, великий магистр хочет взять дворец до рассвета! В бой!
Могучие твари тяжело взмыли в воздух.
— Они пошли на штурм!
Стоящая на башне Всеслава чувствовала, каждой клеточкой чувствовала лихорадочное возбуждение, охватившее ее подданных. Чувствовала и переполнялась гордостью за свой народ: ни паники, ни страха, ни мысли об отступлении. Каждый защитник Зеленого Дома понимал, что судьба древней цивилизации решается здесь, на этих стенах. И каждый защитник Зеленого Дома был готов умереть, но не отступить.
— Они приближаются!
Железные шеренги Ордена подходили к стенам дворца с ужасающей неторопливостью. Призрачный свет факелов играл на обнаженных мечах и тяжелых боевых молотах, отражался от блестящих рыцарских доспехов и улетал ввысь, к звездам, к Луне, которую периодически закрывали парящие в ночном небе драконы.
Чуды не стреляли, не пытались пробить стены дворца, и Всеслава понимала почему: наспех залатанные ворота, которые твари Азаг-Тота снесли еще при первом штурме, только и ждали удара. И этот удар будет нанесен в самый последний момент.
Королева спокойно подошла к краю башни и заглянула вниз, во внутренний двор Зеленого Дома, где ожидали приказа отряды Миланы и барона Мечеслава. Последние, самые последние отряды, которые был способен выставить Великий Дом Людь. Всеслава вздохнула и коротко, но очень громко приказала:
— Открыть ворота!
— Что они делают? — не сдержал удивления Теодор ле Ман.
— Гордость, — рассмеялся Гюнтер. Знаменитая гордость королевы Всеславы. — Она решила погибнуть в открытом бою!
— Надо приказать магам…
— Не надо! — величественно взмахнул рукой Шайне. — У чудов тоже есть гордость, Теодор, не забывайте об этом! Передайте приказ войскам: атаковать вышедший из дворца отряд! Все силы туда. Не лезьте на стены! И отведите драконов, в ближнем бою от них не будет толку!
К чести гвардейцев, необходимо отметить, что они ни на минуту не усомнились в боевых качествах людов. Да, дружины Зеленого Дома были измотаны и обескровлены непрерывными боями. Да, теперь им предстояло сразиться со свежими и хорошо обученными войсками, которые к тому же имели существенное численное превосходство. Но все это меркло перед тем, что люды шли на последний бой, и ярость, горевшая в зеленых глазах, удесятеряла их силы.
Чуды сдавили дружинников с трех сторон, ударили одновременно: гвардия в лоб, Драконы и Саламандры с флангов. Зеленые выдержали первый натиск, чуть прогнулись, но устояли, сжались, прижались плечом к плечу и… Вот только в этом бою не существовало понятия «первый натиск», «второй», «третий»… Рыцари нажали, а затем все новые и новые шеренги врубались в строй людов, ни на секунду не останавливая свою атаку. Боевые молоты против тяжелых топоров, мечи против мечей, ненависть против ненависти. Убитые валились под ноги живым. Раненые не могли покинуть эту кипящую, переполненную железом и кровью кашу и сражались до конца. Потерявшие оружие выхватывали ножи и кинжалы, бросались на врага с голыми руками, стараясь задушить, разорвать, выдавить глаза… Представители тысячелетних цивилизаций были похожи на выпущенных из клетки диких зверей, рычание которых заглушало боевые кличи и стоны.
— Где же гарки?! — не выдержала Снежана. — Мы же погибаем!
«Мы же погибаем!» — Слова молодой жрицы ножом резанули по сердцу Всеславы.
«Зачем нужна эта самоубийственная атака?» Невысказанный вопрос висел в воздухе, но никто, ни Милана, ни барон Мечеслав, ни жрицы, которым королева рассказывала план битвы, никто из них не задал его. И отчаянный, идущий от самой души выкрик Снежаны был отзвуком этого вопроса.
«Зачем?! Зачем? Зачем…»
«Это плата», — коротко ответил Сантьяга Всеславе во время аудиенции.
Королева знала, что ответ будет именно таким. Она готова была упасть на колени перед навом, просить, нет, умолять, чтобы комиссар изменил условия. Но понимала, что это бессмысленно. В разное время в черных глазах Сантьяги можно было увидеть веселье и раздражение, иногда сочувствие, жалость — никогда.
Поэтому Всеслава даже не шелохнулась. Она выдержала паузу и очень четко, очень обдуманно и едва не по слогам произнесла:
«Я думала, мы вполне заплатили потерями во время атак гиперборейцев».
«Тварям Азаг-Тота вы платили за свою гордыню, — невозмутимо ответил комиссар Темного Двора. — А вылазкой рассчитаетесь за нашу помощь».
И кровь дружинников потекла рекой.
— Ваше величество, — Снежана едва не плакала, — где же гарки?
— Они придут, — спокойно ответила Всеслава, бесстрастно наблюдая, как гибнут ее подданные. — Они собираются нанести один-единственный удар, а потому медлят.
— Но наша армия…
Всеслава не успела перебить или прикрикнуть на молоденькую жрицу: за спинами увлеченных атакой чудов завертелись вихри многочисленных порталов.
— Гарки!!

«5 августа, воскресенье, 01 час 00 минут 00 секунд 
Официальное заявление князя Темного Двора. 
…кризис способен полностью разрушить общество, которое мы оберегали многие тысячи лет…
…агрессия в отношении Великого Дома Людь нарушает все договоренности, достигнутые между Великими Домами по проблематике Кадаф…
…и в свете серьезнейших опасений за судьбу всего Тайного Города…
…после длительных колебаний мы поняли, что не имеем права оставаться в стороне и не вступить в борьбу…
Я принял решение объявить войну Великому Дому Чудь, о чем, согласно установленным в Кодексе правилам, заранее оповещаю Орден…»
(Пресс-служба Великого Дома Навь)

Зеленый Дом, штаб-квартира Великого Дома Людь. 
Москва, Лосиный Остров, 5 августа, воскресенье, 01:00:30 

Как позже подсчитали аналитики, гвардия великого магистра понесла основные потери в течение первых двух минут атаки войск Темного Двора. Все, что было до этого: мелкие стычки с морянами и разрозненными дружинниками, кровопролитная сеча у ворот Зеленого Дома, все эти бои не смогли нанести существенный урон боевой мощи Ордена. Сокрушительный удар навов поставил гвардию на колени.
Гарки Темного Двора считались лучшими бойцами Тайного Города. Они превосходили рыцарей в дисциплине, дружинников — в силе, морян — в скорости, хванов — в боевой выучке, и все это накладывалось на бережное и умное их использование. Никогда, даже в самых затяжных и неудачно складывающихся войнах навы не бросали своих бойцов на фронт, не затыкали ими дыры. Темный Двор готов был тратить огромные деньги на наемников, расходовать невероятное количество магической энергии на создание боевых големов, терять в затяжных боях масанов и осов, но гарки… Гарки появлялись в самый нужный момент и решали ситуацию в пользу князя. Всегда.
Никто не знал, сколько таких солдат находится в распоряжении Сантьяги: скрытные по природе навы хранили эту информацию как величайшую тайну, а под стенами Зеленого Дома появилось сто гарок, всего сто.
Целых сто.
Несмотря на то что сражение, развернувшееся под стенами древнего дворца, снимали четыре наземные видеокамеры и мобильные группы с двух вертолетов, в прямой эфир поступали только отдельные фрагменты. Основная картинка шла по платному каналу «Война он-лайн», зрители которого могли по достоинству оценить главную схватку текущей войны.
— Комиссар! Несколько слов для нашей программы!
Сантьяга, мирно наблюдавший за ходом боя с опушки леса, обернулся, вежливо улыбнулся подбежавшему репортеру и кивнул:
— С удовольствием.
В его лицо ударил прожектор видеокамеры.
— Комиссар, как вы можете прокомментировать достаточно неожиданный союз, заключенный между Навью и людами?
— Теперь уже нет смысла скрывать, что кризис разразился из-за нежелания Зеленого Дома уничтожить лабораторию по синтезу Золотого Корня, — не спеша начал Сантьяга, сдувая с белоснежного пиджака несуществующую пушинку. — Воздействие, которое это растение оказывает на организм чудов, всем хорошо известно, поэтому первоначальные действия Ордена не вызвали у нас особой тревоги. Мы считали, что рыцари вправе защищать свои интересы и принимать любые меры, вплоть до самых суровых.
— Но конфликт можно было погасить…
— Как вы помните, Темный Двор прилагал все усилия для этого.
— Но не угрожал войной.
— К сожалению, кризис разразился в неблагоприятное для нас время, — с грустью поведал нав. — Мы не могли рисковать безопасностью Великого Дома Навь.
— Тем не менее теперь все изменилось.
— Разумеется, — согласился Сантьяга. — Изначально мы предполагали, что союз между Орденом и гиперборейцами носит тактический характер и после решения локальной задачи по изъятию у Зеленого Дома лаборатории чуды вернут зверинец в Глубокий Бестиарий. Увы, этого не произошло, и все дальнейшие события, особенно захват школы и попытка подавления мятежа части рыцарей с помощью тварей Азаг-Тота, произвели на нас гнетущее впечатление. Мы поняли, что философия Кадаф овладела лидерами Чуди, и были вынуждены вмешаться.
— А как же безопасность Великого Дома Навь?
— Мы заботимся о процветании своей семьи, но в то же время чувствуем ответственность за все общество, в котором живем, — ответил комиссар. — Действия великого магистра де Сент-Каре поставили под угрозу будущее всего Тайного Города, и князь принял решение вступить в войну. Даже несмотря на то что Темный Двор был к ней абсолютно не готов.
— Для неподготовленных к войне ваши действия весьма эффективны, — протянул репортер. — Вы не находите?
— Нам повезло, — скупо улыбнулся комиссар, вновь переводя взгляд на сражающиеся армии. — Кстати, в «Тиградкоме» уже придумали название для битвы?
Репортер махнул рукой, приказывая оператору выключить видеокамеру, и с интересом посмотрел на Сантьягу:
— Еще нет. Отдел заголовков не может прийти к единому мнению.
— Я бы предложил название «Лунная фантазия». — Комиссар поправил галстук и покосился на пылающее ночное светило. — По-моему, довольно поэтично.

* * *

Больше всего повезло Мечам, которых Гюнтер разместил вокруг стен Зеленого Дома. Это позволило Нельсону Барду избежать удара гарок. Планируя прийти на помощь гвардии, опытный магистр сумел сгруппировать свои отряды, но тут же попал под мощный натиск морян и масанов. Жаждущие мести оборотни и агрессивные вампиры, которых возбуждала любая возможность добыть пишу, набросились на рыцарей с яростью волчьей стаи. Лишенные магической поддержки, Мечи бешено отбивались, но о продвижении вперед им пришлось забыть.
Остальным чудам было гораздо хуже.
Самый страшный удар приняла на себя гвардия великого магистра, элита вооруженных сил Ордена, честь и слава Великого Дома Чудь. Его гордость. Его надежда. Быстрые и безжалостные гарки сполна воспользовались внезапностью нападения и черными мечами вонзились в блестящие шеренги гвардейцев. Навы били в спину, и били насмерть. И головы гвардейцев сыпались им под ноги, словно яблоки из разорвавшегося пакета. Десятками рыжих рыцарских голов чуды расплачивались за союз великого магистра с гиперборейцами.
Гарки! На облаченных в черное воинов Сантьяги люды смотрели с восхищением и обожанием. Их своевременный удар прибавил сил всем: и опытным ветеранам, и сопливым новобранцам, боевым магам и ополченцам, раненым и уставшим. Дружинники позабыли о бесконечных штурмах гиперборейцев, о потерях и поражениях, о тоскливой безысходности, с которой они выходили на последний бой.
Гарки! Спасители! Герои!!
Почти разгромленная армия Зеленого Дома воспряла духом и бросилась на деморализованных рыцарей. Дочери Журавля и их воевода, барон Мечеслав и его дружинники, они летели на крыльях удачи, и остановить их порыв было невозможно. Их можно было только убить.
— Это победа! Победа!! — Милана оттолкнула еще одного поверженного врага и радостно вскинула покрытую кровью секиру. — Победа!!!
А в голове королевы Всеславы, наблюдающей за стремительно переменившимся ходом битвы, почему-то вертелась старинная поговорка: «Если волк съел твоего врага, это еще не значит, что он стал твоим другом».

* * *

— Это разгром! — Теодор ле Ман перевел взгляд на мастера войны. — Разгром!!
— Резерв атакован!
— Саламандры побежали!
— Рыцари Мечей успели перегруппироваться и теперь отходят на север! Их атакуют масаны!
— Магистр Драконов убит! Мы прижаты к южной стене дворца! Что делать?
Панические крики наблюдателей, вопли из командной радиостанции… Что нового они могли сказать? Стоящие у штабной палатки лидеры видели все сами.
— Что будем делать, мастер? — Руки ле Мана дрожали. Гюнтер молчал. Молчал, в ужасе глядя, как гибнет в стальных тисках блестящая гвардия, как падают упрямые Драконы, как бегут Саламандры. Гюнтер молчал, а в его глазах все ярче и ярче вспыхивали языки золотого пламени.
— Все в атаку! — прохрипел он наконец. — Мы победим! Передайте приказ резерву: немедленно уничтожить гарок! Во славу великой Чуди!
— Мастер войны лично возглавит атаку? — спросил Теодор. — Мастер…
Ле Ман обернулся: Гюнтер Шайне, мастер войны и капитан гвардии, торопливо шагнул в вихрь портала. Губы Теодора скривила презрительная усмешка. Рыцарь перевел взгляд на приближающихся к штабной палатке гарок, снова усмехнулся и потянул из ножен меч.

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь. 
Москва, проспект Вернадского, 5 августа, воскресенье, 01:25 

— Мне нужны войска! Дай мне армию!! — Гюнтер разорвал воротник роскошного бордового камзола. — Мне нужны солдаты!
— У тебя была армия! — рявкнул Леонард. — Куда ты ее дел?
— О чем ты говоришь, старый дурак? — взвился Шайне. — Жалкая кучка трусов и неудачников! Дай мне настоящую армию! Великую армию! И ты увидишь величие моего гения!
Де Сент-Каре судорожно сжал жезл и покачал головой:
— Ты безумен…
— Ты сам безумен, старик! Ты мерзавец!! Ты подставил меня!! — Гюнтер обхватил голову руками. — Я должен взять Зеленый Дом! Я обязательно должен взять Зеленый Дом! Я стану самым великим магистром в истории Ордена! Дай мне армию! Дай!!
— Где ведьмы? Где гиперборейские ведьмы?
— Не знаю…
Леонард в бешенстве вскочил с трона:
— Куда ушли гиперборейцы из-под Бастиона?
— Не знаю…
— Ты отвечал за боевые действия…
— Будь ты проклят, — простонал Шайне. — Зачем тебе ведьмы? Ты старый, ты не сможешь доставить им удовольствия. — Он громко расхохотался. — Я не стану делиться своими наложницами с вонючим стариком. Твое время прошло! Дай мне армию!! Я должен взять Зеленый Дом!!
Де Сент-Каре подскочил к Гюнтеру, взмахнул жезлом, но остановился. Солнцезащитные очки слетели с носа Шайне, и старик оторопело уставился в золотые глаза капитана своей гвардии.
— Ты?..
— Тайный Город еще познает величие моей власти…
— Ты принимаешь Золотой Корень! — Леонард покачнулся. — Какой же я идиот! Ты принимаешь Золотой Корень!
Шайне устало опустился на одно колено, вытащил из кармана пипетку и поднес ее к глазам:
— Когда я стану великим магистром, я пощажу тебя, старик…
Руки капитана гвардии дрожали. Де Сент-Каре с омерзением посмотрел на Гюнтера, вышел из зала и жестом подозвал к себе адъютанта:
— Немедленно найти гиперборейских ведьм! Объявить тревогу! Возможно, гарки пойдут на штурм Замка. Разыщите Теодора ле Мана и…
— Повелитель, — адъютант замялся. Великий магистр резко вскинул голову:
— Что случилось?
Из-за дверей доносился истеричный хохот сходящего с ума Гюнтера. Молодой рыцарь опустил глаза:
— Горностаи у ворот.

Им никто не мешал войти в Замок.
Никто не мог и никто не хотел мешать им войти в штаб-квартиру Великого Дома Чудь. Никто не смел оспаривать их право быть со своей семьей. Остатки Горностаев, измученные рыцари в помятых и порубленных доспехах, молчаливые хваны и Франц, мрачный и полный решимости разрубить запутанный узел. Они вошли в Замок не победителями, они вошли в Замок как свои, как сыновья, ушедшие после глубокой ссоры, но вернувшиеся домой, потому что больше им некуда идти и некуда возвращаться. В полной тишине, не обнажая оружия, они прошли к центральной башне штаб-квартиры и остановились, ловя на себе взгляды обитателей Замка.
Де Гир гордо поднял голову:
— Найдется ли здесь хоть кто-нибудь, кто скажет, что мы были не правы?
— Ты должен был сражаться под стенами Зеленого Дома, — угрюмо бросил кто-то из толпы.
— Я должен был умереть еще до этого, — спокойно ответил Франц. — И вы это знаете.
— Де Гир видел, что разгром неизбежен, и предупреждал нас!
Все головы повернулись в сторону говорившего. Нельсон Бард, магистр Мечей. Он вышел из портала, поддерживаемый двумя рыцарями, левая рука плетью висит вдоль тела, шлема нет, голова наспех перевязана. За ним тянулись Мечи. Появилось еще несколько порталов, из которых торопливо выскакивали все новые и новые чуды, остатки блестящей армии, посланной на покорение Зеленого Дома. Жалкие остатки.
— Франц предвидел катастрофу! — продолжил Бард. — Он выступал против войны! Против союза с тварями Кадаф! И поэтому Леонард приказал убить его! — Нельсон оттолкнул поддерживавших его рыцарей, шатаясь, подошел к де Гиру и протянул ему свой меч. — Кто посмеет обвинить его в трусости или предательстве, тот обвинит всех Мечей!
«Хитро, умно, а главное, очень вовремя», — Себастьян де Лок одобрительно улыбнулся расторопности главного Меча. Но улыбнулся глубоко в душе, на бесстрастном лице магистра Горностаев не отразилось ничего, что не соответствовало бы напряженности момента.
Глухое ворчание прокатилось по рядам чудов: и тех, кто оставался в Замке, и тех, кто вернулся из Лосиного Острова. Ворчание, которое показывало, что мнения обитателей Ордена разделились, но никто из них больше не смел бросать обвинения в лицо Францу. Они ждали.
Великий магистр гордо вышел во двор Замка и остановился в нескольких шагах от де Гира. Тяжелый плащ остался в тронном зале, и на Леонарде был лишь богатый, расшитый золотом камзол. Грудь старика украшала массивная цепь с медальоном, а в правой руке он крепко сжимал короткий жезл.
— Мы убивали тварей Кадаф, — громко произнес Франц, — а они убивали нас. Убивали по твоему приказу. Теперь мы пришли спросить: за что?
— Неподчинение во время войны карается смертью!
— Ты приговорил меня к смерти еще до войны! Ты послал гвардейцев убить меня!
Это было не так, совсем не так, но великий магистр не стал унижать себя спором.
— Ты приговорил меня к смерти за то, что я был против войны! И посмотри, чего ты добился: Орден разгромлен! Орден на пороге катастрофы!! — Франц выдержал паузу, и его раскатистый голос наполнил двор Замка: — Ты потерял право на трон!
— Тебе придется доказать это моей кровью, — просто ответил Леонард. Он снял корону и, держа ее в руках, не менее громко, чем де Гир, провозгласил: — Слушайте меня, чуды! Слушайте все, ибо пока еще я правлю Орденом! Слушайте все! Я уйду при любом исходе поединка! Я виноват и знаю это, но этот Горностай получит трон, только убив меня!
Де Сент-Каре передал корону молоденькому оруженосцу и сделал тяжелый шаг вперед. Замок погрузился в напряженную тишину.
Несмотря на то что Леонард был почти в два раза старше Франца, вряд ли кто-нибудь из присутствующих мог бы с уверенностью предсказать исход дуэли. Молодость, свежесть и напор — вот что мог противопоставить де Гир колоссальному опыту и мастерству великого магистра. А еще ненависть. Мертвые Горностаи стояли за спиной Франца. Мертвые Горностаи гнали его в бой, требуя отмщения, и де Гир нанес первый удар, резко бросив в лицо своему учителю «Эльфийскую стрелу». Несложное заклинание. Леонард одним движением пальца остановил летящую молнию, вызвав эффектную вспышку искр, и взмахнул жезлом. Воздух вокруг Франца сгустился, вдавливая магическую энергию обратно в де Гира и не позволяя ему создавать боевые заклинания. Это был «Навский аркан» четвертого уровня. Великий магистр попытался применить излюбленную тактику колдунов Темного Двора, и будь Франц чуть более измотан, он бы не смог вырваться из этого кольца. Но хваны, предусмотрительные хваны, понимающие, что де Гир был долго отрезан от Источника, позаботились о подзаряжающем артефакте, и в Замок Франц вступил под завязку переполненный магической энергией.
Тонкая нить пробила «Навский аркан» и, стремительно достигнув Леонарда, вспыхнула «Рыбацкой сетью», на мгновение заблокировав энергию старика. Де Сент-Каре справился с атакой за пару секунд, но этого времени хватило де Гиру, чтобы выскочить из плотных объятий «Навского аркана» и нанести следующий удар. Прямым двуручным мечом, молниеносно сформировавшимся в руках Франца. И только реакция, только великолепная реакция старого боевого мага помогла великому магистру избежать смерти.
Разящий удар эспадона принял на себя тяжелый волнистый клинок.
Алая вспышка ослепила следящих за поединком чудов. Гигантская алая вспышка, сопровождавшаяся гулким хлопком: оба мага подключились к Карфагенскому Амулету, энергетическому Источнику Великого Дома Чудь.
И начался настоящий рыцарский поединок по всем правилам Ордена. Обманные заклинания и удары исподтишка были забыты, да у соперников и не оставалось на них времени: они обменивались честными, сильными ударами, успевая лишь атаковать и защищаться. Колоссальный поток магической энергии изменил дуэлянтов, оба они прибавили в росте, раздались в плечах, на обоих появились сверкающие алые доспехи, украшенные вставшим на дыбы единорогом. Вот только над одним панцирем развевались рыжие волосы, а над другим седые.
Удар, еще удар, еще… Пылающие мечи вспыхивали снопами искр, бешеные потоки магической энергии сбивали с ног зрителей, заставляли корчиться от боли некоторых слабых магов. Силы, используемые дуэлянтами, были невероятно высоки, и каждый наблюдатель, каждый чуд понимал, что, несмотря на все заявления Леонарда, трон достанется победителю — третьего столь же сильного мага в Ордене просто не было.
И Франц пошел в атаку. Бешеную, беспощадную, стремительную. Он не обратил внимания на ответный выпад де Сент-Каре, на то, что волнистый клинок пробил его сверкающий наплечник и повредил руку, он не обратил внимания на то, что следующий удар великого магистра едва не насадил его на острие клинка: пылающее огнем железо скользнуло по ребрам, он не обратил внимания на боль и кровь. Франц вложил в этот безумный натиск всю свою энергию, всю свою силу, всю свою ненависть. Град непрерывных ударов заставил старика отступить, сбил ему темп, ошеломил, движения волнистого меча становились все неувереннее, слабее, слабее… В последние несколько секунд соперники буквально растворились в сверкающем мелькании клинка де Гира. Казалось, его меч танцует неистовый танец безо всякого вмешательства бойца. Но это только казалось.
Леонард пропустил три удара подряд. В руку, в плечо и в бедро. Он упал на одно колено, и острие волнистого клинка обреченно ткнулось в землю.
— Твое время прошло!
Франц яростно взмахнул эспадоном, и голова старого рыцаря покатилась по камням Замка.
Сила, разбуженная дуэлянтами, постепенно исчезла. Бурые вихри магической энергии ушли, и перед молчащими чудами вновь возникла знакомая фигура де Гира. Окровавленного, тяжело дышащего рыцаря, в простых доспехах ложи Горностаев. У его ног неподвижно скорчился обезглавленный труп де Сент-Каре.
Себастьян де Лок молча взял у оруженосца корону и, встав на одно колено, подал ее Францу.
— Слава великому магистру!!

Москва, Красная площадь, 5 августа, воскресенье, 01:45 

— Не слишком ли нагло мы себя ведем? — угрюмо спросил Элигор. — Я уже не говорю, что мы не выставили боевое охранение и не позаботились о защите, но челы… Ты ведь сама говорила, что надо действовать осторожнее.
Иерархи знали, что в обычное время Кремль и Красная площадь, зона Кадаф в терминологии Тайного Города, надежно контролировалась объединенными усилиями всех Великих Домов. Использование магии здесь было строжайше запрещено, но сейчас об этом не было и речи. Никто не мешал гиперборейцам концентрироваться у мавзолея своего вождя.
— Если мы проведем церемонию, — хрипло ответила Вероника, — то на такие мелочи можно будет не обращать внимания. А если не проведем, то плевать: мертвым все равно.
— Да хранит нас ненависть Великого Господина, — пробормотал краснокожий, бросив быстрый, внимательный взгляд на гробницу Азаг-Тота. — Но оборона!
— Зеленый Дом и Орден сюда не придут, — ведьма дотронулась до украшающей ее голову подписи Великого Господина. — Их армии разбиты, и связываться с нами они не станут.
— Остаются навы.
— А вот навов, в случае необходимости, придется сдерживать иерархам Кадаф, — спокойно произнесла Вероника. — Все время, которое понадобится мне для проведения церемонии.
Она не спрашивала, справится Элигор или нет, она просто отдавала приказ. Железная корона краснокожего качнулась:
— Мы дадим тебе время, Тасмит.

* * *

— Времени не очень много, друзья, Темный Двор наконец-то определился, так что я теперь на войне. — Захар элегантно поцеловал руку Инге и улыбнулся, кивнув на стоящих неподалеку вампиров. — Клан Треми на охоте.
Они встретились на пустынной Моховой улице, пара полицейских, уныло прогуливающихся по пустому тротуару, бросила подозрительный взгляд на блестящий джип наемника, но, увидев, что между встретившимися людьми завязалась оживленная и дружелюбная беседа, спокойно прошла дальше. Бойцов клана Треми блюстители порядка не приметили: Служба утилизации уже опутала зону Кадаф своими сетями.
— На охоте? — иронично поинтересовался наемник.
— Ну, ладно, не на охоте, — поморщился Захар. — В оцеплении. Сантьяга приказал нашим окружить центр, на всякий случай, так сказать.
Предусмотрительность комиссара была известна всему Тайному Городу.
— Не перетрудились? — съязвил Артем.
— Иногда бывает тяжело, — признал епископ. — Навы не дали нам разгуляться под стенами Зеленого Дома: основной удар нанесли гарки, а мы лишь преследовали Мечей.
— Пришлось много бегать?
— Большое количество добытой пищи помогло мне забыть о маленьких неудобствах, — приятно улыбнулся Треми.
— Захар, мы говорим совсем не о том! — Инга обхватила вампира за шею и чмокнула в холодную щеку. — Захар! Спасибо тебе! Ты не представляешь, что сделал для нас! Не представляешь!!
— Старик, мы твои…
— Не говори ни слова. — Епископ аккуратно отодвинул от себя девушку и задумчиво усмехнулся: — На самом деле, друзья, вы еще не представляете, что я для вас сделал. — Он поставил на землю маленький металлический чемоданчик и ногой подвинул его к Артему. — Это для вас.
— Что здесь? — тихо спросила Инга.
— «Стим», — небрежно ответил Треми. — Три литра, если не ошибаюсь.
— «Стим»? — Девушка говорила очень медленно, боясь поверить. — «Стим» для…
— Забирайте, пока я не передумал. Этот чемоданчик стоит целое состояние.
— Три литра «стима», — Артем поднял глаза на Захара. — Ты знаешь, что ты сделал?
— Я спас жизнь Яне, — серьезно ответил Треми. — И, возможно, твоему другу. По крайней мере, у них будет на одну проблему меньше. Мы квиты, старик.
Он усмехнулся Артему, поцеловал руку Инге и быстро направился к своим воинам.
— Я не могу поверить, — девушка ошеломленно посмотрела на наемника. — Темка, это у вас в порядке вещей?
— Захару понравилась та маленькая услуга, которую мы ему оказали, — пожал плечами Артем. — Считай это ответной любезностью.
Рыжая вздохнула и прижалась к плечу наемника:
— И что мы теперь…
— Скучаете?
— Кортес!
— Только не надо объятий и поцелуев. Мы не виделись всего несколько часов.
— Нам они показались вечностью, — не сдержалась Инга.
Кортес внимательно посмотрел на девушку и коротко кивнул:
— Мне тоже.
И Артем и Инга различили в спокойном голосе наемника затаенную грусть.
— Вы встречались? — негромко спросила девушка.
— Да.
— И как?
Кортес неопределенно повел плечом:
— Все не так плохо, как нам казалось.
— Это же здорово! — засмеялся Артем. — Я всегда верил в Яну!
— А где она? — поинтересовалась Рыжая.
— Мы решили, что ей надо побыть с гиперборейцами, — коротко ответил наемник. — Работа с ними еще не закончена.
— Они собираются поднять Азаг-Тота?
— Да. И Яна должна помешать этому… Кстати, — Кортес помялся, — я хочу поблагодарить вас за то, что вы организовали встречу. Я не ожидал…
— Давай обсудим эти мелочи потом, — перебила наемника Инга. — Если все в порядке, то почему ты такой грустный?
— Это мои проблемы.
Рыжая перевела взгляд на Артема:
— Скажи ему.
— Что вы еще натворили? — вздохнул Кортес.
— Слушай, напарник, — молодой наемник положил руку на плечо Кортеса. — Если тебя гнетет, что Яна стала колдуньей, то не тушуйся: я давно живу с ведьмой и могу поделиться опытом. Будешь учиться на моих ошибках.
— Мерзавец, — ласково проворчала Инга, — не мучай человека. — Она приблизилась к Кортесу и прошептала: — Мы добыли «стим». Три литра. Думаю, нашей Яне хватит этого запаса до конца жизни.
— Я ждал этого момента несколько лет, — пробормотал Инге Артем, — мы сумели ошарашить Кортеса. Это надо было снять на видео.
Вытаращенные глаза лучшего наемника Тайного Города, полуоткрытый рот…
Инга прыснула.
— Как?
— Потом расскажем.
— Но…
— Начальник, начальник! — Кто-то нерешительно подергал Артема за рукав.
Молодой наемник резко обернулся, но, увидев двух воинов Красных Шапок, расслабился:
— Что надо?
— Кувалда сказал, что ты покупаешь головы тварей Кадаф, — сообщил один из дикарей. — Мы принесли девять. Давай деньги.
И он бросил к ногам наемника пластиковый мешок.

* * *

На то, чтобы накрыть мороком Красную площадь, Служба утилизации затрачивала массу магической энергии. Бережливый Михар Турчи не понимал, почему Сантьяга, в целях экономии, не атаковал гиперборейцев сразу, но обсуждать приказ комиссара не решился. И его сотрудники тщательно скрывали от посторонних глаз происходящее, заботливо контролируя перемещения редких полицейских и кремлевских охранников. Поглощенные своими делами гиперборейцы им не мешали.
— Лазь, гони следующую шеренгу!
— Хорошо! — Яна хлестнула бичом очередных мертвых демонов. — Вперед, ублюдки! Ненависть Великого Господина зовет!!
Помимо электрических ламп, гробница Азаг-Тота освещалась двумя пучками факелов, в которые Вероника добавила специальные благовония, и удушливый запах стелился по стертому булыжнику площади. Все, оставшиеся у гиперборейцев пехотинцы, мертвые демоны и Тощие Всадники, а также птицы Лэнга заняли место левее, неподалеку от Лобного места, на котором плясало синее пламя зажженного Вероникой гиперборейского огня. Лестница, ведущая наверх, заканчивалась призрачной аркой, в которой стояла Вероника.
— Ненависть твоя, Великий Господин, пылает! Ненависть твоя, Великий Господин, возвращается! — Белое платье наложницы было перепачкано кровью. — Ненависть твоя дарит жизнь и берет ее! Жизнь — это твоя ненависть!!
Очередной демон, очарованный золотым сиянием глаз ведьмы, послушно поднялся по лестнице. Не первый и не последний.
— Жизнь — это ненависть!!!
Едва гипербореец ступил под арку, как его тело пронзили семь острых, словно бритва лезвий. Несмотря на призрачность колдовской конструкции, они были вполне материальны, и по их блестящим и жадным лезвиям кровь демона помчалась в арку.
— Кровь — это ненависть! Пусть твоя проклятая кровь вернет Азаг-Тоту ненависть!
Лезвия втянулись в арку, и Вероника толкнула демона в синее пламя Кадаф. «Стим», украденный Захаром, был необходим для церемонии, был кровью церемонии, ее ненавистью. И теперь наложницам приходилось добывать Золотой Корень сложным путем: буквально выдавливая его из гиперборейцев. Все войска, которые остались в распоряжении Вероники, ожидал один конец: в пламя. Азаг-Тоту нужна проклятая кровь, нужна, но арка… Арка наполнялась медленно.
Вероника спокойно посмотрела на едва налившиеся слабым, очень слабым золотистым сиянием призрачные стены и перевела взгляд на следующую жертву:
— Жизнь — это ненависть!!!

* * *

— Нет, Ортега, атаковать гиперборейцев сейчас было бы крайне неблагоразумно, — мягко произнес Сантьяга. — Они и без нас прекрасно справляются с уничтожением собственной армии. К тому же я не считаю неживых демонов и дохлых наездников достойной целью для гарок. Поупражняться в фехтовании можно и на чучелах.
— Мы давно не воевали всерьез, — извиняющимся тоном ответил помощник комиссара. — Война как-то бодрит.
— Бодрят победы, Ортега, — нравоучительно заметил Сантьяга. — А война быстро надоедает. Где иерархи Кадаф?
— Переместились на Манежную площадь.
— Вот ими мы и займемся.
— Но когда наложницы соберут нужное количество Золотого Корня, они приступят к церемонии, — осторожно напомнил Ортега. — И поднимут Азаг-Тота.
— Пусть попробуют, — неопределенно протянул комиссар.

* * *

— Здесь мы очень уязвимы, — мрачно заметил Анабот.
— Знаю, — коротко ответил Элигор, неподвижно глядя на пустынную Тверскую.
— Они откроют порталы по кругу и атакуют нас сразу со всех сторон, — предположил На-Хаг.
— Это будет разумно, — согласился краснокожий.
— Я ударю сверху, но на всех меня не хватит, — высказался Дурсон.
Элигор промолчал. Умолкли и остальные иерархи. Умолкли и угрюмо переглянулись. Четверо, всего лишь четверо, против обученных гарок Темного Двора. Против масанов, которых навы наверняка бросят в бой. Против Сантьяги. Элигор был уверен, что на этот раз комиссар не останется в стороне: битвы с гиперборейцами всегда получались увлекательными.
— Если они накроют площадь «Ревом Левиафана», мы…
— Они не будут этого делать, — перебил Элигор Анабота.
— Почему? — вскинулся жабообразный.
— Поверь мне, — усмехнулся краснокожий. — Сантьяга хороший стратег и не упустит возможность продемонстрировать остальным Великим Домам, на что способна его армия. Нас будут убивать в прямом бою.
— Думаю, Элигор прав, — проклокотал Дурсон. А рогатый На-Хаг задумчиво посмотрел в сторону Красной площади:
— Надеюсь, наложницы успеют.

* * *

Телевизионщики «Тиградкома» торопливо устанавливали видеокамеры на крышах гостиниц «Националь» и «Москва». Сантьяга попросил их не задействовать вертолет, и поэтому пришлось использовать максимальное количество наземного оборудования: каждый эпизод предстоящей битвы должен быть запечатлен. Репортеры проверяли микрофоны, а режиссеры торопливо щелкали кнопками: к Манежной площади было подтянуто четыре фургона с оборудованием.
— «Война он-лайн», — лениво заметила Инга. — Прямой эфир.
— Замечательные уродцы, — высказался Артем, наблюдающий в бинокль за перемещением иерархов Кадаф по Манежной площади. — Каждый оригинален и по-своему неповторим… Обратите внимание на клюв Дурсона: чистая сталь!
— С добавками, — уточнил Кортес, — улучшающими ее основные характеристики. Кстати, чем вызван такой интерес к тварям?
— Мы забыли тебе сказать, — протянула Инга. — Артем договорился с шасами о поставке эксклюзивного материала для таксидермистов. После окончания войны планируется небольшой аукцион.
Молодой наемник посмотрел на напарника:
— Надеюсь, ты не против участия в бизнесе?
— Ты договорился на конкретную сумму? — строго спросил Кортес.
— Обижаешь! Нам достанется половина прибыли.
— Плюс они оплачивают все расходы, — вставила Инга.
— Молодцы, — одобрительно кивнул наемник. — Гомори, как я понимаю, завалили вы?
— Пришлось попотеть, — признал Артем.
— И побегать, — язвительно добавила Рыжая.
— Главное, что завалили, — улыбнулся Кортес. — А как дела у нас с обеспечением?
— В джипе полно артефактов на все случаи жизни, а шасы обещают в течение двух минут подбросить любое недостающее оборудование.
— Вот и хорошо. — Кортес отобрал у Артема бинокль. — Тогда давайте решим, кого мы завалим первым…

* * *

Они расслабленно, можно даже сказать, расхлябанно стояли на пустынной Манежной площади. Не рядом, не плечом к плечу, но достаточно близко друг от друга, чтобы успеть прийти на помощь в случае необходимости. Четыре монстра, четыре титана, четыре иерарха Кадаф, абсолютно готовые к последнему, безнадежному бою.
Краснокожий Элигор, чья железная корона гордо поблескивала в свете звезд, а руки крепко сжимали причудливо изогнутую алебарду.
Жабообразный Анабот, ядовитый язык которого то и дело нервно выскакивал на два-три фута, а когтистые лапы безмятежно почесывали зудящие бородавки.
На-Хаг, пригнувший к земле тяжелую рогатую голову, мерно сопел.
Крылатый Дурсон важно расхаживал чуть в стороне, негромко хлопая могучими крыльями.
Четыре высших иерарха Кадаф, четыре пары золотых глаз, четыре очага глубокой ненависти. Священной ненависти. Неистовая мощь которой могла остановить ураган и разрушить город. Но она не могла остановить того, кто одиноко вышел на площадь по Тверской улице и небрежно встал в десятке метров от гиперборейцев.
Элигор не ошибся: Сантьяга собирался участвовать в бою. Впервые за много лет комиссар вышел на улицу Тайного Города не в элегантном костюме, а в добротной и простой одежде рядового гарки. В черном, наглухо застегнутом комбинезоне — навы не признавали доспехов, — перетянутом кожаным поясом. Но никакого оружия. Ни одного клинка. Сантьяга вышел к иерархам Кадаф с голыми руками.
— Ты всегда был храбр, — помолчав, заметил Элигор.
— И жесток, — тихо добавил комиссар.
— Да, — спокойно согласился краснокожий. — Мы помним, что ты никогда не берешь пленных. — Бесплотная, но такая материальная волна ненависти нахлынула на Сантьягу — гиперборейцам было что вспомнить. — Зачем ты пришел?
Каждая секунда, каждое мгновение работали на наложниц, и Элигор был не прочь затянуть разговор.
— Если уж ты вспомнил, что я не беру пленных, красный, я надеюсь, что ты не забыл и то, что я недолюбливаю насилие, — комиссар прищурил черные глаза. — Мы можем открыть врата в Глубокий Бестиарий прямо сейчас, у меня есть достаточное количество Золотого Корня. Наложница создаст переход, и вы уйдете. Все.
— У нас есть время подумать?
— Элигор, — улыбнулся Сантьяга, — пытаясь выставить меня дурачком, ты выглядишь смешно. У тебя впереди ад. Но есть возможность выбрать более комфортабельную преисподнюю. Твой ответ?
— Мы выбираем ад! — Краснокожий тоже улыбнулся.
И ад начался.

* * *

— Сеть? — недоверчиво переспросил Артем, вертя в руках маленький, удобно ложащийся в ладонь артефакт.
— А чем ты собираешься ловить птичку? — ехидно поинтересовался Кортес. — Удочкой?
Артефакт, который он велел купить, был снаряжен «Паутиной», превосходным заклинанием, предназначенным для сковывания движений противника. При активизации, одновременно с выстреливанием липкой сети, в землю вонзался мощнейший якорь, приковывающий жертву к месту. Дальнейшие действия определялись по ситуации: пойманного врага можно было расстрелять с безопасного расстояния или опутать еще более сильным арканом для дальнейшей транспортировки в ближайший застенок.
— Но почему именно Дурсон? — осведомилась Инга. — Почему нам не заняться каким-нибудь другим иерархом?
— Всех остальных угробят гарки, — пожал плечами опытный наемник. — Это же очевидно! А у летуна есть возможность для маневра. Когда навы нажмут по-настоящему, Дурсон попытается вырваться, тут ты его и накроешь.
— Чем?
— «Эльфийскими стрелами». Дурсон, как все крылатые твари Азаг-Тота, чувствителен к магии огня. К тому же он будет здорово потрепан, и у вас получится.
— У нас? — встрепенулся Артем. — А где будешь ты?
— У меня есть другие дела, — вздохнул Кортес и, пожав напарнику руку, направился в сторону Красной площади.
— Он хочет быть рядом с ней, — тихо сказала Инга.

* * *

А вот здесь не было ни одной видеокамеры, ни одного репортера, ни одного фотографа. Навы запретили «Тиградкому» вести репортаж с Красной площади, и нарушить приказ Сантьяги никто не рискнул.
Последняя птица Лэнга исчезла в пламени гиперборейского костра, последняя капля проклятой крови втянулась в призрачную конструкцию, и уставшая Тасмит прислонилась к наполненной ненавистью арке. Армия Великого Господина перестала существовать. Покорная, послушная и беспощадная армия отдала своему повелителю все, что могла, выжав из своей плоти весь Золотой Корень.
Площадь окутал тяжелый равномерный гул, источником которого была переполненная энергией арка. Над ней появилось плотное голубое облако, испещренное злыми вспышками коротких молний.
А плоская, тяжелая конструкция гробницы мелко задрожала: Азаг-Тот, высушенный и выжатый, лишенный сил Азаг-Тот, замурованный в стеклянном ящике, не мог покинуть свою темницу, но колоссальное количество энергии разбудило его.
Кортес, остановившийся почти в центре площади, с болью посмотрел на фигурки двух женщин у Лобного места, затем на вибрирующую гробницу и уже собрался сделать следующий шаг, как позади него кто-то кашлянул. Наемник резко обернулся.
Князь.
Кортес впервые видел повелителя Темного Двора так близко, меньше чем в полуметре, и впервые видел его без капюшона. Череп с многочисленными наростами и длинные заостренные уши делали его отдаленно похожим на масана клана Носферату, на очень уродливого масана. Губ у князя не было, изо рта торчали черные клыки, между которыми во время разговора проскальзывал черный раздвоенный язык. Но особенно примечательными были глаза: угольно-мрачные, глубоко запавшие, они черными бриллиантами пронзительно пылали на морщинистом лице. И глубокий древний ум переплетался в этом сиянии с глубокой и древней яростью.
— Ты не сможешь ей помочь, — проклокотал князь. — Пусть они разберутся сами.
— Я должен ей помочь, хотя бы тем…
— Она видит тебя. Знает, что ты здесь. Этого достаточно.
Наемник закусил губу.
— Но…
— Она смелая женщина, — продолжил повелитель Нави. — Тебе повезло, человек.
— Я отправил ее на смерть.
Князь тихонько вздохнул:
— Посмотри вниз, человек.
— Что? — не понял Кортес.
— Посмотри себе под ноги.
Наемник опустил глаза: из серых камней, прямо у его ботинка, упрямо торчала тонкая травинка. Тонкая-тонюсенькая, она пробила мощенную камнем землю, она счастливо избежала пристального внимания дворников, она преодолела все и теперь терпеливо ожидала восхода солнца.
Кортес посмотрел на князя.
— Тебе не кажется, человек, что, видя эту картину, глупо говорить о смерти?

* * *

Армия погибла, но облако, танцующее на шпиле арки, излучало невероятный поток энергии.
И ненависти. Яна чувствовала, как невидимые, но очень холодные щупальца Кадаф ласкают ее кожу. Как закипает кровь. Знала, что ее золотые глаза пылают ослепительным блеском, который может дать только благодатная, обильно политая кровью жертв ненависть. Она знала, что не должна допустить, чтобы Азаг-Тот поднялся. Ради себя. Ради Кортеса. Ради того, чтобы быть вместе. Она приняла это решение, но теперь туман Кадаф вновь окутывал девушку. Вновь рвал на части душу.
«Кортес или Азаг-Тот?»
«У тебя будет величие и власть!»
«У тебя будет твоя душа!»
Они были на одном расстоянии от ведьмы. Кортес, стоящий посреди Красной площади, и Великий Господин, рычащий в стеклянной тюрьме.
Усталая, отрешенная Тасмит прижалась щекой к стене арки и закрыла глаза:
— Ты помнишь Азаг-Тота, Лазь? Это вернулось к тебе?
— Кажется, — неуверенно ответила Яна. — Иногда мне кажется, что это просто слово… А иногда я чувствую его внутри себя.
Рука, благословляющая подпись на голове наложницы… это было во время посвящения. Его горящие золотые глаза… совсем близко, рядом, в тот момент, когда он доставлял ей изысканную муку наслаждения…
— Величие его ненависти не может не восхищать, Лазь. В первое время мне тоже было странно и неуютно, но потом, когда я познала гений Кадаф, я поняла, что только Великий Господин обладает Знанием. Подлинным Знанием всего.
Светильники, заранее расставленные на гробнице Азаг-Тота, вспыхнули голубым пламенем Кадаф.
— Да хранит нас… — Яна с огромным трудом подавила вырвавшуюся формулу почитания Великого Господина. Тасмит задумчиво посмотрела на нее.
— Ты сможешь провести церемонию?
«Ты его любимая наложница! Ты обязана это сделать! Ты обязана!..»
Ураган ненависти кружился в душе Лазь, наполнял блаженным холодом, требовал… Яна покачала головой и сдавила в руках «Орлиный шест»:
— Нет, Тасмит, я не буду проводить церемонию! И не позволю сделать это тебе! Азаг-Тот останется там, в своем ящике!
Процессы, идущие внутри арки, становились все более и более бурными. Темная кровь гиперборейцев клокотала, и призрачное строение наполнялось тяжелым золотом Кадаф. Его тусклое сияние уже окутало Лобное место, осветило памятник, храм, но не тянулось к мавзолею, к пылающим маякам синих светильников. Жрец не читал заклинание, и разбуженная энергия кипела в каких-то метрах от дрожащей гробницы. Яна сделала шаг к Тасмит.
— Я приняла решение, наложница! Церемонии не будет!
— Не будет, значит, не будет, — бесстрастно улыбнулась Тасмит и медленно присела на лестницу.
— Что? — Яна изумленно уставилась на девушку в белом платье.

* * *

Гарки появились сразу и отовсюду. И сразу пошли в бой. Они не выбирали соперника, не примеривались, а просто бросались на ближайшего иерарха. Молча. Яростно. Сантьяга приказал устроить показательную экзекуцию, разорвать гиперборейцев на куски, и солдаты послушно выполняли волю своего командира. На куски, значит, на куски. Буквально. Приказал бы сжечь, лупили бы по тварям «Дыханием дракона» и «Кольцами саламандры», а так расправлялись с ними старым дедовским способом. Примитивным, но надежным. Группа магов, занявших позицию неподалеку от «Националя», не позволяла солдатам Азаг-Тота использовать магию, и им пришлось принять бой на условиях навов. На жестоких условиях.
Иерархи оказались погребенными под тысячами ударов, каждого из них атаковало не меньше двух десятков гарок, не мешавших при этом друг другу. Одни били по ногам, другие по рукам, третьи по глазам, по корпусу, по груди, по спине, по голове. Нападавшие перекатывались, менялись местами, кто-то отходил назад, но его место тут же занимал свежий воин. Теоретически плотная шкура гиперборейцев могла выдержать прямые удары черных навских мечей, но запас прочности ограничивался накопленной магической энергией, а под градом беспощадных ударов она расходовалась очень быстро. Очень. Как и рассчитал Сантьяга.
Первым пал Анабот. Какое-то время его быстрому ядовитому языку удавалось доставлять гаркам хлопоты, но два точных удара мечом, и девятифутовый отросток извиваясь улетел за спины нападающих, а короткие лапы, хоть и украшенные могучими когтями, слабая защита от мечей. Анабота убил Ортега. Помощнику комиссара удалось вскочить на плечо жабообразного и погрузить клинок в ушное отверстие иерарха, его самую уязвимую точку. Черное лезвие разорвало мозг, и громадный Анабот с ревом повалился на землю.
Рогатого гарки загнали в торговый центр. Разумеется, случайно. Изначально экономные навы не планировали возмещать ущерб за разгромленные помещения, но отбивающийся от нападения На-Хаг ухитрился продавить стеклянную крышу подземного комплекса и провалиться вниз. Там в коридорах внутренних помещений, у массивного, колоссально сильного, но, увы, неповоротливого На-Хага шансов не было.
К глубокому разочарованию зрителей «Войны он-лайн», телевизионщикам удалось снять только предсмертный вой иерарха.
Дурсон, отчаянно пытающийся прикрыть собратьев, раз за разом заходил в атаку над гарками, но, натыкаясь на острые мечи, взмывал в воздух, оглашая Манежную площадь громкими бессильными криками. Он пробовал атаковать магией, но тройка колдунов, прикрывающих армию, надежно заблокировала его энергетические потоки, а затем, когда навы поняли, что гарки еще не придумали, как справиться с летуном, они взорвали неподалеку от Дурсона «Шаровую молнию» третьего уровня. Не рядом с ним, а именно неподалеку, чтобы случайно не задеть иерарха: ведь Сантьяга приказал рубить… А как тут рубить, если он летает?
Крылатого унесло в сторону.
— Давай! — яростно крикнула Инга.
Артем активизировал артефакт. Кортес не ошибся в выборе оружия: вылетевшая сеть облепила когтистые лапы Дурсона, якорь с громким «уф!» ушел в землю, и пойманный летун затрепыхался на высоте семь-девять метров.
— Ты промахнулся, — хладнокровно заметила Рыжая. Предполагалось, что Артем опутает «Паутиной» крылья Дурсона, тот упадет на землю, и наемники добьют злодея без особых хлопот.
— Летел он вкривь да вкось, — махнул рукой Артем. Израненный, почти лишенный энергии, иерарх прилагал отчаянные усилия, чтобы вырваться из плена.
— Давай, золотце, добей птичку, — попросил наемник. — А то у нас появятся конкуренты.
Несколько гарок продемонстрировали легкий интерес к событиям и рысью направились к наемникам.
— ОК!
Инга прицелилась, и длинная молния «Эльфийской стрелы» вонзилась в Дурсона. Обожженный иерарх завизжал.
— Теперь ты промахнулась, — философски заметил Артем. — Один — один.
Первая «стрела» лишь скользнула по стальным перьям иерарха Кадаф. Гарки приближались.
— И не повреди тушку, нам ее еще продавать.
— Не учи меня! — Рыжая глубоко вздохнула, и с кончиков ее пальцев соскользнула еще одна молния. Стремительная раскаленная «стрела» вошла точно под клюв Дурсона, и иерарх с печальным криком рухнул на землю.

* * *

Пламя светильников Кадаф поднялось почти в рост человека, осветив гробницу Великого Господина яростным синим огнем. Древним огнем Гипербореи. Древней ненавистью. Массивные каменные блоки едва не подпрыгивали, передавая запредельное желание Азаг-Тота добраться до парящего над Лобным местом энергетического облака… но тщетно. Встречного движения не было, и только гнетущие волны ненависти выкатывались из приземистого строения. Первородной ненависти.
Бессильной.
— Чтобы провести церемонию, надо быть чистокровной гиперборейской ведьмой, — спокойно произнесла Тасмит. — Врата в Глубокий Бестиарий, поиск других наложниц, обряд принесения в жертву рядовых — это все мелочи, с этим я справилась. Но сейчас мы накопили такое количество энергии, управление которой мне не по зубам.
Ошеломленная Яна не спускала глаз с наложницы в белом платье.
— Я не понимаю…
Холодное, точеное лицо Вероники стало медленно оплывать.

* * *

— Метаморф?!! — Кортес посмотрел на князя.
— Мы не могли рисковать, — рассудительно объяснил повелитель Темного Двора. — Нам требовалось строго определенное поведение чудов, и доверять столь тонкое задание гиперборейской ведьме было бы неразумным.
— Но Вероника…
— Вероника Пономарева полностью переродилась. Полностью восприняла философию Кадаф и была абсолютно неуправляема. Мы взяли ее сразу же после боя на фабрике «ЦентрМедПереработки», выдернули из нее необходимые знания и подменили ведьму метаморфом.
— Но почему вы не сказали…
— Яна должна была сделать выбор, — чуточку отстранение ответил князь. — Окончательно и бесповоротно. Только после того, как твоя подруга прошла под накопленной ненавистью Кадаф и нашла в себе силы оттолкнуть Азаг-Тота, мы убедились, что можем полностью доверять ей. Так было нужно.

* * *

Элигором занимался лично Сантьяга. Ловко отбиваясь и уклоняясь от непрерывных ударов острой алебарды, комиссар, по-прежнему не доставая оружия, легко скользил вокруг краснокожего, но его движения заставляли Элигора отступать, выводили иерарха из себя. Краснокожий понял, чего добивается Сантьяга: сердце! Как и всякий слуга Азаг-Тота, Элигор имел уязвимую точку: маленькую, не прикрытую ни костью, ни грубой кожей, кусочек плоти прямо напротив сердца. Малюсенький кусочек плоти, который можно было пробить даже обычным, остро заточенным карандашом. И комиссар, краснокожий не сомневался, прекрасно знал об этом.
— Ненависть — это жизнь! Вам не победить главный принцип Кадаф!!
— Мы не воюем с принципами. — Сантьяга ухватил алебарду за древко, и Элигор впервые оценил колоссальную силу нава: длинное оружие, еще мгновение назад вихрем вертящееся в воздухе, замерло и, несмотря на все усилия краснокожего, не двигалось. — Мы воюем с теми, кто проповедует принципы. Чтобы уничтожить дух, надо уничтожить его носителей.
— Азаг-Тот вернется! Он вам не по зубам!!
— Посмотрим!
Сантьяга отпустил алебарду, но молниеносным, неуловимым даже для иерарха Кадаф движением ухватил Элигора за плечо и рванул к себе.
— Азаг-Тот идет!
И тонкий черный стилет, непонятно откуда появившийся в руке комиссара, уколол краснокожего в сердце.

* * *

— Даже и не думайте, — рявкнул Артем. — Это наша добыча, и точка!
— Но вы его просто добили, — попытался урезонить наемника Ортега. — Мы же измотали Дурсона так, что он пропустил ваш удар.
— Ну и что? А если бы он улетел в Зимбабве и тамошний абориген завалил его дротиком, ты бы рванул в джунгли?
— Не мели ерунды, — буркнул нав.
— Мы убили Дурсона и имеем право на его останки!
— И что ты с ними будешь делать?
— Похороню с пышностью!
Ортега скривился, затем махнул рукой:
— Вредный ты чел, Артем, для чего только Спящий слепил тебя?
— Чтобы тебе было веселее жить.
— Оно и видно. — Нав нагнулся и, крякнув, вырвал из крыла поверженного Дурсона одно стальное перо: — На память.
— Можешь еще сфотографироваться, — милостиво разрешил наемник.
— Обойдусь.
Артем удовлетворенно потер руки и повернулся к Инге:
— Как дела у наших влюбленных?
Рыжая улыбнулась:
— Великолепно!

* * *

Они стояли в самом центре Красной площади. Он целовал ее золотые глаза. Она улыбалась, чувствуя на губах солоноватые слезы.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя, — тихим эхом отозвалась ведьма.
— Ты мое счастье.
— Мир умрет, если в нем не будет тебя… Девушка крепко прижалась к наемнику, спрятала лицо на его груди и замерла.
— Ты мое счастье…
Равномерный гул, тянущийся над площадью, пытался измениться, пытался приобрести ритм, стать похожим на беспощадное эхо сотен боевых барабанов, выпевающих где-то далеко-далеко древний гимн ненависти.
Но у него не получалось.
Ритм не появлялся. Гул просто становился прерывистым и постепенно затухал, как затухала последняя надежда Великого Господина на освобождение. Дрожание тяжеленных блоков гробницы становилось все тише и тише.
— Мы так и не смогли придумать, как вас прикончить, Азаг-Тот, — негромко пробурчал князь Темного Двора, подходя к замирающей гробнице. — Вы сильны. Вы безжалостны. Вы полны ненависти, но… Мы не позволим вам вновь вернуться в этот мир.
Легкая холодная волна выскользнула из-под закрытых дверей гробницы и умерла, едва докатившись до ног повелителя Нави.
— Мы уничтожили всех ваших слуг, которым удалось вырваться из Глубокого Бестиария, — продолжил князь. — Мы уничтожили всех ваших слуг, которых вы спрятали в нашем мире. Рано или поздно уйдут слуги, которых вы сумели вырастить среди обычных челов. И тогда ненависть перестанет быть благодатью.
Массивные блоки гробницы замерли. Гул, окутывавший площадь, стих. Энергетическое облако, танцевавшее над аркой, медленно поднималось вверх, управляемое тремя советниками Темного Двора, а сама арка становилась все более и более призрачной.
— У вас нет будущего, Азаг-Тот, — закончил князь и, развернувшись, пошел прочь.
И за его спиной. В самом центре Третьего Рима. Под холодным камнем. Освещенная безжизненным электрическим светом. Замурованная в себе самой. Медленно угасала воплощенная ненависть мира.

Эпилог

«Что же произошло сегодня ночью в окрестностях Кремля? Рано утром сотрудники полиции обнаружили в одной из стеклянных крыш торгового комплекса на Манежной громадный пролом, а во внутренних помещениях были видны следы борьбы. Сигнализация тем не менее не сработала. Одновременно пришли сообщения, что практически во всех зданиях, выходящих на Красную площадь, выбиты стекла. Многие полицейские, патрулировавшие этой ночью центр города, пережили глубокий обморок…»
ТВЦ

«Сенсационная новость! Как официально сообщил Темный Двор, главный вклад в разрешение кризиса внесла перерожденная наложница! „Я потрясен мужеством этой женщины, — заявил в интервью нашему корреспонденту Сантьяга. — Она нашла в себе силу отказаться от философии Кадаф и поверить в то, что ей действительно дорого. Темный Двор гордится дружбой с ней…“ Напомним, что в ходе боя Яна Маннергейм уничтожила Веронику Пономареву, другую перерожденную наложницу Азаг-Тота, после чего…».
«Тиградком»

«Семья Красные Шапки продает много удивительных чучел Тощих Всадников, мертвых демонов и птиц Лэнга. Подавляющее большинство экспонатов представлено в полной боевой выкладке. Имеются сертификаты подлинности. Оптовым покупателям скидка до десяти процентов. Также в продаже отдельные предметы: головы, руки, доспехи и оружие тварей Кадаф. Специальное предложение: четвертый левый клык Гомори Пустынника, годный в качестве амулета. Обращаться…»
«Тиградком»

Офис компании «Неприятные Ощущения». 
Москва, улица Большая Лубянка, 5 августа, воскресенье, 16:00 

— Темный Двор захватил Веронику Пономареву сразу же после боя в «ЦентрМедПереработке». — Анна сделала маленький глоток вина. — Сантьяга даже не пытался договориться с ней. Он просто вырвал из ее памяти, точнее… из памяти Тасмит, всю нужную информацию и передал мне.
— Вырвал мягко?
— Нет. Вероника отказалась сотрудничать, и комиссар использовал «Иглу инквизитора». — Анна была спокойна. — Так что эта наложница погибла.
— И ты восприняла такой объем информации? — недоверчиво прищурилась Яна.
— Метаморфы очень быстро учатся, — грустно улыбнулась Анна.
Метаморфы, особая группа колдунов, способных с доскональной точностью скопировать любую генетическую структуру. Они полностью перестраивали свой организм, становясь абсолютно неотличимой от оригинала копией. Метаморфы считались вымершими, но, как в очередной раз поняли наемники, у Темного Двора всегда найдется пара-тройка тузов в рукаве.
— Меньше чем через сутки я была полностью готова к операции: внешний вид, стопроцентное копирование внутренних особенностей гиперборейской ведьмы, память… Никто бы не догадался, что я не Вероника.
— Никто и не догадался.
Стройная, хорошо развитая фигура, смуглая кожа, которая говорила о примеси восточной крови, пышные черные волосы — Анна была удивительно красива. Особенно поражали глаза: огромные, черные, словно впитавшие в себя все оттенки ночи, живые. Она держалась свободно и непринужденно, она сама предложила встретиться с наемниками, чтобы «поболтать о прошлом», и вежливо отвечала на все их расспросы. Ее природный шарм и раскованная манера общения производили впечатление, но наемники заметили, что на шее девушки, чуть правее позвоночника извивались, старательно прикрытые длинными волосами два переплетенных навских иероглифа, «Власть» и «Покорность», знак всех прав на эту личность. В Тайном Городе не приветствовали рабство, но у каждого правила были исключения: красавица Анна была собственностью Темного Двора.
Наемники заметили, но промолчали. Артем и Инга уже успели рассказать друзьям историю метаморфа, после чего Кортес и Яна не удивлялись тому, что Анна старается не смотреть в сторону их молодых друзей.
— А Золотой Корень оказывал на тебя воздействие? — спросила Яна.
— Такое же, как на любую гиперборейскую ведьму, — подтвердила Анна.
— И ты… — Яна помедлила, — ты ведь не стала зависима от него?
— Я метаморф, — снова напомнила Анна. — Я не могу стать ни наркоманкой, ни алкоголичкой, ни одно вещество не способно вызвать у меня привыкание. После того как я сыграла порученную мне роль, я перестроила свои клетки, и они позабыли, что когда-то питались Золотым Корнем. Вот и все.
Анна подняла вверх тонкий указательный палец с длинным, ухоженным ногтем, внимательно посмотрела на него, и через секунду он превратился в острый, как бритва коготь, хищно поблескивающий металлом.
— Вот и все. В случае необходимости я просто становлюсь другой.
Палец вернулся в прежнее состояние.
— Любой анализ подтвердил бы чудам, что они имеют дело с настоящей гиперборейкой, — пробормотал Артем.
— Я побаивалась встречи с Носящим Желтую Маску, — призналась Анна. — Но, к счастью, ключник тоже ничего не почувствовал.
— А зачем надо было убивать Вовчика? Подсовывать тебе программу «Тиградкома»? — спросила Инга.
— Чуды могли проследить ее последние шаги, — вместо метаморфа ответил Кортес.
— Они и проследили, — кивнула Анна.
— А если бы они захотели просканировать твою память?
— Я бы сумела отказаться, — спокойно ответила метаморф — Но зачем им это делать? Они были уверены, что я полностью в их власти. Я отдала им все и делала все, что они приказывали. Все было продумано до мелочей. — Она перевела взгляд на Яну. — Кроме твоего появления.
Золотоглазая ведьма усмехнулась.
— Было решено, что я ликвидирую двух других наложниц, но чуды уперлись и решили сохранить тебе жизнь. — Метаморф задумчиво намотала на тонкий пальчик длинный черный локон. — Я бы все равно придумала что-нибудь, но… Потом и Сантьяга приказал не трогать тебя.
— Вы общались?
— Действовала односторонняя связь, — объяснила Анна.
— Вы говорите на навском?
— Нет.
— Большинство чудов тоже, — улыбнулась метаморф. — Мимо Замка периодически проезжали грузовики, на которых комиссар латиницей писал отдельные слова на навском, маскируя их под иностранные рекламные надписи: мало кто обращает внимание на подобные тексты. Мне оставалось только встать у окна в определенное время и читать приказы. Все очень просто.
— То есть я тебе едва не помешала? — протянула Яна.
— Зато активность твоих друзей помогла мне избавиться от трех литров «стима», — безмятежно продолжила Анна. — План предусматривал, что я принесу в жертву всю оставшуюся армию, но вот с запасами Золотого Корня мы едва не просчитались: я думала, что он закончится задолго до церемонии, но де Сент-Каре оказался весьма бережлив.
— Это ты сделала так, чтобы лаборатория не заработала?
— Нет. Она на самом деле не могла заработать: во время боя в «ЦентрМедПереработке» Сантьяга поместил Монастырева в глубокую кому, а все его записи уничтожил.
— И что с ним стало? — осведомилась Яна.
— И лабораторию, и Монастырева уничтожили четырехрукие в присутствии представителей всех Великих Домов, — буркнул Артем. — Семья Хван вернула себе монополию на производство Золотого Корня.
— Но нас это не волнует. — Кортес поцеловал Яну в шею. — С нашими запасами «стима» мы можем плевать на любую монополию.
Девушка улыбнулась:
— Надо будет пригласить Захара в «Ящеррицу».
— И Ортегу, — вставил Артем. — Он, кажется, обиделся на меня.
— И Анну, — невинно добавила Инга.
Метаморф покосилась на Рыжую, но промолчала.

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь. 
Москва, Ленинградский проспект, 5 августа, воскресенье, 17:00 

— Люды потеряли четырех жриц Зеленого Дома, сильно пострадала дружина Дочерей Журавля, общая численность боевых магов снижена на двадцать пять процентов. — Сантьяга, устроившийся, по обыкновению, на краешке стола, монотонно пересказывал подготовленный аналитиками отчет. — Внушительно потрепаны и обычные войска Зеленого Дома, потери в дружинах доменов достигают тридцати процентов.
— Моряны? — спросил один из советников.
— Пострадали в основном белые оборотни. Часть из них была на стенах во время штурма, некоторые погибли в Павильоне Обманщиц. Черные моряны сумели сохраниться лучше. В целом мы оцениваем потери этой семьи в десять процентов.
— Недоработка, — посетовал другой советник.
— Мы не стремились к геноциду. — Сантьяга невозмутимо поправил галстук и продолжил: — Потери Ордена приличнее. Из сорока рыцарей командоров войны чуды потеряли двадцать восемь. Гвардия уменьшилась почти наполовину. Ложа Горностаев потеряла четверть рыцарей, Драконы и Саламандры по трети, ложа Мечей, можно скачать отделалась легким испугом. К тому же репутация нового великого магистра подмочена участием в мятеже и устранением Леонарда де Сент-Каре, так что в ближайшее время Францу потребуются колоссальные усилия на внутреннем фронте.
— Ближайшее время — это сколько? — поинтересовался князь.
— Чтобы окончательно убедить своих подданных в том, что он по праву занимает трон, де Гиру придется потратить не менее десяти-пятнадцати лет, — тут же ответил комиссар.
— А чтобы вывести Орден на прежний уровень могущества?
— Не менее тридцати-сорока лет…
— Через сорок лет Францу будет около ста пятидесяти, — быстро подсчитал советник. — Прилично, по меркам чудов.
— Совершенно верно, — улыбнулся Сантьяга. — Так что этот умный, талантливый, смелый и решительный рыцарь, который мог бы стать величайшим правителем в истории Чуди и доставить нам массу неприятностей, растратит способности на то, чтобы сохранить за своим домом понятие «великий». И первые его шаги мне нравятся.
— А что он сделал?
— Великий магистр де Гир отменил семье Хван вассальную присягу, заменив ее вассальным договором.
— В чем разница? — не понял советник.
— Присяга обязывает хванов подчиняться любому решению Ордена, а договор нет.
— Чуды начинают понимать, что дружба лучше диктатуры, — проскрипел князь. — Наконец-то.
— Может, предложим подписать такую же бумажку шасам? — мечтательно вздохнул Сантьяга. — А то Торговая Гильдия пытается стрясти с нас компенсацию за то, что мы слишком поздно вступили в войну. Они твердят, что, если бы мы поддержали людов раньше, убытки оказались бы значительно ниже.
— Кажется, мы уже пытались заключить с ними какое-то вассальное соглашение, — припомнил князь. — Сколько лет у нас отняло согласование деталей? Четыреста пятнадцать?
— Четыреста пятьдесят семь, — уточнил комиссар. — Потом вы заявили, что у вас разболелась голова, и мы отложили переговоры. — Он небрежным жестом поправил идеальный пробор. — У меня в архиве сохранились бумаги… Возобновим мучения?
— Не стоит.
— А что с нашими потерями? — вернулся к делам один из советников.
— Мы потеряли восемь гарок, — грустно сообщил комиссар.
— Восемь?!
— Шестерых во время Лунной фантазии, там была большая толчея, а двое погибли в бою с иерархами Кадаф.
— Отвратительно! — возмутился советник. — И это вы называете хорошим планированием операции?
— Не думаю, что стоит упрекать комиссара, — глухо бросил князь. — Ему пришлось много импровизировать.
Советник мрачно заворчал себе под нос, а затем предложил:
— Тогда давайте обсудим условия, которые мы выставим Великим Домам…
— Хочу напомнить, что мы воевали не для того, чтобы выставлять условия, — снова перебил его князь. — История учит нас, что основная ошибка всех победителей — в желании воспользоваться плодами победы с наибольшей наглостью.
— В Великих Домах понимают ситуацию, — несколько обескураженно буркнул советник. — Не думаю, что в ближайшие тридцать-сорок лет кто-то осмелится оспаривать решения Темного Двора.
— Именно поэтому мы должны быть крайне осторожны, принимая свои решения, — судя по тембру голоса, доносящегося из-под капюшона, князь улыбался. — Насилие — это привилегия слабых. — Он неожиданно поднялся из кресла. — В Тайном Городе все останется по-прежнему: Великие Дома будут сотрудничать на равных, пакостить друг другу, копить силы… А мы будем смотреть, были ли извлечены уроки из этого кризиса. — Капюшон повелителя повернулся к Сантьяге. — Мне тоже понравилось решение Франца. Мы не ошиблись в нем.

Денежная Башня, штаб-квартира семьи Шась. 
Москва, Краснопресненская набережная, 
12 августа, воскресенье, 19:00 

Вылизанный конференц-зал штаб-квартиры Торговой Гильдии сиял. Гнутые мягкие кресла поскрипывали под тяжестью солидных господ и их спутниц. Вышколенные официанты тенями скользили между гостей, предлагая шампанское, а приглашенный вести мероприятие Мурций Чейз суетился у подиума. На нем, справа и слева от места аукционера, замерли Дурсон и Гомори. Шасы не подкачали, они действительно наняли лучших в городе таксидермистов, и гиперборейцы казались живыми. Создавалось впечатление, что они готовы ворваться в зал, растерзать участников аукциона, и даже тусклое золото их глаз передавало глухую ненависть.
— По десять граммов на каждый глаз, — озабоченно покачал головой Михар Турчи. — И зачем мы только потребовали от чучельщиков полного сходства? Сплошные расходы.
— Отобьем, — уверенно улыбнулся Юсур Томба. — Биджар, когда увидел статую Ктулху, два дня только о ней и мог говорить. Он уже сказал, что без покупки отсюда не уйдет.
— Это хорошо, — Турчи потер руки. — А с Сантьягой ты говорил?
Лицо Юсура помрачнело:
— Темный Двор отказался выставлять на аукцион Элигора, На-Хага и Анабота. Комиссар сказал, что они украсят его садик.
— Жадный он, — высказал свое мнение Михар. — Наверняка думает, что через пару сотен лет выручит за них больше. — Директор Службы утилизации помолчал. — Очень жадный.
— Приходится с этим мириться, — вздохнул Томба.

* * *

— А мне кажется, они зря покрыли лаком Пустынника. — Яна прищурила золотые глаза, оценивая работу таксидермистов, и закончила: — Он чуть поменял оттенок.
— К счастью, здесь не очень много народу, который может различить такие нюансы, — рассмеялся Артем. Он огляделся. — С точки зрения маркетинга, прямой эфир последнего сражения здорово нам помог: все толстосумы Тайного Города мечтают прикупить уникальное чучело.
— Стартовая цена известна?
— Томба слишком хитер для этого, — покачал головой наемник. — Он назовет ее только перед началом аукциона.
— Надеюсь, не продешевит, — протянула Инга.
— Томба? — Кортес хмыкнул.
Он ни на секунду не отходил от Яны. Широкоплечий наемник в элегантном смокинге и стройная красавица в облегающем черном платье. Мужчина и его восхитительная женщина с чудными, полными любви золотыми глазами.
— Томба ни за что не прогадает.
— И мы неплохо заработаем! — закончил Артем, и четыре хрустальных бокала соприкоснулись, издав нежный перезвон.
— Кстати, партнеры, — протянул Кортес, сделав маленький глоток шампанского. — Что вы скажете насчет небольшого отпуска?
— Насколько небольшого?
Яна слегка пожала обнаженными плечами:
— Как получится.
— Я думаю, нам всем надо отдохнуть, — улыбнулась Инга. — Я давно предлагала Темке отправиться на наш галеон.
— Какой еще галеон? — удивился Кортес.
— Наш галеон, — загадочно ответила Рыжая, но тут же рассмеялась. — Кортес, ты совсем забыл, что приставники задолжали нам целый клад! Представляешь: море, закат, пустынный пляж, мы идем по линии прибоя, а впереди, в скалах, постепенно вырисовываются контуры старинного корабля, полного золота и всяких там сокровищ!
— Звучит заманчиво, — задумчиво кивнула Яна.
— А заодно и накупаемся, — вздохнул Артем.
— И повеселимся… — Кортес потянул из кармана зазвонивший мобильный телефон. — Алло? — Выдержал паузу. — Нет, старик, только не сегодня! У нас праздник! У нас аукцион, в конце концов! — Снова пауза. — Ладно. Вечером, после аукциона, в «Ящеррице». Там и обсудим твой контракт.
Он сложил телефон и развел руками:
— Господа, у нас назревает небольшой бизнес.
Мурций Чейз взобрался на подиум и, призывая участников аукциона уделить ему внимание, яростно затарахтел деревянным молоточком.